В предисловии Юрий Мамлеев пишет: «Эта книга описывает ад, причём современный ад, ад на планете Земля без всяких прикрас».
Роман «Шатуны» написан автором в 1966 году и распространялся самиздатом, то есть подпольно. В то время выпустить подобную книгу было невозможно не только в СССР, но и за рубежом. Первая попытка издать его в США тоже не увенчалась успехом. В Нью-Йорке сказали, что «мир не готов к этой книге». Впервые его тиражируют в Чикаго, но в сокращённом виде. Только в 1986 году роман выходит во Франции целиком. На русском «Шатуны» издан официально лишь в 1993 году.
Суть метафизического реализма заключается в изображении тайны смерти, потустороннего мира и Абсолюта. Атмосфера романа выглядит реалистично, но при этом потусторонне. При чтении возникает ощущение весьма неприятного сна. В «Шатунах» гротеск не преобладает, напротив его воздействие на читателя вполне умеренное.
Интересна так же и метафора Ю. Мамлеева: «Вдумываясь в её плоть», «непривычная комната», «растерзанный простор», «воздух чернел от сгнивающих мыслей», «мысли, как мухи» (Падов), «Для Падова мир – грязный подвал вселенной» (Анатолий).
Характерной для прозы автора назовём словотворчество: мракорадостно, мракосексуальничал.
Ещё прежде, чем приступить к чтению «Шатунов», я, уже имея представление о творчестве Юрия Мамлеева и конкретно о данной книге, был заинтересован персонажами. Как они выглядят, что говорят, какой их характер?
Фёдор Соннов
Соннов – главный персонаж, он серийный убийца.
Портрет Фёдора: «Это был грузный мужчина около сорока лет, со странным, уходящим внутрь, тупо-сосредоточенным лицом. Выражение этого огромного, в извилинах и морщинах лица было зверски отчуждённое, погружённое в себя, и тоже направленное на мир. Но направленное только в том смысле, что мира для обладателя этого лица словно не существовало».
«Будто живот был его вторым лицом – без глаз, без рта, но может быть, ещё более реальным».
Фигура Соннова: «огромная, сгорбленная, аляповато-отчуждённая, как у сюрреального вора».
Одет в чуть рваный серый пиджак, прикрывавший большой живот.
Ранее Фёдор работал спасателем. Когда назначили премию за каждого найденного утопленника, он стал топить людей. Не ради денег.
Лексикон Соннова: папаня, матерь, дыханье, в церкву и т.д.
То есть, словарь его состоит из просторечий, которыми мог пользоваться сельский неграмотный крестьянин начала ХХ века.
Передвижения Фёдора Соннова:
Впервые в романе сходит с электрички в Подмосковье. После убийства Гриши перемещается в Лебединое, что так же в Подмосковье. Дом Соннова в Лебединном называют «Гнездом».
В ходе романа Соннов едет в Архангельск. По дороге думает об Анне. Видит людей мёртвыми: «Столько мертвецов!». И солнце кажется ему мертвенным: «Вымершим изнутри существом, совершающим свой ход для других».
После едет в Фырино в «Малое гнездо» к Ипатьевне. Отправляется в Петрово. В финале Соннов появляется Москве, в поиске «Метафизических», с целью убить их. Мотив – потому, что кроме них и так все мертвы.
Мысли Соннова: «Показалось, что это не автобус, а мчащийся на колёсах молельный дом. Видимо каждый молится здесь своему одиночеству». Места убийств он называет «святые места» и надеется на заступничество жертв на том свете.
Гриша
Труп молодого человека, которого убил Соннов в лесу. Мёртвому он рассказывает как родился.
Клава Соннова
Сестра Фёдора. Полное имя – Клавдия Ивановна. Ей он мог излить сердце: «Одни черти последнее время снятся. Будто они сквозь меня проходят».
Её портрет: «Женщина была лет тридцати пяти, полная, зад значительно выдавался, образуя два огромных, сладострастных гриба; плечи – покатые, изнеженно-мягкие; рыхлое же лицо сначала казалось неопределённым по выражению из-за своей полноты; однако глаза были мутны и как бы слизывали весь мир, погружая его в дремоту; на дне же глаз чуть виднелось больное изумление; всё это было заметно, конечно, только для пристального, любящего взгляда. Рот также внешне не гармонировал с пухлым лицом: он был тонкий, извивно-нервный и очень умный».
Голос Клавы:
Для Клавы половая жизнь Фёдора «Как тёмное ведро».
Клава Андрею Никитичу Христофорофу: «Приходите ко мне после смерти в постельку».
И ещё фраза: «Там после смерти – самая жизнь и есть».
Дед Коля
Портрет: «С очень молодым, местами детским, личиком и оттопыренными вялыми ушами».
Отец Лидочки. После её смерти Дед Коля вешает на стену портрет дочери. Страдал и хотел повеситься, но верёвка оборвалась.
Паша Красноруков
Паша – зять деда Коли.
Портрет: «Огромный, худой детина лет тридцати трёх, со вспухшим от бессмысленности лицом».
Красноруков хотел убить своего ребёнка. «Ему было ужасно знать, что от его сладострастия родится человек». Ребёнок умер сам спустя восемь дней. Других детей он намеренно убивает эрегированным половым органом во время соития с Лидочкой. Далее Павел осуждён и находится в тюрьме.
Лидочка Краснорукова-Фомичёва
Жена Паши. Часто бывает беременна. После смерти ребёнка снова беременела и говорила «Трупики в себе ношу». Помойки были любимыми местами. Цветы её привлекали только те, что растут у помоек.
Портрет Лидочки: «Её лицо постоянно хихикало в каком-то тупом блаженстве, как будто она всё время ела невидимый кисель. Маленькие же нежные ручки то и дело двигались и что-нибудь судорожно хватали».
Во время отсидки в погребе Фёдор копает лаз к Лидиньке для беседы. Во время разговора ей кажется, что у Соннова тёмный венец. Он предлагает ей переспать. «Наслаждение среди воя чертей и смерти». Вступает в половую связь с Фёдором Сонновым перед смертью.
Мила
Младшая сестра Лидочки. «Девочка лет четырнадцати», «Её бледное прозрачное лицо ничего не выражало».
Она восклицает по приезду Падова и Ремина «Съехались! ». И радостно хлопает в ладошки.
Влюбляется в старика Михея. Так как он скопец, то она занимается оральным сексом не с физическим телом, а с астральным. В результате Мила становится женой Михея. Примечание: её четырнадцать, он старик.
Петя
Брат Лидочки, ему семнадцать лет.
Портрет Пети: «Разводил на своём тощем, извилистом теле различные колонии грибков, лишая и прыщей, а потом соскабливал их – и ел. Даже варил суп из них». Питался практически этим, поэтому был худой. Петенька поёт себе колыбельные и держит себя невидимого на руках. В финале пытается съесть себя же и от этого умирает.
Мавка
Соседка Красноруких-Фомичёвых и Сонновых. Пожилая женщина.
Аня Барская
Её портрет: «Стройная, изящная женщина лет двадцати пяти», «в простой рубашке и брюках под мальчика», «внешне её лицо походило белизной и хрупкостью на фарфоровую чашечку; лоб был изнеженно-интеллигентен, рот – сладострастен, но не вызывающе-открыто, а как бы в жёсткой узде; выделялись глаза: синие, чуть круглые, но глубокие, с поволокой и бездонной вязью синих теней на дне; брови – тонкие, болезненно чувствительные, как крылья духовной птицы; общие же черты были нежные и умные, одухотворённо-самовлюблённые, но с печатью какой-то тревожности и судорожного интеллектуального беспокойства. Ручки томные, трепетные, всё время ласкали горло, особенно во время невольного глотка». Ещё к портрету: «Изящная, маленькая, беленькая, сладострастно-возбуждённая неизвестно чем».
Реакция Соннова на Анну: Стал ходить вокруг Барской «как ходит парализованное приведение вокруг куска мяса». Она курит.
Её фразы: «Труп – это кал потустороннего», «Смерть – выделение кала», «Наконец, обычные религии слишком односторонни, в то время как метафизике нужен сейчас радикальный переворот, вплоть до уничтожения старых понятий и появления новых – может быть ещё более абсурдных», «Нужен Бог, но другой ... не связанный с моралью».
Слабоумная девочка в вагоне
Её голос: «Папаня с дочей в церкву идут венчаться» (о Соннове и Барской).
Шуты (Садистики)
Их четверо:
1. Падов Анатолий. Астеничный, среднего рода, чуть женственный молодой человек, лет двадцати восьми, в белой рубашке. Ему двадцать восемь лет.
Худое лицо с угрюмым воспалённым взглядом, «тяжесть кошмаров на нём совсем подавляла любое другое выражение». Виднелась лысина. «Говорили, что Падов полысел от страха перед загробной жизнью». Падов мечтает совокупиться с собственным трупом.
У него дома висит портрет Ф.М. Достоевского. В доме Сонновых вместе с Падовым появляется и тот самый портрет автора Преступления и наказания.
У Ипатьевны Соннов находит Падова. Тот занят употреблением алкоголя и копанием могил. После чего читает Блока мёртвой семнадцатилетней блаженной. И наконец едет на бойню и пьёт там кровь кружками.
Голос Падова: «Я хочу быть Творцом самого себя, а не сотворённым; если Творец есть, то я хочу уничтожить эту зависимость, а не тупо выть по этому поводу от восторга».
2. Пырь. Приземистый, крупный, с бычьей шеей, с дегенеративным лицом. Лет двадцать пять, широкая грудь, длинные волосатые руки, отвислый зад. Оторвал щенку голову, прежде перекусив ему горло.
3. Иоганн. Высокий, тоненький, извивный. Нежного сложения, робок и застенчив. Скрипач. «Всё время краснел и глаза прятал внутрь себя». Иглой выкалывал глаза котятам.
4. Игорёчек. Ему двадцать один год. Изящный, белокурый, как маленький Моцарт. «Сквозь его бледное, красивое лицо виделось его второе личико, изъеденное серой смертью; оно чуть дрожало от наслаждения». Уничтожал птиц, летают перья. Пинцетом расчленял птенчика.
Христофоровы
Андрей Никитич Христофороф
Его портрет: «Старичок был настолько благостным, что прямо таки растворял всё окружающее в любви; седые волосы окружали его голову точно ореол смирения и тишины; а маленькие, глубоко запрятанные глазки светились таким умилением, будто он не умирал, а, наоборот, воскресал».
Его фразы: «Жизнь очень проста, и Бог очень прост». «Только любовь – закон жизни». Когда большая черная муха села ему на нос: «Не убивай Алёша, она тоже хочет жить».
На самом деле панически боится смерти. Спустя какое-то время разгоняет куриц и клюёт зерно. «Глазки глядели злобно и недоверчиво». Его посадили в сарай. Там он превращается в Куро-трупа и кудахчет.
Алексей Христофороф
Сын Андрея Никитича. Ему двадцать семь лет. Влюблен в Анну из-за принадлежности её к тёмной иррациональной среде. Верит в Бога.
Извицкий
Его портрет: «Тело у Извицкого было мягкое, гладкое, со складочками, впитывающими в себя, но выражение лица его запомнилось озлобленно-тоскливое». «Это был чуть толстенький человек с взлохмаченной головою, примерно одного возраста с Падовым; глаза его горели каким-то внутренним, мистическим и вместе с тем сексуальным огнём; кожа лица была нежная, но не женственно, а как-то по-своему особенно». Соннов застаёт его перед зеркалом в нарцистическом экстазе.
Ипатьевна
Питается кровью кошек, которых мальчик сосед поставляет ей.
Михей
Старик в лесу. Соннов хотел его убить, но он оказался скопцом, что остановило Фёдора. Михей сам себе удалил гениталии. Мотив – надоело.
Секта скопцов. Их семь человек. Среди них женщина без груди. Верят в Кондратия Селиванова и считают, что он второе пришествие Христа. Фёдор считает Михея первым и единственным другом.
Геннадий Ремин
Подпольный поэт. «Эго – трупная лирика» лежит неизданная в ящике.
Знакомые философы Ремина:
Философ Таня (мужского пола), на его лице «неземная наглость». Плевал в кружку с пивом и пил.
Философ Юра. Толст и мутен. «С залитыми глазами аскета, вставленными в трансцендентно-облёванную свинью».
Философ Витя. «Все пункты его лица стояли торчком, а душа по сути была сморщена».
Четвёртый философ был почти невидим.
Девочка 11-12 лет (без имени)
Извицкий говорил, что она «наполнена светом».
Портрет Девочки: «Её бледное лицо с чуть выпяченной челюстью и гнилыми зубами прямо-таки озарялось каким-то молниеносным, подпрыгивающим вдохновением, а глаза в ощеренном, одухотворённом личике точно вылезали из орбит, когда она радовалась Невидимому и своим мыслям».
Некая медсестра (без имени)
Она спит в лопухах. Пыталась снять штаны с Алексея Христофорова.
Сашенька и Вадимушка
Неофиты садистов в компании Анны и Ремина.
В заключение отмечу, что большинство персонажей музыкальны. На гитаре «играет» Дед Коля, «бренчат» на гитарах Женичка и Игорёк. Иоганн владеет игрой на скрипке и любит романсы. Клава напевает «дикое и нелепое». Фёдор поёт «что-то дурацкое, но страшное». Возвращаясь от скопцов он исполняет «суровую песню».
В романе «Шатуны» нет положительных персонажей, практически все они душители, кровопийцы и садисты. Исключением являются незначительные Дед Коля, невинный Гриша. Даже никого не убившие Мила, самоед Петя и неприятная компания философов, будто составляют эту извращённую когорту. Роман тяжёлый и вязкий по атмосфере, но читается легко и держит своим сюжетом.