Оба моих родителя пили. Всегда, сколько себя помню. Всё начиналось у них культурно: оба видные, веселые, творческие. У них было много друзей, приятелей. Дружили семьями и часто устраивали встречи с посиделками.
Почти все из этих людей сейчас или умерли от пьянок, семьи распались, кто-то ведет маргинальный образ жизни. Почти все дети из таких семей тоже пошли по стопам родителей.
Как пронесло нас, я не знаю. Но я в этом плане за себя не скажу, что спокойна. Понимаю, что нахожусь в зоне риска в любом возрасте из-за таких генов. Кроме родителей, пьющих в кланах с обоих сторон достаточно много других, было и есть. Склонность к алкоголизму, конечно, видна в старшем у нас.
До моих семи лет наша семья проживала в деревянном домике с бабушкой - мамой отца. Бабушка тоже пила: запоями после получения пенсии - лежала и пела песни. Дом, состоящий из двух комнат поделили: одну комнату хозяйке, а другую нам пятерым - мама с бабкой не ладили.
Мать не пропускала ни одно торжество в округе, уговаривая папу тоже не оставаться в стороне. Их везде ждали, с ними было всем интересно, они притягивали взгляды и внимание.
После частых гулянок родители устраивали драки, по началу мы пытались заступаться за маму, но со временем перестали обращать на это внимание.
С работы отец приходил часто пьяным и принимался за наше воспитание. Никогда не знаешь, что он сейчас выкинет: или бить будет того, кто под руку попадется, или разглагольствовать примется обо всем на свете. Мама никогда не вмешивалась, лишь бы на неё не переключились. Если папа начинал с ней перепалку - в такие моменты она всегда уходила куда-то, оставив детей наедине с беснующимся, тот от её ухода ещё больше закипал и доставалось нам ещё больше. Ходили на цыпочках и были тише воды, пока отец спал. Брат после побоев стал отрываться на мне - уже замахивался на меня и научился врать родителям, чтоб тумаков не получать. Находил на что и на кого сослаться всегда, чаще подставлял меня.
А я в свою очередь научилась терпеть: всё равно рассказать было некому и даже расскажи, никто не поверит.
Мама поменялась местами с отцом: тот больше дома, мама где-то. В периоды нахождения дома мама всегда была злая, критиковала, огрызалась на детей, как только прошагивает порог на выход, тут же переключается на хохотушку-веселушку, со всеми приветливую и простушку. Я чувствовала себя виноватой за обстановку в доме, пыталась выслуживаться, показать, что хорошая. Но угодить никому была не в состоянии.
Дом стал проходным двором, всегда кто-то гостил, спали вповалку или предки отсутствовали по несколько дней. Не было спокойствия, размеренности, уюта. Бардак, беспорядок, неразбериха, за стенкой поющая. Все сами по себе. Дом, где было страшно, беспокойно, неуютно. Близкие, которые для тебя были угрозой для твоего существования.
Какими выходят дети в таких семьях?
Детская тревожность за обстановку, за братьев, за животных, за битую маму остается и во взрослой жизни. Привыкшая жить в тревоге ты переносишь её с собой всюду. Страх, в котором ты живешь тоже проносится в дальнейшее существование. Маленькой ты боишься постоянно: прилетит ли удар, в чем тебя сегодня упрекнут, страшно там, где ты живешь, куда приходиться возвращаться из школы, уснешь ли сегодня или нет. Ты всё время находишься в режиме выживания: что поесть, что надеть, как дольше не приходить домой. Всегда ожидаешь ещё больших проблем, тревожишься за маму, переживет ли похмелье.
Родился младший - ничего не поменялось у родителей, но прибавилось проблем в семье. Брат часто убегал из дома, плохо учился, хулиганствовал. Я была привязана к родившемуся. Почему-то я изо всех сил пыталась не выбиваться из общепринятых норм общества, стыдно было показать себя и свою семью не такой, как все. Этот стыд также остается с тобой всегда. Ты действительно начинаешь думать, что все так живут, у всех всё также, а значит всё это нормально. Взрослой когда тебе в абьюзе говорят: "сама виновата, это ты не такая как все, с тобой что-то не так" - ты в это веришь. И хочешь потом скрывать, замалчивать о том, что с тобой происходит.
И самое плохое из всего такого детства - ты не веришь никому, даже себе. Самые близкие тебе люди оказались предателями, не принимали тебя, ты чувствовала себя одинокой, никому не нужной и виноватой за тот хаос, в котором живешь. Ничего не поменялось сейчас: они также предают, не выбирают тебя, отвергают, винят. А ты также пытаешься выслуживаться перед всеми, всё равно выбираешь тех, кто не любит. Тебя отталкивают, а ты бежишь за ними.
Тогда давно, тебе некуда было идти, ты вынуждена была жить там и с теми, кого тебе дала жизнь. Эти установки остаются с тобой. Сейчас уже есть куда идти, есть выбор не находиться рядом с предающим тебя, но внутри сидит всё тот же ребенок, спасающий всех наперекор судьбе.
Позже я осталась одна уже в другом жилье, как рассказывала. В этот период ко мне ещё большая тревожность прибавилась: как уснуть ночью в темноте одной в доме, что поесть завтра, ведь тут уже животных кормильцев не было, чем топить и разогреть дом. Мама частенько, передавали, появлялась в деревне, но меня навестить не додумывалась, неделями жила у своих друзей.
Человек вырос. Стал тем, кого взрастила та среда, в которой он невольно находился: невозможно чуткий сон, когда ты просыпаешься от каждого шороха, страх остаться одной, заслуживание любви. Тревожность зашкаливает - ты боишься сделать лишний шаг, оглядываешься, ищешь одобрения. Синдром самозванца - ты не веришь в свои силы, сделаешь что-то хорошее, но сам находишь изъяны. Всё пытаешься переделать, усовершенствовать. Боишься просить помощи, за всё берешься сама. Не умеешь просить, а получив помощь - стыдишься своей беспомощности. Самооценка низкая: стесняешься за то, чем другой бы гордился. Теряешься от комплиментов, считаешь, что врут. Ребенком тебя никогда не хвалили, а наоборот, толкали, принижали, щипали, обесценивали. Превратившаяся в лебедя, ты видишь в себе того гадкого утенка, кем ты была.
И из всех тысяч людей, ты обязательно найдёшь в спутники себе такого же как отец и будешь терпеть предательство от всех, как от матери. Ты привыкла к такому, ты выбираешь свою привычную среду и таких людей. Так и будешь двигаться вперёд, проживая паттерны и поступать так, как тебе диктует твоя травма.
Но кто-то должен разорвать этот круг насилия. А без "мусоливания" это никак не сделать. Пока не признаешь, что детство было травматичным, не выйдешь из этого порочного замкнутого круга. Не признавая проблемы, говоря, что у всех так было, невозможно исцеление. Да и в полную меру никак не вылечиться, но хотя бы попытаться нужно перестроить установку для детей и будущего рода.
"Как могла, так и воспитывала, у мамы тоже нелегкое детство было, что ворчать то теперь? "
У бабушки , матери было, у меня, у моих дочерей. Зачем продолжать цикл?
"У всех так", а значит так и должно быть, главное, не говорить плохо о родителях?
Не говорить плохо - это значит не говорить правду!
