После первой поездки в Исан я влюбился в этот новый мир и в этих людей. Беззаботные и ничем не обременённые, гостеприимные и щедрые.
Именно такими они были тогда. Даже, скорее всего, не были тогда — они и сейчас такие. Просто в Таиланде бесплатного абсолютно ничего нет. Нет воды, нет приёма к доктору — платят они за всё. А особенно нам, фарангам, это надо знать наперёд.
Следующее прибытие в Тай — я сам настоял, чтобы мы вновь поехали к ней в Исан. Мне хотелось ещё раз почувствовать эту обстановку, увидеть настоящий Таиланд. Она почему-то не хотела, но всё же я уговорил её, и мы поехали.
Мы, на самом деле, в то время уже смеялись: а не пожениться ли нам? Кому от этого плохо будет? Она улыбалась от этих разговоров, а её смех — это самое искреннее в жизни, что я видел или слышал. Она смеялась и улыбалась от сердца, ей нравился смех. Также и грустила она искренне. Песня какая звучит — и слеза покатится. Видно, что воспоминания какие-то нахлынули на неё. Прямо видно это было.
В этот раз в Исане на меня особо уже никто не обращал внимания. Я был им неинтересен. Вскоре я понял почему. Вы можете рассудить сами, кто тут прав, а кто виноват.
На самом деле я могу убедить сейчас любого. Это для нас печально и дико, а для них — норма. Тут свой мир. Тайцы и их семья живут за счёт одного человека, и им без разницы, кто это: родной ребёнок, сестра или залётный фаранг. Идеально, конечно, если это будет фаранг, особенно с длинным счётом в банке, чтобы не искать нового. Бедных у них своих хватает, но, я думаю, именно таким меня и посчитали тогда. И именно поэтому интерес у всех ко мне пропал. Им нужна жертва, а не сосед.
Они готовы пожертвовать одним ради лучшей жизни другим.
Я видел много вещей по этому поводу, о которых даже сейчас рассказывать, с одной стороны, неуместно, а с другой — опасно. Но это их уклад жизни, так их род выживает. Семья у них на первом месте, как и фамилия.
Мы отправились традиционно в Big C. Это, по факту, развлекаловка для фермеров, а не целенаправленный поход в магазин. Поездка в него сравнима с посещением театра или оперы для городских людей. Настоящее событие. Собираться и одеваться будут во всё лучшее, ну а если к Big C подъехать ещё на новеньком Форде — то это финиш, к которому нужно стремиться в жизни. Это правда, я ничуть не утрирую.
В будущем я был знаком со многими семьями фермеров, и все они подтвердили мне именно то, как я это увидел впервые. В этот раз вновь я был за рулём новенького Форда сестры, но за покупками теперь ехал не я, а её родственники — я лишь водитель. Они носились по прилавкам, как по стадиону. Их было человек десять, и у каждого — большая катающаяся корзина. Они постоянно подбегали ко мне и поочерёдно показывали содержимое. Показывали, что они купили, что положили, и спрашивали, чего хочу я. Все были счастливы.
Только моя девочка совсем ничего не покупала и почему-то грустила. Я знал, что она очень скучает по семье, по детям. Мать она, скорее всего, никакая, думал я тогда, а всё её желание быть семьёй — лишь секундная прихоть. Может ли она на самом деле воспитывать детей? Я подразумевал тогда именно то воспитание, которое имеем в виду мы, то, как воспитывали нас. В то время я всегда делал параллели на наш мир, мир фарангов, ведь о другом мире в школе нам ничего не говорили.
Перед выходом к кассе моя девочка на ушко попросила, чтобы я это за всех оплатил, а она потом соберёт с них деньги и отдаст мне. Я, конечно, понял, что развод идёт по полной, прям как по учебнику. Осталось только посетить госпиталь и проведать, идёт ли на поправку буйвол. Но почему так нагло — не понимал.
Хотя, в принципе, я сказал уже вам причину ранее — она была между строк. Когда я, кстати, стал уметь читать тайцев между строк, всё вставало по своим местам, и жизнь становилась намного проще, а главное — понятней и логичней. Именно стал уметь их читать, а не научился, и считаю это важным различием здесь.
В общем, тогда они просто пошли ва-банк, так как не имели в будущем насчёт меня никаких иллюзий и планов. Да и вообще были убеждены, что видимся мы в последний раз.
Именно так потом, через годы, они объяснили своё поведение.
Нищеброды здесь не нужны. Не нужны и подавно, так же как и нам, и вам, и всем нам вместе взятым. Но всегда и во всём есть исключения, жизнь — она штука такая.
Кстати, называть себя нищебродом в то время я бы тоже не стал. Я мог спокойно позволить себе по несколько раз в год летать, менять машины и прочее. Кредитов тоже у меня никогда не было.
У нас с моей девочкой в то время была любовь, сравнимая, наверное, с первой. Даже не то чтобы любовь — какая-то непонятная тяга друг к другу. Ощущение, что ты знаешь человека полжизни, и без него ты уже не можешь. Глаза тогда говорили сами за себя.
Мы планировали остаться здесь, в Исане, на неделю, но после позднего ужина уже на следующее утро мы уехали.
За ужином уже шёл прямой текст, что матери нужна новая крыша, тестю — мотоцикл и так далее. Текст шёл прямолинейный, с цифрами и суммами, шёл именно в мою сторону и глядя в глаза. Особенно стервозно вели себя женщины моих лет, может, чуть постарше. Мужики тогда, сидя в сторонке, поддакивали и хихикали.
В тот вечер я просто послал их по-русски, и они прекрасно понимали, что их посылают, как и я понимал их ответную реакцию на посыл. Моя девочка была полностью на моей стороне. Она плакала, и ночью мы ночевали уже у соседей.
Нас тогда забрала бабулька, которая в дальнейшем сыграла не последнюю роль в том, что мы смогли остаться здесь.
В перепалке моя девочка сказала всем, что её больше в этом доме и на этой земле не будет, что они могут продолжать грызть друг друга, но без её участия. Сказала, что утром мы уедем и будем жить так, как мы этого хотим. Она кричала на них и объявила, что не намерена больше и не обязана содержать их лишь потому, что они заботятся о её детях. Дети — это отдельная тема и отдельный инструмент. Инструмент шантажа. Сказала, что дети далее останутся при ней.
Наутро сестра моей девочки предложила нам помощь — довезти нас до автовокзала — и спросила, как спалось нам у соседей. Не в хлеву ли мы спали? Для галочки упомянула, что мы могли бы переночевать и в её новом доме.
Вчера почему-то такого предложения от неё не поступало. Минут через двадцать ясно стало почему.
Прощаясь с детьми, моя девочка вытащила деньги, какие у неё были, и сунула им. Старший, получив деньги, тут же убежал, а младший, видно, что сильно скучал и любил её, не хотел отпускать, и они долго, обнимаясь, плакали.
Предложение сестры довезти нас оказалось очередной попыткой унижения с её стороны. Не доехав три километра из десяти до вокзала, сестра свернула на заправку. Моя девочка сразу поняла этот намёк, сжала мою руку, показывая тем, чтобы я ничего не говорил, и просто отдала, улыбаясь сестре, тысячу бат. Дорогое такси в Исане, согласитесь. Эти цифры будут понятны тем, кто бывал и ездил в Таиланд и знает, что здесь к чему.
Вы, наверное, зададите вопрос, зачем я напросился на эту поездку, когда моя девочка с самого начала была против, или почему я называю суммы денег? Отвечаю.
Ранее, ещё в Паттайе, она говорила мне и гордилась тем, что тот старинный дом, где в основном проходили застолья, сейчас принадлежал и был построен на её деньги — на деньги отца первого сына, который пропал, в итоге даже не взглянув на ребёнка.
Лес, из которого был построен дом, вероятно, в те времена перевозился контрабандой и стоил очень больших денег. Она любила этот дом. Она знала о доме всё: сколько лет каждому стволу, откуда каждая доска.
Хотя в ураган этот дом раскачивался и скрипел, а дерево жрали термиты, но это Таиланд, и ценности здесь совсем иные. Она его любила. Это был её дом.
Далее суммы денег, которые я часто упоминаю или буду называть, — лишь для того, чтобы вы поняли, во сколько здесь может оцениваться жизнь или судьба человека. Всё здесь имеет свою цену.
Полдороги в автобусе до Бурирама моя девочка плакала. Я увидел, в каком аду она живёт. Я видел её роль в семье, видел, за чей счёт живут её родители.
Её разум ещё долго отвергал это, он не мог этого принять. А возможно, ей сперва это и нравилось. Нравилось быть важным и полезным членом семьи, приносить пользу. Я не знаю. Возможно, она считала, что именно так и должно быть в жизни, именно так она исполняет свой долг.
Именно поэтому фактически всех их в пятнадцать лет выдают замуж, получая выкуп. Именно поэтому через год многие из них уходят из домов своих тайских мужей. Это их традиции, и исключения здесь редки.
Именно поэтому она работала сперва в Бангкоке, потом на Пхукете, а следом уже и в Паттайе, где мы с ней познакомились.
В автобусе я дал себе слово тогда, что вытащу её из этого дерьма. Именно тогда я дал себе слово и сдержал его.
Вопрос тогда оставался в другом: как она поступит? Сможет ли она это сделать? А самое главное — захочет ли этого?
Именно в автобусе она согласилась выйти замуж и уехать со мной в Россию. Я вам говорил уже, что я не готов к такому повороту, но она мечтала, и я не стал отнимать у неё эту мечту в тот момент.
Она же не представляет, как ты себя чувствуешь, не понимая разговоров вокруг, не понимая речи и даже жестов. Когда даже мимика людей иная. Ты ноль, ты никто. Ты там даже не фаранг — там ты тень бездомной собаки, и то если удостоишься такой чести.
Она не понимает, что такое холод, снег и отсутствие солнца шесть месяцев. Для неё это романтика и приключение, мечта, но не более. Не стал я тогда отнимать у неё эту мечту.
Я видел её глаза в тот раз, когда сдавал багаж в аэропорту. Её глаза прощались навсегда, так как после той ночи в Исане вряд ли кто-либо вернулся туда. Она смотрела, прощаясь, и в глазах была безнадёжность. Вы ничего не знаете об этих людях, об этих девочках.
Я обещал себе её вытащить оттуда. Я видел, как она очень этого хотела.
Хотела счастья, тепла и уюта. Хотела, чтобы все проблемы остались позади. Она хотела, чтобы её дети жили вместе с ней. Она хотела свой дом и семью, и я обещал ей вернуться.
Я долго думал, есть ли смысл рассказывать продолжение, ведь примерно на этой ноте, может, чуть раньше или чуть позже, всё заканчивается у всех, так и не успев начаться. В основном все такие интернациональные пары уезжают жить в Паттайю или на Пхукет. Причина одна — подальше от родственников, как бы её ни вуалировали.
Зарабатывают там на жизнь благодаря или косвенно туризму. Иначе никак.
У нас далее было всё иначе.
В Дзен появилась функция донаты. Если вам нравится наш рассказ, наша история, то лучшим стимулом продолжать будет ваша реакция или вопросы.