В титрах советских фильмов, помимо фамилии режиссёра, операторов и актёров стояла и фамилия директора картины. Что это была за должность - людям далёким от кинематографа не всегда было понятно. Однако без этого человека ни один фильм не смог бы состояться, ибо за творческими изысканиями режиссёра и сценариста всегда стояла экономика проекта. А заодно и негласное вознаграждение директора.
Бюджет советского фильма формировался на основе некой сметы. Но никакая смета не могла учесть форсмажоры. В советском кино директор картины головой отвечал за выделенные государством деньги. Именно он заключал договоры на возведение декораций, пошив костюмов, аренду транспорта. Ему же предписывалось заключать трудовой договор с актёрами, а также расписывать сцены по срокам. А это, учитывая занятость советских звёзд, было непросто.
Вот, что вспоминал известный кинодеятель Борис Криштул: " Освободите артистов от театра для кино, я лично побывал в кабинетах у всех главных режиссёров советского театра. У Товстоногова спрашивал Басилашвили, у Гали Волчек - Газарова и Гафта, у Ефремова - Баркова, у Марка Захарова - Леонова и Абдулова. В задачи директора входит знать про актёра всё. Чтобы съёмка не сорвалась, чтобы найти артиста,надо знать, как здоровье его мамы,какие отношения с женой и где извините, живёт любовница".
Разумеется, для этого нужно обладать не просто связями, но и навыками в психологии. Где-то кому-то что-то пообещать, где-то приврать, в где-то и просто распечатать бутылку коньяка и поговорить за жизнь. Все эти телодвижения несли с собой вполне реальные расходы, которые в смете картины явно не были учтены. Приходилось выкручиваться. В кабинете директора картины звучали такие диалоги, что неподготовленный обыватель, услышав их, мог решить, что попал в палату психиатрической больницы. Так уж повелось в советском кино, что директорами художественных фильмов были люди предприимчивые, с деловой хваткой и, чаще всего, определённой национальности. Да- да, той самой, что и у знаменитого голливудского продюсера Стивена Спилберга. Конечно, представителей этой национальности хватало и в творческой профессиях, но среди директоров картин их было большинство. Многие закончили экономический факультет ВГИКа, но были и те, кто начал свой путь в кинематографе с должности рабочего сцены или осветителя. Впрочем, толковый директор картины, какой бы национальности он не был, для любого режиссёра был за счастье.
Ибо только от него зависело, удастся ли закончить картину в срок. Например, ежедневно нужно было сдавать установленный нормативом метраж отснятой плёнки. А съёмки не всегда удавалось -погода, болезнь актёров, поломка техники. Толковый директор всегда опережал график съёмки, чтобы подстраховаться по срокам. А ещё могло случиться так, что более 60 % выделенной на фильм шосткинской плёнки "Свема" могло пойти в мусор. По причине её качества. А это не просто потеря плёнки, но и труд съёмочной группы. Кстати, любая киноплёнка в СССР была дефицитом. "Достать" её тоже входило в задачи директора картины.
В 1970 году, когда режиссёр Татьяна Лиознова собралась снимать сериал "Семнадцать мгновений весны", эта проблема встала для неё в полный рост. В этом году с размахом отмечали столетие со дня рождения Ленина и вся плёнка "ушла" на революционные фильмы и киноотчёты с празднований торжества и пленумов. А тут какой-то сериал про советского разведчика в Берлине. Лиознова была в отчаянии, пока ей не помоветовали взять директором картины Давида Пробера. В поиске плёнки он обратился в Госкино СССР, Министерство химической промышленности и другие ведомства. Везде был отказ. Тогда Пробел обратился в будку чистильщиков ботинок у дома Кино, на 1 - й Тверской -Ямской. В ней пожилой еврей дядя Саша с говорящим прозвищем Рыба - меч ( по форме носа) торговал ремнями, подтядками и женскими поясами. И вскоре плёнка появилась. Да не какая - нибудь, а цветная "Kodak".
Оказалось, что хороший знакомый дяди Саши из Грузинской ССР ведал съёмками испытаний оружия, которые заказывало Минобороны СССР . Кино материал был под грифом "секретно", и смотреть его, кроме военных, никто не мог. А военные тоже не смотрели. В итоге, вскоре съёмки стали формальными, а плёнка пылилась на складе. Вот её - то и достал Пробер. Но когда ",Kodak" привезли в Москву, эта новость мгновенно разлетелась среди киношников и дошла до начальства. В итоге, "Kodak" у Лизоновой забрали, а взамен выдали чёрно-белую. Так сериал про Штирлица вышел камерным поневоле. В отличие от зарубежных продюсеров, директора советских картин должны были "выкраивать" для левых целей деньги из бюджета картины и при этом не попасть в поле зрения ОБХСС. В основном деньги закладывались на оплату работы съёмочной группы и массовки, приобретение реквизита, командировочные расходы и многое другое. Смета учитывала эти факторы крайне приблизительно. Чтобы процесс пошёл, директор постоянно должен был делать "подарки". Например , мимо кассы администратору гостиницы, чтобы тот разместил съёмочную группу в хороших номерах, или начальнику ГАИ за перекрытие дороги. Хорошо "благодарили" заведующих комбинатов питания, чтобы они присылали на съёмки такую пищу, которую можно было есть.
Правда, тут была и оборотная сторона: на съёмках свадьбы в комедии Гайдая "Не может быть" столы ломились от яств, и актёры могли досрочно съесть их. А съёмки длились несколько дней. Тогда директор картины Эрнст Вайнберг распорядился "обезвредить" все блюда керосином. Запах от еды был уже не тот. А чёрная икра и без него была несъедобна, ибо её "играла" утиная дробь залитая постным маслом. Как же мог "выкроить " отчётные деньги директор? Чаще всего, это были махинации с массовкой. По ведомости, директор оыормлял 60 статистов, а реально учавствовали не более 10. Разница шла в карман директора. На съёмках советского вестерна " Свой среди чужих " на Кавказе при наборе массовки - всадников с оружием и лошадьми, местные джигиты не только не просили оплаты. Они сами пришли с деньгами, только чтобы их сняли. Горцы где-то услышали, что один день съёмок статиста стоит 15 рублей, вот и пришли с деньгами.
Была распространена схема, когда директор картины и директор картины и директор ресторана завышали стоимость питания для членов съёмочной группы, а разницу делили. Не редко директор картины мог продать коллеге из другого фильма излишки плёнки и без накладных. В общем для махинации поле имелось. Но бывало и наоборот : бюджет заканчивался раньше съёмок. В 1982 году режиссёр Евгений Гинзбург снимал "Свадьбу соек" , и деньги кончились посреди съёмок. Дальнейшее финансирование взял на себя грузинский композитор Александр Басилая - автор мюзикла, по которому и снимали картину.
Он был не бедным человеком, но и у него вскоре деньги кончились. Оставалось пара сцен, одна из которых - прыжок каскадёра из здания. Прыжок стоил 75 рублей, но трюкач бесплатно прыгать отказался. Тогда со второго этажа на землю прыгнул сам режиссёр и сломал обе ноги, но кадры с прыжком вошли в фильм. Картину досняли, а в 1988 году она завоевала приз "Золотой Орфей " в Болгарии.