Как я писала, Анна Болейн – это такая немного моя личная «Римская империя». Но несмотря на то, что я нередко о ней думаю, она мне, в отличии от Анны Невилл, совсем не нравится. Как не нравятся вообще Тюдоры и весь этот довольно бесславный и, как сейчас говорят, абсолютно кринжевый период истории Англии. Но, тем не менее, и он часто становится предметом художественного осмысления в книгах, кино и сериалах.
Такие разные, все эти произведения, на мой взгляд, схожи в одном – они осмысляют не только зло и деструкцию, с которыми сегодня мы ассоциируем Генриха VIII. Но и сам психологический механизм возникновения, становления зла из самых тривиальных, очевидных невооруженному глазу вещей – глубоко укоренной в человеке посредственности, предрассудков, комплексов, маний, идей фикс, стереотипных представлениях о действительности. И в обычном-то человеке этот «бинго»-набор смотрится жутковато – а уж если такой человек наделен, волею судьбы, практически безграничной властью, ничего хорошего от него ждать не приходится.
Уже где-то упоминала, что не очень люблю Джонатана Риса Майерса – точнее, испытываю глубочайшую антипатию к мастерски сыгранным им негодяям и подлецам (и, напротив, нежно люблю его епископа из «Викингов»). Роль Генриха VIII в британско-ирландском мега проекте «Тюдоры» - это, на мой взгляд, вершина его актерского мастерства. Там к нему предъявляют немало претензий по поводу внешности, отличающейся от подлинной исторической внешности короля, и по поводу того, что он практически не стареет и не толстеет на протяжении всего действия, охватывающего несколько десятилетий. Ну, на мой взгляд, это даже своего рода челлендж. Слишком легко показать плохого, неумного человека, если он некрасив, толст и стар. Попробуйте сделать это, не спасаясь сложным «возрастным» гримом – и Рису Майерсу удалось это великолепно.
Это касается и остального каста, который, в основной массе, намного превосходит по внешности реальных исторических персонажей. Исключая разве что Сэма Нила, который явно для разнообразия решил сыграть симпатичного Уолси и делает это изо всех сил. Только Генри Кавилл в роли совершенно невыразительного реального Саффолка, Джереми Нортэм в роли Мора или Джеймс Фрейн в роли Кромвеля чего стоят. Ну и, разумеется, все жены Генриха, истории которых подробно рассказаны в сериале, выглядят гораздо привлекательнее настоящих. Позже отдельно скажу про Натали Дормер, но в целом визуальное решение сериала, включая интерьеры и костюмы, реализовано не в историческом, а в подчеркнуто эстетическом концепте.
Также в этом сериале много довольно грубых искажений реальных исторических фактов, просто навскидку: смерть кардинала Уолси, сестры Генриха Мария и Маргарет, объединенные в одного персонажа, бастард короля, умерший на самом деле не в три года, а в 17 лет, и несколько других. Вообще, как мне думается, это не баг, а фича, потому что в других проектах Майкла Херста, тех же пресловутых «Викингах», тоже немало исторических ляпов. Как и там, смотреть в «Тюдорах» нужно не столько на это, сколько на общую картину, в которую, как пазл, складывается сериал – и совсем недаром нам так часто показывают Ганса Гольбейна, усердно рисующего портреты, на которые актеры так мало похожи.
Гольбейн в сериале, как и музыканты Томас Талис и Марк Смитон, как многочисленные балы, праздники и спектакли с самыми фантастическими костюмами и украшениями, существуют такое изрядное количество времени совсем не напрасно. Это визуальный язык, подчеркнуто не похожий на художественные образы прерафаэлитов и романтичное раннее Возрождение, вульгарно-роскошный «тяжелый люкс» с обилием золота должен нам показать, что мы с вами – совсем не в сказке. По крайней мере, не в «Золушке», не в «Спящей красавице» и даже не в «Красавице и чудовище». Недаром брюнет Рис Майер со временем седеет в сизый цвет и обзаводится куцей, но устрашающей бороденкой – так нам визуально и показывают его психологическое опускание в махровейший архетип женоубийцы из сказки Перро.
Джонатан Рис Майерс предельно жесток к своему персонажу, поднимая из глубин истории максимум гротеска и едкого сарказма. «Псевдоартуровский» миф, который активно эксплуатировали Тюдоры, чтобы этически «отстраиваться» от побежденных Йорков, превращается в свою буквально отталкивающую противоположность. В этих заигрываниях Генриха VIII с рыцарством не остается никакой нежности и трогательного детского романтизма, которое могло бы склонять к нему сердца наших современников так же, как некоторых из его.
Приватизированная Тюдорами легенда не украшает «потомка валлийских драконов», а лишь подчеркивает его пафосную театральность и глубинное лицемерие. Устраивать рыцарские турниры во имя прекрасных дам и при этом отказывать тем самым дамам в малейшем милосердии и понимании, хотя бы тени уважения к их личности и чувствам – это слишком сильный контраст, в котором персона Генриха раскрывается во всей своей неприглядности.
Волшебная Натали Дормер с ее нестандартной и в этом смысле прерафаэлитской красотой могла бы легко быть музой того же Милле или Берн-Джонса, позируя для Золушки или Спящей красавицы. Не вина Анны Болейн, которую Натали играет, что вместо этих сказок она попала к Синей бороде. Хотя актриса мастерски показывает и «дешевку», и «пустышку», детально объясняя нам физиологическую природу семилетних отношений Анны и Генриха до брака, она открывает нам главное.
А именно – какой бы Анна не была упрямой, ограниченной, неэмпатичной, немилосердной, обвинять ее одну в том, что с ней в итоге произошло, невозможно. В агрессии всегда виноват только агрессор, и какой бы «неправильной» или «плохой» была жертва, виктимблейминг в отношении ее абсолютно недопустим.
В этом смысле очень показательно и подробно в сериале продемонстрированы отношения Генриха с другими его женами, которые одна за одной становятся все менее агентны и самостоятельны, чем Анна Болейн, и все более – бесправными жертвами его совершенно ничем не ограниченной власти и самодурства. И с приближенными, которым вменяется в вину в конце концов любое, самое незначительное проявление нестандартного ума, проницательности и наличия собственного мнения. Это буквально какое-то медленное, но верное продвижение все глубже в ад – ко все большему разрушению личности и сложившейся вокруг нее реальности. Страшная инструкция к тому, как прожить пять десятков лет, имея в руках практически неограниченные ресурсы, чтобы преобразовать мир к лучшему, а вместо этого оставить после себя столько горя и разрушенных судеб.