Близкие и далёкие
Наверняка родственники любили Тамару. Ну невозможно абсолютно не любить сестру и дочь. Просто любовь неправильная, токсичная. Как бы странно это ни было, но всю Тамарину жизнь чужие люди, не родные ей, любили её по-другому. Её жизнь состояла не только из семьи, работы и повседневных забот, но и из общения с людьми. Некоторые появлялись и исчезали. А некоторые оставались в её жизни на долгие годы. Во время её работы в магазине на должность продавца пришла девятнадцатилетняя девочка — Нина. К тому времени Тамара уже была взрослой женщиной тридцати восьми лет. И так получилось, что с Ниночкой они очень сдружились мгновенно. Муж Нины, молодой лейтенант после военного училища, получил должность в местной воинской части. Переехали они из Краснодарского края. И так сложилась их компания из трёх семей. Тамара с Сашкой, Нина с её мужем Алексеем и Маша с Павлом. Маша и Павел тоже были помладше Тамары на 10 лет. И впоследствии эта дружба продолжалась уже больше пятнадцати лет. Нина и Алексей по фамилии Рябинины потом родили на свет двух прекрасных мальчишек, и Тамара стала крёстной матерью их младшего сыночка. Она самозабвенно нянчилась с ребятишками, и они её временами называли то бабушкой, то Томой. А Тамара их ласково прозвала «Рябинушки». Но Рябинины любили её не за то, что она сидела с их детьми, а просто любили. И все эти годы они были все вместе в любые моменты, как говорится, и в радости и в горе. Они окружили её своим вниманием, а она их своей почти материнской заботой. Рябинины так и говорили: «Тома, ты наша местная мама».
Их родители проживали в Краснодарском крае. Но даже они обожали Тамару и приглашали к себе на море отдыхать. А когда приезжали к своим детям, то обязательно приходили в гости к Тамаре и привозили кучу всяких южных гостинцев. Родители Рябининых даже приехали сюрпризом на День Рождение Тамары. Ей исполнялось 50 лет, и Нина с Алексеем тщательно скрывали то, что их родители едут поздравлять Тамару за 1700 км от дома. И вот в День Рождение, когда Тамара уже накрывала стол, а Нина ей помогала, Нинель вдруг ей говорит:
— Мне пришло сообщение, тебе подарок привезли. Выйди, прими.
Тамара удивилась:
— Кто привёз?
Нина хитро улыбнулась:
— Не знаю. Курьер вроде.
Тамара пошла во двор, а на улице из-за угла выглядывали родители Нины с букетом цветов. И кстати, звали их Тамара и Александр.
— Сюрприз! — захлопала в ладоши «мама Тома», и родители Рябининых кинулись обнимать Тамару. А «маму Тому» все называли именно «мама Тома». Необычайно шустрая женщина, бесконечно и неутомимо могла говорить обо всем на свете и при этом проявлять заботу абсолютно обо всех. И так сложилось, что «мама Тома» и сами Рябинины всегда говорили Тамаре:
— Вы наша семья. Очень близкие люди. Не зря по судьбе мы встретились, и ты стала нашей кумой.
Не то чтобы Тамарины родственники никогда ничего для неё не делали. Иногда у них случалось просветвление, и они совершали хорошие поступки, проявляли участие.
Когда заболел муж Томы и ему ошибочно поставили диагноз — онкология. Тогда Ира и Женька скинули Тамаре денег на карту на дорогостоящее обследования для Сашки. У Томы с Сашкой была необходимая сумма на процедуру и даже больше, чем нужно. Она не просила денег у родни. Она просто позвонила и сказала: — У Сашки по предварительному диагнозу рак лёгких. Он сказал, что уже никуда не поедет. Уже три года ездим по всем врачам. Сказал: «Наездился уже. Сколько проживу, столько и ладно». Но я его уговорила поехать на ПЭТ–КТ. Там хотя бы точно уже выявят онкология или нет, какая стадия и есть ли метастазы. Но направления, конечно, никто не дал. Поедем платно. Деньги есть, и на такое дело тем более не жалко.
Когда сын Тамары — Лёшка вернулся из армии, а они с Сашкой помчались встречать сына в Москву, по приезде их с электрички встретила Ира с воздушными шариками. А на дембельский праздник Ира заказала красивый и большой торт. Со смешными надписями: «Дембель. Вкус свободы».
Но по всему жизненному пути Тамары такие родственные всплески доброты случались довольно редко. А она каждому такому редкому моменту радовалась: «Всё-таки они меня любят».
Но Лёшкина новая квартира, общение с дедом и женитьба практически окончательно разрушили то тёплое, что ещё было в отношениях с Ирой и Мариной Феоктистовной. После осуждения по этому поводу Тамара всё равно всё ещё ездила к сестре пару раз и в те дни, что не ездила, тогда звонила каждое утро, чтобы узнать о её самочувствии. И последний их разговор по телефону оказался таким:
Тамара позвонила Ире утром, как обычно это делала. Она начала готовить обед, чистила картошку, поэтому включила громкую связь.
— Ира, привет. Как чувствуешь себя? Как твоя лапка? Как спала ночь?
— Да как обычно. Спала чуть лучше. Но ногу-то не повернёшь, не согнёшь, поэтому, конечно, постоянно просыпаюсь. Да и вообще устала от всего этого. Живу практически в комнате на кровати— ответила Ира.
Потом спросила:
— Лёшка переехал?
— Нет, только вещи перевозит. Ну вот уж на 8 марта переедут и останутся там совсем. А так вот пока подделывает там мелочи косметические в хате.
В этот момент приехал Лёшка и стал рыться в кладовке в поисках нужных инструментов. А Тамара продолжала разговаривать с Ирой по громкой связи.
— Деду-то Лёшка показал квартиру? — спросила Ира.
— Да, Лёшка деда свёз. Дед посмотрел. Ему же хотелось увидеть, во что вложены его деньги. Деду всё понравилось. Сказал, что Лёха молодец и очень рад за пацана.
— Ну теперь повадится туда ездить.— Голос Иры наполнился плохо скрываемым раздражением.
Тамара ответила:
— Что он будет ездить-то? Делать ему что ли больше нечего? Он, наоборот, не будет мешаться детям устраивать жизнь.
И тут, что называется, «Остапа понесло». Ира взорвалась:
— Да, для тебя теперь батя царь и бог. А вот маму ты только осуждаешь. Мы же читали твою книжечку. Ты про маму и про меня гадости пишешь.
— Ира, для меня цари и боги только мой муж и мой сын. И больше никто! Вы даже за Лёху не можете просто порадоваться по-человечески. Вечно какая-то хрень начинается.
— Да ты вспомни, какая ты была! Ты половины правды даже о себе не пишешь в своей книжечке и выставляешь нас в чёрном цвете. А что ж ты отцу и вообще про него ничего не пишешь плохого и не говоришь?!
— Ира, я написала про отца много, и в основном он там самый трешовый персонаж. Плохо ты читала книжечку-то, сестра. Мама сама так жила с отцом и не уходила от него. Ты всегда говоришь о том, как страдала мама. А мы, дети, хапнули из-за этого ужасов. Детей-то в любви рожают вообще-то. Если бы мой муж относился так ко мне и нашему сыну, то я бы ему горло зубами перегрызла, но не позволила бы, чтобы мой ребёнок страдал.
— Ты вообще бред какой-то несёшь. Детей рожают в любви?! По-разному случается. Ты себя оправдываешь. Ты думаешь, мы не переживали за тебя?! Переживали! Это отец заставил маму так поступать. Да и ты и сама творила всякое. Ты же не помнишь ничего! Не знаю, что в твоей голове. Вечно тебе чудится.
Лёшка продолжал молча собирать в сумку инструменты. Но явно прислушивался к тому, что происходит. Тома не срывалась на крик или излишнюю эмоциональность. Она парировала все выпады сестры спокойным голосом, а внутри у неё как будто всё тряслось в этот момент. И, почувствовав, что сейчас она сорвётся и сестра услышит по её голосу, насколько ей обидно всё это и больно, решила прекратить эту беседу. Ведь наверняка сестра понимала, что обижает Тамару, но однако же её это не останавливало .
— Ира. Хватит. Я не собираюсь продолжать эту беседу. Я не собираюсь всё это терпеть!
— Я же терплю! – ответила сестра.
Тома прервала разговор. И только тогда её «накрыло». Тамара заплакала. Лёшка подошёл к матери, обнял её трясущиеся плечи.
— Я всё слышал. Придумают себе какую-то хрень и педалируют ей постоянно. Не смей плакать, ма! Я всю свою жизнь видел и помню, сколько раз ты из-за них плакала. Тётке Ире за весь этот разговор только в рожу плюнуть! Детей рожают по-разному?! Ну надо же?! Если она с Даней родила не в любви, то это не значит, что её мнение — истина всех истин. Мне уже не выносимо это всё! Как они смеют тебя обижать?! Да, пожила в дурдоме, и, дорогие родственнички, вы замечательные, давайте петь и танцевать! Не смей реветь! Если хоть раз мне в лицо что-то скажут подобное о тебе или вообще мне что-то скажут, то я всё выскажу им всем! Я им устрою! Они меня плохо знают! Не смей реветь, сказал!
А Тамара продолжала всхлипывать в объятиях сына:
— Мне так больно, сын! Ты даже не представляешь как. Они меня убивают просто! Ладно я. Я за себя терпела и продолжала бы терпеть. Но ты-то причём?! Почему они настолько не рады за тебя?
— Да посрать-то на них! Мне их мнение вообще не важно. Больно то тебе, а не им. Они не понимали и не поймут. Они же праведники! Вы мои главные и родные люди! Не смей плакать из-за них. Больше никогда.