Пакистан слишком долго пытался играть роль взрослого в комнате: мирить США с Ираном, дружить с Китаем, получать деньги от Саудовской Аравии и одновременно восстанавливать отношения с Вашингтоном. Но Ближний Восток — плохое место для многовекторности. Здесь посредники быстро становятся участниками. И когда Исламабад отправил в Саудовскую Аравию истребители, ПВО и тысячи военных, стало ясно: ставки выросли. Теперь ошибка может стоить Пакистану не дипломатических репутаций, а прямого втягивания в большую войну.
Исламабад перебросил в Саудовскую Аравию тысячи военнослужащих, авиацию, беспилотники и системы ПВО. Якобы для «консультативной и учебной миссии». На практике же речь идет о полноценном усилении саудовской обороны в момент, когда регион балансирует между локальной эскалацией и большой войной.
Особенно показательно другое: Пакистан вошел в конфликт не как бедный союзник, а как государство с ядерным оружием, собственной военной промышленностью и тесными связями одновременно с Китаем, США и монархиями Персидского залива. Для региона это уже не техническая деталь, а изменение всей архитектуры конфликта.
Сентябрьское оборонное соглашение между Исламабадом и Эр-Риядом многие тогда восприняли как очередной бюрократический документ. Но сейчас становится понятно: соглашение было частью подготовки к куда более серьезному сценарию. Саудовская Аравия фактически покупает себе внешний военный щит, а Пакистан получает деньги, влияние и новое место в мировой политике.
Символично, что в Саудовскую Аравию прибыли именно китайско-пакистанские JF-17 и китайские комплексы HQ-9.
Вашингтон хотел бы использовать Пакистан как посредника и одновременно как инструмент давления на Иран. Но проблема в том, что Исламабад слишком тесно связан с Китаем, чтобы полностью встроиться в американскую стратегию. А Китай, в отличие от США, заинтересован не в хаосе, а в управляемой стабильности — прежде всего ради торговли и нефти.
Пакистан же пытается сидеть сразу на четырех стульях. Он ведет переговоры между Вашингтоном и Тегераном. Получает саудовские миллиарды. Координируется с Китаем. И параллельно восстанавливает отношения с администрацией Трампа. Для дипломатии это выглядит красиво. Для реальной политики — опасно.
История Ближнего Востока показывает: страны, которые пытаются одновременно быть посредниками и скрытыми участниками конфликта, рано или поздно теряют возможность сохранять нейтралитет. Особенно если на их территории проходят переговоры, а их военные уже находятся рядом с потенциальной линией удара.
Любопытно и другое. Саудовская Аравия официально сохраняет нейтралитет, однако американские объекты на ее территории уже становились целью ударов Ирана. Эр-Рияд пытается балансировать между страхом перед Тегераном и нежеланием становиться прямым участником войны США. Поэтому саудиты делают ставку на Пакистан — мусульманскую страну с сильной армией и ядерным потенциалом, которая может выполнять грязную работу без формального втягивания королевства в конфликт.
Выгодна такая многополярность и для России: чем больше центров силы появляется в регионе, тем слабее американская монополия на принятие решений. И чем глубже США втягиваются в ближневосточные кризисы, тем сложнее Вашингтону концентрироваться на других направлениях.
Но главный риск сейчас даже не в американцах. Главный риск — в самом Пакистане. Исламабад слишком быстро поднял ставки. Страна, которая еще недавно считалась проблемной периферией Южной Азии, внезапно оказалась в центре сразу нескольких мировых конфликтов. А такие скачки редко проходят спокойно.
Потому что война на Ближнем Востоке умеет втягивать в себя даже тех, кто приехал туда всего лишь «консультировать».
Подписывайтесь на канал «ForPost.Лучшее», чтобы быть в курсе новых публикаций, и высказывайте своё мнение.
Ещё больше актуальных материалов — на официальном сайте ForPost.