Весь день приезда Сонечка и Вадим были непривычно тихие.
Обычно шумные и неугомонные, они сегодня словно притихли, прижавшись друг к другу. Не просили ничего, не требовали игрушек, не устраивали привычных для их возраста баталий. Лишь изредка, с опаской, поглядывали на бабушек – на Татьяну Петровну и Маргариту Борисовну. Видимо, еще не привыкли к тому, что рядом нет их мам, которые всегда были рядом, готовые утешить, поиграть, ответить на бесконечные "почему?".
К обеду, когда в доме воцарилась особенно умиротворенная тишина, нарушаемая лишь звоном посуды, вдруг истошно затрезвонил кнопочный телефончик Татьяны Петровны.
Первый звонок она не успела взять, но тут же телефон снова истерично зазвонил.
- Слушаю! - ответила Татьяна Петровна, и почему-то, с лукавой улыбкой, подмигнула Маргарите Борисовне, - Ага, вы приехали, значит, доча? Всех четверых своих значит взяли? Вот молодцы. А меня тут Федя попросил с его Софиидой посидеть, они на отдых укатили, да. Нет, тёща не смогла, ей тут ещё внука подкинули. Так что, доча, я только через три недели вернусь. Сосед мои грядки поливать обещал, но раз вы приехали - сами справитесь. Ну отдыхай, доча, всем привет, повидаемся скоро!
Татьяна Петровна положила телефончик, и снова, уже более открыто, подмигнула хозяйке. В ее глазах плясали озорные искорки.
- Во как я их вокруг пальца обвела! - воскликнула она, и в ее голосе звучала неподдельная радость, - А то моя Любка повадилась - приедет со своим выводком, да на мамку их и свалит, а их четверо! Корми, значит, их, бабка, обихаживай, и огород на мне, и постирушки. Тимка на заборе одёжу порвал - бабка виновата! Анютка с велосипеда свалилась и коленку разбила - бабка недоглядела. А от двойняшек её Саши и Кольки у меня в глазах мельтешит. А моя Любка, значит, на работе устала, у нее отпуск, она к мамке отдохнуть приехала! Вот пусть и пошевелится, немного растрясти ей "барыню" свою не помешает. А то ее Алексей скоро в другую сторону глядеть станет, растолстела моя Любка, аж белый свет застит!
От этой неожиданной тирады, полной простецкого юмора и легкой досады, Маргарита Борисовна даже рассмеялась.
- Так ты, Татьяна, значит, просто сбежала? - спросила она, вытирая слезы от смеха.
- И не говори, Маргарита, - ответила Татьяна Петровна, тоже смеясь. Стыдно, от дочери своей сбежала, да ещё и Федька с твоей Ульянкой уж больно просили, за тебя переживали, вот я и решилась…
И обе женщины, глядя друг на друга, снова безмятежно рассмеялись от такой забавной ситуации.
В их смехе звучало облегчение, вроде их общение пошло на лад.
А Сонечка и Вадим, услышав веселые голоса, наконец-то осмелели и, забыв про свою опаску, подбежали к бабушкам.
Старшая Соня явно чувствовала себя главной перед Вадиком, и сразу спросила Маргариту Борисовну,
- Бабушка Рита, а можно конфеты и чипсы?
Но та не успела ответить, как вступила баба Таня,
- Чтой-то сразу конфеты и чипсы? Лапшу молочную на обед съедите, тогда по конфете дам, нечего баловать!
Соня губы надула, и они с Вадиком вышли за ручку во двор и стали качаться на качелях.
А Татьяна Петровна предложила сватье,
- А мы давай с тобой пойдём чай пить, нам уже всё можно, и конфеты тоже...
Татьяна Петровна в стареньком халатике Маргариты Борисовны довольно мило выглядела, да и её настрой понравился хозяйке.
День пролетел за разговорами, а дела вдвоём быстро делались. Да и дети в этот день им хлопот особых не доставляли.
Но ближе к вечеру Маргарита Борисовна засуетилась, её обычно спокойное лицо приобрело тревожное выражение.
- Боже, ведь скоро же муж с работы придет, а у меня ничего не готово. У него желудок, ему нужна диетическая еда.
Татьяна Петровна посмотрела удивлённо на Маргариту Борисовну, сидевшую напротив за кухонным столом, и лишь усмехнулась, потягивая чай из красивой чашки.
- А что ему лапша молочная не пойдёт, что с обеда осталась? Раз он больной - так самая что ни на есть диетическая. Нам то с тобой я картошечки нажарила, с моими огурчиками просто вкуснота, не робей, Рита. Мужиков надо в строгости держать, а то разбалуются, - улыбнулась Татьяна Петровна, её глаза лукаво блестели.
И не успела ей Маргарита ответить, как хлопнула входная дверь.
Соня и Вадик тут же выскочили из комнаты в пижамах, их детские голоса звенели от радости.
- Деда пришёл!
- Ну-ка в кровать живо, дед устал, в выходной с ним будете баловать, - строго крикнула Татьяна Петровна, но в её голосе не было настоящей строгости, скорее игривое командование.
Виктор Григорьевич, муж Маргариты Борисовны, не взглянув на неё, устало сказал,
- Рита, ты сегодня какая-то шумная, я в душ, мой ужин готов?
- Лапша молочная тебя ждёт, жена твоя вон там, не узнаёт даже, до чего устал, - рассмеялась Татьяна Петровна, стоя в халатике Маргариты, который ей был явно велик.
- Лапша? - растерянно переспросил Виктор Григорьевич, выходя из прихожей.
- Ну да, для желудка, а мы чуток картошечки румяной, да по паре хрустящих маленьких огурчиков, на ночь больше нельзя, - объяснила Татьяна Петровна, подмигнув Маргарите.
Из душа Виктор Григорьевич пришёл уже не такой строгий. Он взглянул на тарелку с лапшой, потом на жареную картошку и огурчики, и сглотнул.
В его глазах мелькнуло что-то похожее на детское желание.
- Рита, у меня с желудком лучше, можно мне тоже с вами?
- Ну раз лучше, то можно, да Маргарита? - весело разрешила Петровна, - Но мы с ней устали сегодня, да и за встречу надо немного домашнего, смородинового, будешь с нами? А потом можно в карты поиграть, или в домино, мы с соседками в деревне иной раз до полуночи играем.
Виктор Григорьевич оглядел жену и сватью, головой покрутил, и рассмеялся.
Его смех был неожиданным и искренним.
- Да у нас тут веселая компания, как я посмотрю?
Тут из детской раздался крик, Соня пулей вылетела из комнаты, а за ней гнался Вадик.
- Бабушка Рита, баба Таня, Соня чипсы утащила, а мне не даёт...
Детей общими усилиями уложили, и в кухне на секунду воцарилась тишина.
Виктор Григорьевич посмотрел на женщин, и вдруг предложил,
- А и правда давайте смородинового, а потом в домино, ведь завтра суббота!
Играли они до полуночи. Виктор Григорьевич, обычно сдержанный и немногословный, оказался азартным игроком. Он проиграл и возмущался, но в его возмущении не было злости, только задор. Потом он ушёл спать, оставив женщин наедине.
Маргарита Борисовна, убирая со стола, призналась Татьяне,
- Знаешь, я его таким весёлым уже лет пять не видела.
Татьяна Петровна улыбнулась, её глаза светились задором и удовлетворением,
- Ничего, это только начало, мы тут скучать не намерены!