Всё ближе была Победа. Армия перешла границу и вступила на землю Восточной Пруссии, где каждый дюйм был укреплён траншеями и рвами. Немцы оборонялись яростно, но сила была на нашей стороне — не только военная, но и моральная. Даже в короткие минуты затишья солдаты оставались солдатами: чистили лошадей, готовили орудия, верили в своих товарищей. Артиллерийские лошади, которых мы мыли и холили, выручали в самых дерзких планах. А впереди был Кёнигсберг — последний рывок, последний штурм. И последнее ранение, после которого для деда война кончилась.
Рассказ 10. На границе Восточной Пруссии
Армия готовилась к прорыву через границу - нам предстояло перенести войну на землю врага, в Восточную Пруссию. Бои были жестокие. Вся Восточная Пруссия была многорядными траншеями, противотанковыми рвами - немцы яростно обороняли каждый дюйм. Сила была на нашей стороне - не только военное преимущество (полное господство в воздухе, превосходство в танках, артиллерии), но и моральная сила.
Однажды, после утомительного ночного перехода, батарея шла в головной походной заставе. Короткий привал. Необычная тишина. Я вылез - все спят. Часовые спят. Лошади спят. Потерять свою пехоту - самое большое ЧП для артиллериста. Поднял батарею. Разведчики - веером. Вдруг впереди бой. Оказалось, полк встал на привал, но передовые разведчики обнаружили немецкие траншеи, ещё не занятые. Наша пехота поднялась и заняла их. А мы проспали… А соседи справа - нет. Немецкие танки из своих траншей расстреливали нашу пехоту с фланга.
Мы с Костей выбрали позиции. За ночь вырыли траншеи. На рассвете орудия Зикеева и Мутова открыли огонь. Два передних танка загорелись. Остальные повернули назад. Переварюха не сразу поверил, что всё обошлось без потерь. Только полная уверенность солдат в своих силах и наши артиллерийские лошади обеспечили выполнение этого дерзкого плана.
Орудийные лошади - особая забота артиллериста. Бои кончаются, мы сами не отмылись и не отдохнули, а уже назначена вычистка лошадей. Несколько дней мы их моем, чистим. Приходит ветврач, осмотрит гриву, копыта и своим носовым платком проверяет - как мы содержим лошадей. Но когда надо, они выручали нас - как и в этот раз.
Рассказ 11. Ранение в Кёнигсберге
Осенью 1944 года ворвались на железнодорожную станцию. Там стоял эшелон с немецкими танками. Начарт полка майор Клугерман приказал прорваться на станцию и расстрелять с короткой дистанции этот эшелон. На рысях, обгоняя свою пехоту, батарея шла к станции. Немцы открыли огонь. Один разрыв, другой… Пришёл в себя - голова гудит, кругом темно. Костя Рогов тащит меня на себе. «Костя, что со мной?» - «Всё в порядке, комбат. Снаряд разорвался прямо под орудием. Остальные проскочили, эшелон уже горит. Я долго искал тебя, а теперь всё в порядке». Верный мой Костя - мой батарейный пост и запечатал!
Штурм Кёнигсберга. Пополнение прибывало - 26 года рождения. Но хорошие ребята попадались: у артиллеристов была привилегия - они имели право отбирать самых грамотных, самых толковых. В госпитале изучали тактику ведения городского боя - стрельба по этажам домов. Командующий артиллерией дивизии Пасекунов обещал: «Возьмём Кёнигсберг - пришлю тебя в академию Дзержинского». Под Кёнигсбергом пушек поставили больше, чем солдат в пехоте.
Артподготовка всегда у меня ассоциировалась с белым симфоническим оркестром. Всё строго расписал: цели, дальность, время начала и конца огня каждой батареи. В последние месяцы войны мы устраивали такую артподготовку, что многие немцы физически не выдерживали - сходили с ума. На каждый квадратный метр - несколько снарядов.
В последний день штурма меня ранило: наступил на противопехотную мину. Левую ступню оторвало сразу - улетела в сапоге с портянками. Всё бедро в крови и земле. Перевязали меня друзья. Командование батареей я передал старшему сержанту Зикееву. «Володя, не отставай от пехоты», - был мой последний наказ. Зикеев достойно вёл батарею до последнего дня войны.
По дороге в медсанбат встретил меня Костя верхом на Скором (он уже был старшиной батареи). Пока меня раздевали в медсанбате, готовя к операции, мы выпили с Костей граммов по триста из неположенных фронтовых, и для меня война кончилась.
