Глава 30
- Аркадий Вадимович, здравствуйте, это Катя. Я всё знаю, что с вами произошло, желаю скорейшего выздоровления.
-Спасибо — голос у Токарева был ещё слабым.
- Хочу похвастаться вам, я поступила в Бауманку. Теперь я студентка.
- О! Прекрасная новость! Твои родители гордились бы тобой. Удачи! - и они попрощались.
Ему было приятно слышать счастливый голос этой девочки, с которой судьба поступила очень жестоко. На семейном совете было решено, что всю неделю Катя будет жить у себя в квартире, оттуда рукой подать до университета, а в субботу сможет приезжать в родительский дом.
***
И двадцать пятого августа началось великое переселение народов. По крайней мере, так это казалось Кате — словно весь мир вдруг пришёл в движение, а она оказалась в самом его центре.
Надо было собрать вещи: одежду, компьютер, тетради, ручки — всё, что понадобится ей для учёбы. Катя ходила по комнате, оглядывала полки, перебирала книги и фотографии в рамках. Каждая мелочь напоминала о прожитых здесь годах — о том, как она постепенно оттаивала, училась доверять, снова улыбаться.
За рулём доверху гружённой машины сидел Дмитрий Иванович. Он был как никогда серьёзен: проверял машину, пересчитывал коробки. Его движения были точными — будто он готовился не к переезду, а к важному походу.
Катя остановилась. Ещё раз посмотрела на свою комнату, погладила обои и тихо сказала - Спасибо тебе за гостеприимство. Мне было хорошо здесь - и закрыла двери.
— Всё в порядке? — тихо спросила Анна Сергеевна, подойдя сзади и осторожно положив руку ей на плечо.
Катя кивнула, не оборачиваясь.
— Да. Просто… непривычно.
— Понимаю, — Ольга Сергеевна вздохнула. — Но это новый этап. Ты будешь учиться в лучшем вузе, а мы рядом с тобой. Мы рядом.
За то время, пока Катя жила у них, они стали ощущать себя настоящими родителями, а не приёмными. Привыкли по вечерам слушать её рассказы — сначала короткие, осторожные, потом всё более живые и подробные. Привыкли к её привычкам: как она пьёт чай с тремя ложками сахара, как перед сном обязательно проверяет, закрыта ли дверь, как иногда замирает посреди фразы, будто прислушиваясь к чему‑то внутри себя.
Дмитрий Иванович вышел из машины, вытер руки о тряпку.
— Ну что, все готовы? — его голос прозвучал чуть громче, чем обычно, будто он пытался поднять всем настроение.
Анна Сергеевна улыбнулась и кивнула.
— Готовы.
Катя обернулась, посмотрела на них — на этих двоих, которые столько сделали для неё, ничего не требуя взамен. В груди что‑то сжалось.
— Спасибо, — сказала она тихо. — За всё.
Дмитрий Иванович махнул рукой, будто отмахиваясь от благодарности.
— Ерунда. Мы же семья.
Они загрузили последние коробки, закрыли багажник. Катя в последний раз оглядела двор, дом и, повернувшись к родителям, сказала.
— Поехали, — и села на заднее сиденье.
Машина тронулась. За окном поплыли знакомые улицы, деревья, вывески магазинов. Катя смотрела, как они отдаляются, растворяются в зеркале заднего вида. Где‑то внутри неё боролись страх и надежда — страх перед новым, неизвестным, и надежда на то, что теперь всё будет по‑другому.
Дмитрий Иванович включил радио, но тут же выключил — музыка казалась лишней в этот момент. В салоне повисла тишина, но она не была тяжёлой. Это была тишина понимания, тишины тех, кто готов идти вперёд вместе.
Анна Сергеевна обернулась, поймала взгляд Кати .
— Всё будет хорошо, — сказала она уверенно. — Мы рядом.
И Катя впервые за долгое время поверила, что так и будет.
Дорога тянулась вперёд, а вместе с ней — их новая жизнь, которую они собирались построить вместе. Не как приёмная семья, а как настоящие близкие люди, готовые поддержать друг друга в любой ситуации.
***
Если у Кати всё было тихо, то у Кирилла война продолжалась. Отец понял, что сын не собирается возвращаться, и по его просьбе, служба безопасности всё узнал о Кате, и теперь отец с удовольствием собирался всё это вываливалить на сына. Увидев на дисплее -Отец — Кирилл не хотел отвечать, но пальцы сами нажали на зелёный значок
- Слушаю
- Ну, что, сын, поздравляю, ты с этой девкой составишь прекрасную пару. Она, конечно, тебе не рассказала, что была осуждена и от реального срока её спасло только то, что она была малолеткой. Она убийца, будь с ней острожен, а то и тебя угробит, если не поможешь ей задачки решать. Она же детдомовка, отравила крысиным ядом директрису, женщину, которая пятнадцать лет отдала детскому дому. Вот с кем ты связался. Беги от неё подальше, а лучше домой возвращайся, я тебя в Гарвард отправлю.
- Спасибо, я подумаю.
Но новостями Кирилл был ошеломлён. Отец звонил ещё два раза, добавляя к тем новостям, всё новые, страшнее прежних. Кирилл решил всё узнать из первоисточника, набрав номер Кати.
- Да, Кирилл, извини, что эти дни не звонила, меня родители на квартиру перевезли, я теперь в городе буду жить, здесь ближе до универа.
- Это правильно, мне надо поговорить с тобой.
- Приезжай, Анна Сергеевна, мне пирог испекла, с капустой и булочки ванильные. Приезжай.
И он приехал.
- Заходи - сказала весело Катя - мой руки, сейчас будем пить чай.
На кухонном столе лежал красивый румяный пирог и булочки. Стояли две чашки и пузатый заварочный чайник.
- Садись.
- Уютно у тебя - сказал Кирилл, а Катя смотрела на него и чувствовала, что разговор ей будет неприятен.
- Я слушаю тебя - сказала Катя.
- Не буду ходить вокруг да около, спрошу сразу: ты мне о своей судимости не рассказала, потому что не доверяешь?
Воспоминания сразу лавиной накрыли девочку - Нет, конечно, воспоминания очень болезненные. Я уверена тот, кто тебе рассказал мою историю, конечно, не затронули причину моего поступка, поэтому я тебе расскажу всё сама, а ты уж решишь, стоит ли с убийцей дружить.
Этот рассказа дался Кате тяжело, она никогда не забывала о родителях, бабушке и брате, но подробности, где-то лежали далеко, в том потаённом уголке души, куда она старалась заглядывать редко, рана затянулась, но шрам от неё грубый, рыхлый, красный - болел, напоминая о случившимся.
- Мишу я недавно похоронила, родителям спасибо, они мне очень помогли, без них бы я никогда не справилась. Теперь Миша лежит рядом с мамой и папой, и я их навещаю: приношу свежие цветы, протираю памятник, а потом просто сижу рядом, шепчу что‑то — будто они всё ещё меня слышат. Вот и всё, о чём ты хотел знать», — закончила она едва слышно, и в её глазах блеснули непролитые слёзы.
- Спасибо, что всё рассказала без утайки, для меня это было очень важно. Запомни, я всегда на твоей стороне, считаю тебя разумной, и если ты так поступила, значит, по-другому никак.
- Я тогда думала, что с её связями она уйдёт от наказания, а кастрюля уже была с приговором. Моим приговором, за Мишу и других детей.
Этот вечер у них был вечером откровений, ребята решили, ничего не скрывать друг от друга, потому что делить проблемы на двоих лучше, чем тащить такой груз одному..
Продолжение