295 лет назад была образована Охотская флотилия
21 мая 1731 года официально считается датой рождения Тихоокеанского флота, когда в соответствии с указом Анны Иоанновны была образована Охотская флотилия. Это решение было принято в 1990-е годы в рамках «декоммунизации» и до сих пор вызывает ожесточенные споры. Ведь традиционно отмечали 21 апреля, когда в 1932 году – двумя веками позже, началось формирование Морских сил Дальнего Востока (МСДВ). В 1935-ом в соответствии с приказом наркома обороны СССР Климента Ворошилова они и получили наименование Тихоокеанского флота.
Бывший начальник Минно-торпедного управления ТОФ, историк флота Виктор Семенов, проанализировав указ Анны Иоанновны и другие документы, отмечает, что «военная» составляющая в них отсутствует. То есть флотилия-то была, но использовалась исключительно в гражданских целях – разведка новых земель, торговля, вывоз ясака, связь между немногочисленными русскими поселениями.
Боевое крещение русские моряки на Дальнем Востоке получили лишь во время Крымской войны 1854-55 годов, когда англо-французская эскадра предприняла попытку бомбардировать Петропавловск и уже после этого новый император Александр Второй озаботился созданием военно-морских сил на дальнем Востоке. В связи с этим Семенов предлагает считать днем рождения ТОФ 11 ноября 1856 года – дату издания указов об утверждении «Положения Приморской области Восточной Сибири» и «Проекта об управлении Сибирской флотилией и портами Восточного океана». Либо вернуть 21 апреля 1932-ого.
Так или иначе, именно при Анне Иоанновне 295 лет назад Охотск получил статус неофициальной столицы огромного региона, в котором только утверждалась Россия. Русские путешественники, ученые, государевы служащие, авантюристы, каторжники и прочие лихие люди отсюда отправлялись осваивать Колыму, Камчатку, Чукотку, Курилы, Алеутские острова, Аляску и даже закрытую для иностранцев Японию.
К морю Ламскому
Всё началось в 1647 году, когда отряд Семена Шелковникова, следовавший из Якутска, в устье реки Охоты, основал здесь укреплённое зимовье. Его окрестности были богаты соболями и лисицами, в районе современного Магадана было разведано лежбище моржей (а его клык ценился весьма высоко), реки изобиловали рыбой – в том числе невиданным ранее осетром. Историк Алексей Волынец цитирует донесение одного из казаков якутскому воеводе:
«А рыба большая, в Сибири такой нет, по их языку кумжа, голец, кета, горбуня, столько ёё множество, только невод запустить и с рыбою никак не выволочь. А река быстрая, и ту рыбу в той реки быстредью убивает и вымётывает на берег, и по берегу лежит много, что дров, и ту лежачюю рыбу ест зверь, выдры и лисицы красные…»
Путь из Якутска сюда занимал 60 суток по ужасной даже по сибирским меркам дороге с болотистыми топями. А жили в этой местности немногочисленные, но воинственные племена эвенов или ламов, как их называли русские (отсюда – и Ламское море). Платить дань русскому царю они желанием не горели и регулярно устраивали восстания. В 1652 году ламы сожгли укрепление, Охотский острог заново отстроила пару лет спустя экспедиция Андрея Булыгина, в составе которой был казак Владимир Атласов.
А в 1697-98 годах Атласов открыл Камчатку, оставил ее описание и первую карту и заодно захватил с собой в Москву попавшего к нему в руки «индийца» Дэмбея, на самом деле – японца, попавшего туда в результате кораблекрушения. В столице он был представлен Петру Первому, царь с купцом проговорили 4 часа (возможно, по-голландски – у этой страны была монополия на контакты с Японией, Петр там учился и язык знал, мог знать и купец из Осаки). Его зачислили в штат Сибирского приказа, зафиксировали в подробностях рассказ о Японии – «Скаску Дэмбея» и дали несколько человек для обучения японскому языку.
Пётр вообще живо интересовался регионом. В 1713-ом издал указ об изыскании морских путей из Охотска на Камчатку, прислал корабельных мастеров и моряков из Петербурга. В 1716-ом году на местной верфи был спущен на воду первый корабль – «Восток», путь на Камчатку был благополучно разведан. Император мечтал о пути через Северный Ледовитый океан в Китай и Индию, а также об освоении земель за Чукоткой, где «оная сошлась с Америкой, чтобы доехать до какого города европейских владений».
«Будет иметь в своем правлении все Камчатский и Северныя земли, а к полудни до китайского владения...»
Анна Иоанновна, которую мы знаем в основном по «затейке верховников» и разорванным кондициям, а также по «бироновщине», тоже внесла немалый вклад в развитие Дальнего Востока. 10-го (по новому стилю – 21 мая) 1731 года вышел тот самый указ императрицы «О назначении сосланного в Сибирь Григория Писарева начальником Охотска; о населении ему сего места и учреждении при оном малой верфи и пристани и об отправлении туда на поселение неоплатных должников, вместо каторги».
Григорий Скорняков-Писарев был личностью примечательной. При Петре Первом сделал выдающуюся карьеру – от рядового бомбардира из семьи обедневших каширских дворян до обер-прокурора Сената. Исполнял обязанности генпрокурора и участвовал в расследовании самых громких дел эпохи от бывшей царицы Евдокии Лопухиной до царевича Алексея. Нрава Григорий Григорьевич был крутого и постоянно ругался с окружающими. Схлестнулся с другим сподвижником царя – Петром Шафировым, что стоило карьеры им обоим. Ну а после смерти Петра Великого пытался препятствовать браку Петра Второго с Марией Меньшиковой. За что был бит кнутом, лишен имущества и вместе с графом, португальцем Антоном Девиером сослан в Жиганское зимовье в Якутии.
Придя к власти, Анна Иоанновна вспомнила о нем. Писарев в свое время руководил в свое время математико-навигацкой школой, преподавал в Морской академии и занимался строительством Ладожского канала, да и уже находился относительно недалеко от Ламского моря. Интересно, что в донесении правительствующего Сената императрице от 1733 года подчеркивалось значение поста начальника Охотска и предлагалось именовать его вице-губернатором:
Охотскому главному командору, не повелит ли Ея Императорское Величество писатца вице-губернатором для того, что оной будет иметь в своем правлении все Камчатский и Северныя земли, а к полудни до китайского владения и морския острова на великой обширности. К тому ж в морскую нынешнею экспедицию многова вспоможения от него потребно, и ежели вновь какия земли и народы в подданство Ея Императорского Величества присовокупят, покамест по усмотрению тогдашнему иная диспозиция воспоследствует, по тех мест в ведении у того ж охотского командира будут.
Прибыв в Охотск, Скорняков-Писарев развил бурную деятельность. Пытался, по указанию из Петербурга, сеять овес и пшеницу. Однако ничего не уродилось, зато на огородах стали выращивать картошку и капусту, а часть поселенцев переквалифицировалась на разведение оленей. Возле города был основан солеваренный завод, снабжавший этом продуктом весь дальний восток. По данным Волынца, к 1740 году в Охотске было 73 частных дома, 6 казарм, 6 складов-магазинов, 5 торговых лавок, 3 мастерские, кузница, церковь и другие здания, в том числе канцелярия и «государев двор», резиденция начальника города и порта.
С другой стороны, Писарев начал со всеми вступать в конфликты. Поссорился с якутским воеводой. Затем – с организатором первой и второй Камчатских экспедиций, норвежцем на русской службе Витусом Берингом и особенно его товарищем, датчанином Мартыном Шпанбергом. В Петербург постоянно писали на него доносы, жалуясь на невыплату жалованья, необузданный характер, коррупцию и разгульный образ жизни. Тем, что он пил (из казны полагалось 100 ведер вина в год), кого-то в тех краях удивить было сложно, но помимо этого Писарев содержал при себе целый гарем. Охотский служитель Грачев писал Берингу в 1737 году:
А сам он, Скорняков-Писарев, против окладу своего берет жалованья денежного по триста рублев, хлебнаго по семи сот по двацети по пяти пуд, вина по сту ведр повсягодно в полъности, а денгами за провиянт по дватцати по пяти копеек за пуд сам себе никогда не берет. И тако получая такое многое довол[ь]ное себе жалованье, всегда имеет у себя трапезу славную и во всем иждивении своем всякое довол[ь]ство, утучняя плоть свою, снабдевает и кормит имеющихся при себе блядей, баб да девок, и служащих своих дворовых людей, и непрестанно упрожняетъца в богопротивных беззаконных делах, приготовя трапезу, вина и пива, созвав каманды своей множество баб, сочиняет у себя в доме многократно бабьи игрища, скачки и пляски и пение всяких песней, и раз[ъ]езжая на конях з блядями своими по другим подобным себе бабьим игрищам, возя с собою вино и пиво, и всегда обхождение имеет и препровождает дни свои в беззаконных гул[ь]6ищах з бабами, невзирая на народное разорение, и никакова об нас попечения и сожаления не имеет, а челобитья от нас ни об каких наших нуждах не принимает.
В итоге подобные конфликты, особенно с влиятельными руководителями Камчатских экспедиций, вышли Писареву боком.
«И завязывают свой срам полотном»
В 1729 году на берегах Камчатки пятидесятник Штинников обнаружил два потерпевших кораблекрушения японских судна. Практически всех японцев он перебил, за какое самоуправство его казнили. А двух уцелевших японцев – сына купца Гондзу и штурмана Сондзу – отправили в Петербург. Здесь они имели аудиенцию у Анны Иоанновны в Летнем дворце, которая много расспрашивала их про Японию. А в 1735 году оба были переведены в введение Академии наук. В специальной школе они стали преподавать солдатским детям японский язык. Гондзе было положено жалованье в размере 100 рублей в год – огромная сумма! Он же стал автором первого японско-русского словаря.
Школа уже вскоре пригодилась. По предложению Беринга была снаряжена экспедиция датчанина Шпанберга для исследования Курил и Японии. В составе бригантины «Архангел Михаил», шлюпа «Надежда» и бота «Гавриил» летом 1738 года она отпылал из Охотска. В составе экспедиции было два толмача – ученика петербургской школы.
Моряки зазимовали в Большерецком остроге на Камчатке и в июне 1739 года достигли японского острова Хонсю. С местными жителями завязался товарообмен: те привезли на корабли рыбу, рис, редиску, огурцы, табак и прочие мелкие товары. У русских же охотно приобретали ткани. Прибывших японских чиновников Шпанберг потчевал водкой и кушаньями и заслушивал данные об их стране.
Из описания японцев участниками экспедиции:
«Они японцы росту среднего, и малого росту довольно, а большого росту довольно мало мы видели; а на тело смуглые: глаза черные и немалые, волосы також черные, а головы бритые с самого лба и за верховище, а назади волосы у каждого причесаны глатко и клеем наклеены и белой бумагой обвиты и перевязаны, а самые концы волосов отрезаны, а у молодых робят самое верховище квадратно выбрито на вершок и також волосы причесаны и наклеены и со лба и сзади вместе связаны; у них японцев носы небольшие с пережибиною тупые и остроносых мало. Платье на них долгое и подпоясано и рукава широкие... все были босы и без порток, а вместо порток закрывают или завязывают свой срам полотном».
Вскоре из-за болезней членов экипажа Шпанберг был вынужден вернуться в Охотск. Попытка организовать еще одну экспедицию в 1740-ом провалилась: не смогли уплыть дальше Курил из-за туманов и правительство закрыло проект. Тем не менее значение открытия Японии русскими переоценить сложно.
Ну а Писарев написал донос на Шпанберга, что он-де плавал на самом деле не в Японию, а в Корею, который стал предметом долгого разбирательства. Мартыну Петровичу однако удалось доказать, что он побывал именно на японском архипелаге.
Тем временем, многочисленные жалобы на начальника Охотска возымели действие. В 1739 году Анна Иоанновна определила на место Писарева сосланного вместе с ним в Якутию Антона Девиера. Прибыв на место, тот немедленно арестовал Писарева, провел опись его имущества, продал часть его с аукциона и заплатил жалованье гарнизону, которое не выдавалось несколько лет. Вскоре однако сменилась власть и Елизавета Петровна отозвала обоих старых соратников отца в Петербург. Причем Писарев вскоре подал прощение о возврате изъятого имущества и оставшиеся вещи стоимостью в 824 рубля ему вернули, удержав пошлину и плату за провоз от Охотска до Москвы.
***
Охотск просуществовал как «столица» российского Дальнего Востока ещё около века. Здесь базировалась Российско-американская кампания, успешно ведущая торговлю с другим континентом. В 1782 году была образована Охотская область, утверждён герб города с двумя якорями. А в ходе экспедиции Адама Лаксмана в 1792 – 93 годах, наконец, удалось установить отношения с закрытой Японией.
Однако в XIX столетии город стал терять свое значение. Дело в том, что был открыт путь на Дальний Восток с помощью кругосветных и полу-кругосветных плаваний, и это оказалось дешевле и удобнее сухопутного путешествия через всю Россию. Возникали новые центры, например, Петропавловск-Камчатский. В 1849 году Охотский порт упразднили за ненадобностью. Русский Дальний Восток вступил в новую эпоху своего развития.
Андрей Дмитриев, тг-канал «Русское чучхе» специально для @wargonzoya