Светлое, по-настоящему ясное утро совсем не совпадало с тем, что творилось у Нелли на душе. Впереди был день её свадьбы, однако это событие не приносило ей ни воодушевления, ни хотя бы тихой радости. Жених, Егор, тоже не выглядел человеком, который с нетерпением ждёт брака. И дело было не в неприятии семьи как таковой. Просто их союз решили за них ещё много лет назад, задолго до того, как Нелли достигла совершеннолетия. Ни тёплой привязанности, ни любви между ними не возникло. Их связывали лишь сочувствие друг к другу и глухое чувство безвыходности.
– Говорят, со временем можно привыкнуть и ужиться, - с тяжёлым вздохом произнёс Егор, сидя рядом с девушкой в доме главы общины, брата Святослава, который одновременно был и её отцом.
Егору, в отличие от Нелли, уже исполнилось двадцать три. Его отец, хотя и считался правой рукой брата Святослава, всё же не занимал столь высокого положения. Нелли же совсем недавно отпраздновала восемнадцатилетие. Почти сразу после дня рождения отец велел ей явиться в свой кабинет, который неизменно называл не иначе как комнатой мудрости.
– Дочь, ты уже взрослая, и я намерен устроить твоё будущее. Очень скоро ты выйдешь замуж, - начал он.
Но Нелли, подняв голову и посмотрев ему прямо в глаза, перебила:
– Папа, я не хочу замуж. Я хочу учиться дальше.
Лицо отца мгновенно исказилось.
– Что ты сказала? Как ты посмела меня перебить, да ещё возражать? Не посмотрю на твои восемнадцать лет. Если понадобится, ты снова встанешь на колени перед всей общиной. Всё будет так, как решил я. Я собирался дать тебе ещё немного времени, но теперь никаких отсрочек. Через месяц ты станешь женой Егора.
– Но я его не люблю! - воскликнула Нелли, и голос её задрожал, а на глазах выступили слёзы.
– Тебя должно заботить не это, а то, что наш союз укрепит положение семьи в общине, - отрезал отец, с силой ударив кулаком по столу.
Затем, уже тише, он произнёс фразу, которая потом ещё долго не выходила у девушки из головы:
– Может быть, хоть так ты искупишь грехи своей матери.
После этих слов он тяжело опустился на стул, указал дочери на дверь и сухо добавил:
– Я сказал всё.
Мать Нелли она почти не помнила. В памяти иногда всплывали только неясные обрывки: мягкий голос, добрые ладони, ласковое прикосновение. Матери не стало, когда девочке было всего три года. Когда Нелли однажды спросила о ней, отец бросил, что та расплачивается за свои проступки, а потом сказал уже проще: умерла от болезни. После этого велел больше к этой теме не возвращаться и сам никогда о жене не говорил.
Выходя из кабинета, Нелли думала, что мама никогда не позволила бы так распоряжаться её судьбой. Однако спорить с отцом было опасно. За неповиновение он наказывал сурово. Мог заставить человека стоять на коленях перед всей общиной. Мог запереть в тесной кладовке на несколько дней, оставляя лишь воду. И так он поступал не только с дочерью. Однако Нелли казалось, что к ней он был ещё строже, чем к другим.
Однажды, когда она со слезами пожаловалась, что ей достаётся больше остальных, отец спокойно объяснил:
– Ты моя дочь. Все должны видеть, что даже для тебя не будет поблажек, если ты выступишь против нашей веры. Здесь я власть. Меня должны бояться. А если боятся, значит, почитают.
Даже став взрослой, Нелли так и не смогла понять, что это за вера, которой жила их община. В неё входило больше сотни семей и примерно столько же одиноких людей. Все жили в обычных квартирах, работали в самых разных местах, кто на заводах, кто в офисах, кто где придётся. Но значительную часть заработка они отдавали в общую кассу. У общины был и собственный молитвенный дом, где проходили разнообразные обряды и церемонии, смысл которых Нелли тоже оставался непонятен.
Когда она всё же пыталась что-то выяснить, отец резко обрывал её:
– Тебе не нужно это понимать. Твоё дело подчиняться, а не задавать лишние вопросы.
А вопросов у Нелли было очень много. Она ходила в обычную школу, как и остальные дети из общины, и прекрасно видела, насколько жизнь её одноклассников ярче и свободнее. Они дружили, гуляли, обсуждали планы, вместе куда-то ходили. Её же отец никуда не отпускал.
– Нечего забивать голову пустяками. Лучше помоги в храме, потом займись домом. Вытряхни подушки, наведи порядок, вымой окна, - говорил он. - А твои одноклассники идут ложной дорогой.
Однажды школьная учительница попробовала поговорить с её отцом. Но вышла из дома почти сразу, с пылающим лицом, и больше туда не приходила. Лишь иногда смотрела на Нелли с тихим сочувствием. Что именно сказал ей отец, девушка так и не узнала.
И теперь, ценой собственной свободы, Нелли должна была послужить укреплению отцовской власти в этом странном мире. Её жених был человеком мягким и боязливым. Нелли не помнила, чтобы его когда-либо наказывали. Егор никогда не спорил с отцом, потому что этот брак открывал перед ним путь наверх. Женитьба на дочери лидера сулила его семье больший вес и большее влияние. Для отца Егора это был вопрос выгоды и положения, а вовсе не будущего сына. Сам же Егор с детства привык повиноваться.
Утром того самого дня Нелли принесли свадебное платье. Даже здесь ей не позволили сделать выбор. С неё просто заранее сняли мерки и принесли готовый наряд. Он совсем не походил на привычное платье невесты. Длинное, из выбеленного льна, слегка расширенное книзу, с простыми длинными рукавами и высоким воротом, закрывающим шею, оно скорее напоминало старинную сорочку, чем праздничный наряд.
Нелли смотрела на своё отражение и едва сдерживала слёзы.
– Какое убогое платье, - тихо произнесла она, поворачиваясь то одним боком, то другим.
В доме было слишком людно. Чтобы хоть немного побыть в одиночестве и привести мысли в порядок, девушка вышла в сад и села под одним из окон. Оказалось, это окно кухни, где женщины из общины готовили угощение к свадебному обеду. Створка была приоткрыта, и Нелли невольно услышала их разговор.
– Жаль, Марта не дожила до свадьбы дочери, - сказала одна, быстро работая ножом.
– Если бы сама не свела счёты с жизнью, то дожила бы, - недовольно ответила другая. - Всё бунтовала. И чего ей не хватало? Муж у неё был не простой человек, глава. У неё было всё: достаток, положение, семья, дочь. Нет же, её, видите ли, такая жизнь не устраивала. Даже ребёнок не удержал. Мало её брат Святослав наказывал, чаще надо было. Может, тогда вся эта дурь из головы бы вышла.
По спине Нелли пробежал холод. Значит, мать не ушла из жизни из-за болезни. Отец всё это время ей лгал. Значит, и мать не смогла принять такую жизнь.
Первым порывом было ворваться в дом и потребовать от отца ответа. Но она сразу одёрнула себя. Он снова начнёт изворачиваться или просто накажет её за лишние вопросы. Нет, так ничего не добиться.
Не заходя в дом, пригибаясь, чтобы никто не заметил, Нелли бросилась прочь.
Небо, словно подыгрывая ей, затянуло тучами, хотя обещали ясную погоду. Сначала дождь едва моросил, потом быстро усилился. Нелли бежала по переулкам, подхватив подол платья, чтобы не путаться в нём. Добравшись до центра города, она растерянно огляделась и заметила неподалёку ресторан. К его входу подъезжали машины, из них выходили нарядные гости, торопясь укрыться внутри от дождя. Там тоже шёл свадебный праздник.
Нелли с грустной мыслью посмотрела на весёлых людей и вдруг, почти не осознавая, что делает, устремилась к двери. Обычно гостей встречали у входа, но в этот момент никого не оказалось, и она беспрепятственно вошла внутрь.
Спрятавшись в дамской комнате, девушка привела себя в порядок настолько, насколько это было возможно. Она промокла насквозь, платье липло к телу, волосы тяжёлыми прядями свисали вдоль лица, а обувь тихо чавкала от воды. В кабинке она сняла с себя одежду, тщательно отжала её и снова надела. От сырой ткани по телу пробегала дрожь. Пока никого не было, Нелли даже подставила голову под сушилку для рук. Услышав шаги, тут же опять скрылась в кабинке и просидела там довольно долго.
Наконец, убедившись, что в комнате никого нет, она осторожно вышла.
Праздник шёл полным ходом. На столах под белоснежными скатертями стояли всевозможные блюда. От одного их вида у Нелли свело живот. С самого утра она ничего не ела. Гости были увлечены музыкой, разговорами, тостами, весельем, и до странной незнакомки никому не было дела. Дождавшись, когда яркий свет погасили и все устремились танцевать, Нелли незаметно юркнула под один из столов.
Тем временем в её собственном доме уже царила паника. Невесту не могли найти. Проверили комнаты, хозяйственные постройки, каждый угол, но никто её не видел. Исчезло и свадебное платье.
– Егор, если ты хоть что-то знаешь, отвечай немедленно. Где она? - набросился на жениха брат Святослав.
– Клянусь, она мне ничего не говорила. Я и сам не понимаю, куда она могла деться, - пробормотал Егор, весь сжавшись, будто ожидая удара.
В глубине души он, напротив, испытал облегчение. Сам он никогда не решился бы на такой шаг.
– Если узнаю, что ты её покрывал, тебе не поздоровится, - добавил уже его собственный отец, брат Иван, угрожающе поднеся кулак к лицу сына.
Брат Святослав велел мужчинам общины немедленно начать поиски дочери и пообещал, что, как только её найдут, она будет наказана при всех.
Когда-то этот властный и суровый человек был совсем другим. В юности Вячеслав, как его звали на самом деле, был добрым, приятным, образованным молодым человеком. Он получил хорошее образование, устроился на интересную работу, женился на тихой и порядочной девушке. Вместе с Мартой они любили поездки, строили планы, мечтали о детях и большом дружном доме.
Но постепенно жизнь дала трещину. Начались денежные трудности. Компания, где работал Вячеслав, неожиданно закрылась. Он замкнулся в себе, потерял интерес ко всему, и жена никак не могла вернуть его к прежнему состоянию. Днями он лежал, отвернувшись к стене, ничего не желая. Потом заболела Марта, и ему всё же пришлось выйти из дома, чтобы купить лекарства. Именно тогда, в аптеке, он познакомился с основателем секты с необычным названием, братом Драгомиром.
Тот оказался человеком умным, ловким и очень расчётливым. Он быстро понял, с кем имеет дело, и без труда втянул растерянного, внутренне сломленного Вячеслава в свою организацию, пообещав ему высший смысл и путь к спасению.
Сначала Слава был одним из обычных участников. Но его честолюбие и деловая хватка быстро выделили его среди остальных. Он собирал деньги, привлекал новых людей, помогал устраивать встречи, семинары и ритуалы. Постепенно он стал правой рукой брата Драгомира, а позже и вовсе занял место лидера. Чем больше власти оказывалось у него в руках, тем жёстче он становился. Страх потерять контроль и желание удержать влияние изменили его окончательно. Он начал искренне верить, что действует по воле высших сил, и оправдывал любые поступки заботой о благе общины.
Свадьба дочери должна была укрепить его положение. Но получилось совсем иначе. Он чувствовал, что теперь по общине может пойти опасный шёпот. Если даже собственная дочь вышла из-под его власти, значит, могут осмелеть и другие.
– Вся в мать, такая же мятежная, - кипел он от злости. - Найду, и она надолго запомнит этот день.
Константин совсем недавно отметил пятидесятилетие, и в памяти у него до сих пор звучали тосты, музыка и звон бокалов. Юбилей жена устроила с размахом, в новом ресторане, куда пригласили едва ли не сотню человек. Половину гостей юбиляр либо помнил смутно, либо не помнил вовсе. Всем занималась супруга.
– Костик, пятьдесят лет бывает только один раз. Нужно отметить так, чтобы потом долго вспоминали, - убеждала она мужа, который предпочёл бы спокойно посидеть дома с семьёй: с ней и сыном Игнатом, приехавшим из соседнего города, где учился на журналиста.
В конце концов Константин дал жене крупную сумму и полностью доверил ей подготовку праздника.
И вот теперь ему снова пришлось ехать в тот же ресторан. Женился сын его делового партнёра, отказаться было нельзя. Юлия Сергеевна сама не пошла, потому что простыла, но мужа отправила настойчиво.
– Костик, хватит только работать. Поезжай, отвлекись. Может, ещё и полезные знакомства заведёшь. Только не те, о которых потом неловко рассказывать, - с улыбкой сказала она, пригрозив пальцем и тут же закашлявшись.
– Ох, Юля, какая же ты у меня всё такая же молодая, - засмеялся Константин, обнимая жену.
На церемонию он не поехал, прибыл уже к застолью, вручил молодым конверт с внушительной суммой и выбрал себе спокойное место подальше от сцены и новобрачных, чтобы не оглохнуть от шума и не участвовать в навязчивых конкурсах.
Когда гости слегка развеселились и потянулись танцевать, он набрал жену.
– Юль, здесь, честно говоря, ничего любопытного. Думаю, может, уже домой ехать. Подарок я вручил, наелся так, что дышать тяжело. Всё вкусно, конечно, но тебя никто не превзойдёт. Ты у меня мастерица. Пусть на юбилей ты сама не готовила, зато всё выбирала, за всем следила. Ты у меня умница. Я тебя люблю.
После разговора он уже собирался встать, как вдруг кто-то осторожно дёрнул его за штанину и тихо спросил:
– Можно я доем то, что у вас осталось?
Константин наклонился и заглянул под стол. На него снизу смотрели большие настороженные глаза. Присмотревшись, он понял, что там прячется совсем молодая девушка. Вид у неё был необычный: не бедняжка, но и не гостья праздника. На ней было льняное платье странного старомодного кроя, смятое и, похоже, всё ещё сырое.
– Ты кто? - удивился он.
– Неля, - тихо ответила девушка.
– И что ты здесь делаешь?
– Так вышло. Вы дадите мне доесть? Я очень голодная.
Константин ещё раз внимательно посмотрел на неё и сказал:
– Вылезай. Не бойся. Я тебя не обижу. Есть я уже не хочу, и никому тебя не выдам. Тем более всем сейчас точно не до нас.
Нелли осторожно выбралась из-под стола, расправляя затёкшие руки и ноги. Константин усадил её рядом, оглядел и покачал головой.
– Ну и вид у тебя.
– Так получилось, - повторила она, не отрывая взгляда от стола.
Он подозвал официанта, попросил чистую тарелку и сам положил ей понемногу разных блюд. Нелли тут же принялась есть, быстро, но аккуратно, уверенно пользуясь приборами.
Когда она немного насытилась, Константин спросил:
– Тебя кто-то ищет?
Она молча кивнула.
– Ты сделала что-то дурное?
Нелли отрицательно покачала головой.
– Тебе нужна помощь?
Она застыла. В её глазах мелькнули растерянность и сомнение. Она ещё не представляла, что делать дальше. Довериться незнакомому человеку было трудно. Кто знает, может, он тоже связан с их общиной.
Константин, похоже, понял её состояние.
– Хорошо, давай так. Я отвезу тебя к себе домой. Там ты всё расскажешь моей жене, если тебе так будет спокойнее. Если стесняешься меня или не доверяешь, поговоришь с ней.
Нелли решила, что хуже уже не будет.
Они ушли из ресторана в самый разгар праздника, надеясь, что никто не обратит на это внимания. Константин был за рулём. Он много лет не пил и всегда сам водил машину. В тёплом салоне Нелли быстро разморило, и к дому она уже подъезжала спящей.
Юлия увидела свет фар и вышла встречать мужа. Едва машина остановилась, она подошла ближе и, заметив на заднем сиденье девушку, с усмешкой сказала:
– Вот и отпусти тебя одного на праздник. И кто это у нас тут спит?
Константин удивлённо посмотрел на жену.
– Юль, ты как это разглядела?
– Мне уже позвонили добрые люди со свадьбы, - рассмеялась она. - Сообщили, что мой муж покинул ресторан в обществе какой-то юной особы.
Потом она обняла мужа и мягко добавила:
– Я ни на мгновение не усомнилась в тебе.
В этот момент Нелли выбралась из машины.
– Здравствуйте. Простите, что я вот так, без приглашения...
– Боже мой, да ты совсем ребёнок. Пойдём скорее в дом, ты же совсем продрогла, - тут же сказала Юлия и, взяв девушку под руку, завела внутрь.
У Нелли тоже был большой дом, но тот скорее напоминал учреждение, где ей отвели крохотную комнату с самой скромной обстановкой: кровать, стол, стул, шкаф и полка с книгами, большую часть которых составляли брошюры с правилами общины. Ни телевизора, ни компьютера, ни других устройств отец не допускал.
– Всё это затуманивает сознание неокрепших душ, - любил повторять он.
Дом же Константина и Юлии оказался полной противоположностью. Здесь всё было устроено для удобства, всё говорило о тепле, заботе и уважении друг к другу.
– У вас очень красивый и душевный дом, - невольно вырвалось у Нелли, и она тут же смутилась.
– Вот так наш дом ещё никто не называл, - удивилась Юлия. - А ведь ты сказала очень точно.
Хозяйка отправила мужа поставить чайник, а сама ушла в другую комнату и быстро вернулась с чистой одеждой.
– Скорее переодевайся. Это вещи нашего сына, он их всё равно пока не носил. Пусть знает, как игнорировать материнскую заботу, - сказала она с доброй улыбкой.
Нелли заметно помрачнела при словах о сыне и семье, но Юлия не стала заострять на этом внимание и мягко спросила:
– Есть хочешь?
– Нет, спасибо. Ваш муж меня уже накормил, там, в ресторане.
– Тогда рассказывай.
Переодевшись в сухую одежду, которая была ей немного велика, но оказалась удивительно удобной, Нелли села в кресло. Константин принёс поднос с чаем и устроился рядом. И тогда девушка рассказала всё: об общине, об отце, о навязанной свадьбе, о матери, о побеге.
– Если меня найдут, я даже не знаю, что со мной будет, - тихо закончила она.
– Бедная девочка, - покачала головой Юлия.
Константин после недолгой паузы спросил:
– А твоя мама? Она как ко всему этому относилась?
Нелли опустила глаза.
– Как я сегодня узнала, она сама ушла из жизни, когда мне было три года. Отец всё это время мне лгал. Говорил, что она ушла из-за болезни.
В комнате стало тихо. Супруги переглянулись, обдумывая, как помочь девушке.
Наконец Юлия решительно сказала:
– Поживи пока у нас. Здесь тебя никто не найдёт. А дальше мы что-нибудь придумаем. Правда, Костик?
Константин чуть смущённо кивнул. При посторонних ему всегда было неловко, когда жена называла его так ласково, но Нелли сделала вид, что ничего не заметила, хотя в глубине души её очень тронуло их отношение друг к другу.
Ей отвели комнату сына.
– Он всё равно пока не дома, так что располагайся спокойно, - сказала Юлия, вручая ей чистое постельное бельё.
Чтобы не чувствовать себя лишней, Нелли уговорила хозяйку разрешить ей помогать по дому и готовить ужин. Готовила она действительно хорошо, и вскоре Юлия с удовольствием доверила ей это дело.
Днём Константин и Юлия уезжали по делам, а Нелли оставалась одна. Однажды к дому подъехала незнакомая машина. Девушка замерла у окна, спрятавшись за шторой. Сердце у неё заколотилось. Неужели нашли?
Но из машины вышел молодой человек, подошёл к двери и открыл её своим ключом. Нелли узнала Игната, сына хозяев, которого раньше видела только на фотографиях.
Он нисколько не удивился, увидев её.
– Привет. Ты Нелли, да? - с улыбкой сказал он, протягивая руку. - Я Игнат. Родители звонили, предупредили, что ты живёшь у нас, и рассказали твою историю. Правда, моего приезда они не ждали.
Он рассмеялся так же легко и заразительно, как Юлия, и Нелли невольно улыбнулась в ответ.
– Ой, а я ведь живу в твоей комнате, - спохватилась она.
– Ничего. У нас есть ещё гостевая, устроюсь там, - беззаботно ответил Игнат.
Когда вечером вернулись родители, они обрадовались сыну, но тут же засыпали его вопросами.
– У тебя же учёба, диплом. Почему ты здесь? - спросила Юлия.
– Именно поэтому я и приехал, - ответил Игнат. - Моя дипломная работа называется: "От религии до преступления: как псевдорелигиозные организации управляют сознанием". Я понял, что вы не просто так рассказали мне эту историю. У меня уже есть план.
Он подробно объяснил, что задумал. Родителям идея понравилась. Оставалось убедить Нелли. Сначала она сомневалась. Всё-таки речь шла о разоблачении собственного отца. Но, вспомнив мать, она перестала колебаться.
Тем временем люди из общины каждый день докладывали брату Святославу, что поиски не дали результата.
– Ищите! Она не могла просто исчезнуть! - выходил из себя отец Нелли.
Проверили уже почти весь город, пустующие здания, дворы, стройки, закоулки. Но однажды ему позвонили с незнакомого номера.
– Вы ищете свою дочь? Я знаю, где она скрывается. Записывайте адрес.
Голос был изменён. Продиктовав адрес, звонивший сразу отключился.
Брат Святослав не стал медлить. Взяв с собой брата Ивана и Егора, он немедленно отправился туда. Богатый дом немного смутил его, но виду он не подал и решительно забарабанил в дверь.
Открыла Нелли. Увидев вошедших, она отступила назад с испуганным видом.
– Папа... Егор... дядя Иван...
– Сколько раз я говорил, никакой не дядя. Только брат! - процедил отец, надвигаясь на неё.
Нелли сделала ещё шаг назад.
– Зачем ты пришёл? И зачем привёл их?
– Затем, что прямо сейчас ты выйдешь за Егора, а потом мы вернёмся домой, и ты понесёшь наказание перед всеми. Никто не посмеет сказать, что я не справился с собственной дочерью, - произнёс он.
– Так же, как не справился с мамой? И она ушла из жизни? - спокойно спросила Нелли, глядя отцу прямо в глаза.
Егор и Иван переглянулись. Отец вздрогнул, но быстро собрался.
– Она была слабой. Она не желала подчиняться, не хотела принимать нашу веру.
– И ты тоже ставил её на колени перед всеми? - голос Нелли звенел от напряжения. - Этого тебе оказалось мало?
– Я предупреждал, что отдам тебя к цыганам, если она не станет смирной, как овца, - с яростью бросил отец.
Нелли побледнела, потом выпрямилась, вскинула подбородок и твёрдо произнесла:
– Я с тобой никуда не пойду. Можешь сам устраивать этот брак, если тебе так нужна власть.
Отец рванулся к ней, но в этот миг из соседних комнат начали выходить люди с камерами. Его пыл мгновенно угас. Он, Иван и Егор растерянно остановились, не понимая, что происходит.
К ним приблизился Игнат с микрофоном.
– Перед вами глава одной из местных сектантских общин. Мы только что увидели его методы давления. Расскажите, какими ещё способами вы удерживаете людей в своей организации?
Со всех сторон посыпались вопросы. Журналисты говорили о проверке финансовой деятельности общины, о жалобах, о принуждении, о наказаниях для тех, кто хотел уйти.
Спустя несколько дней община распалась. За финансовые махинации под стражу взяли отца Нелли и отца Егора.
Нелли вернулась в родной дом, но уже совсем в ином статусе, как человек, которому больше не нужно бояться. Вскоре она поступила в институт и начала строить собственную жизнь. Игнат успешно защитил диплом и стал журналистом. Их дружба с Нелли постепенно переросла в глубокое, светлое чувство. Родители Игната приняли это с радостью.
А когда Нелли окончила институт, Юлия и Константин устроили для них прекрасную свадьбу. На этот раз всё было иначе: без принуждения, без страха, без чужой воли. Только по любви, по взаимному выбору и с искренней надеждой на счастливое будущее.