Статья была опубликована в информационно-практическом журнале «Охраняется государством», выпуск №4/2024.
В Коломенском осенью 2024 года нам необыкновенно повезло. Это было не просто очередное свидание с церковью Вознесения – наверное, самым вдохновенным русским храмом. Конечно, в Коломенском каждый из нас бывал тысячу раз. Конечно, тысячу раз любовался Вознесенским храмом издалека и вблизи. Но подняться на храм Вознесения – не просто на галерею, не то что к основанию шатра, а на самый его верх? И даже ещё выше, на уровень венчающего храм креста? Можно ли об этом было мечтать?
А оказалось возможно не только мечтать, но и сделать. Благодаря тому обстоятельству, что ещё в октябре 2023 года началась реставрация фасадов Вознесенского храма, и его – до самого верха – окружили реставрационные леса. Сейчас леса эти уже сняты (до уровня гульбища), и посетители Коломенского видят отреставрированные фасады столпа и шатра Вознесенского храма.
А осенью 2023 года столичная мэрия сообщала: «Реставраторы приведут в порядок цоколь, галерею и шатер храма, металлические элементы, а также элементы из белого камня. Их очистят от естественных повреждений, обработают защитными составами, заменят деформированные части, восстановят историческую кладку и декор. В порядок также приведут территорию возле храма». В апреле 2024 года начался новый этап работ: «Приводят в порядок все три крыльца, портал, украшенный резьбой, и белокаменный трон, выходящий на фасад храма. Также планируют восстановить утраченные элементы, организовать отмостку и систему дренирования, заменить кровлю, позолотить крест».
Согласитесь, по этой лаконичной информации трудно было составить картину происходящего на знаменитом памятнике архитектуры, объекте Всемирного наследия ЮНЕСКО. Более того, в блогосфере летом 2024 года вдруг стали мелькать тревожные сообщения: дескать, работы на Вознесенском храме проводятся грубо, без проекта реставрации и авторского надзора…
Естественно, мы отправились в Коломенское, чтобы увидеть всё своими глазами.
Скажем сразу: никакого «варварства» мы не увидели. Увидели работу реставраторов, ещё не вполне законченную, но вполне осмысленную, с ясным пониманием целей и методов. Услышали их рассказы и пояснения, которые ниже, естественно, приведём. Второе, о чём нужно сразу сообщить: проект работ по сохранению фасадов храма Вознесения в Коломенском (разработан ООО «Симаргл» по заказу ГКУ «Мосреставрация» в 2021 году) в 2022 году был согласован Министерством культуры РФ, а осенью 2023 года было выдано и разрешение на проведение работ. Акт государственной историко-культурной экспертизы проекта в 2022 году публиковался на сайте Минкультуры РФ для общественного обсуждения (согласно письму министерства, замечаний не поступило). Более того, проектная документация и акт историко-культурной экспертизы были представлены на обсуждение секции ФНМС при Минкультуры «Памятники архитектуры». Секция рекомендовала проект согласовать.
Наконец, к наблюдению за реставрационными работами на храме Вознесения в Коломенском были привлечены такие известные эксперты, как А.Л. Баталов и Л.В. Лазарева. Их впечатления мы также приведём ниже. И чтобы покончить с официальной информацией, сообщим, что реставрация храма Вознесения в Коломенском проходила по госконтракту, государственным заказчиком работ являлось ГКУ «Мосреставрация», подрядчиком – ООО «Архитектурно-реставрационное товарищество». Окончание работ было намечено на апрель 2025 года.
Наше восхождение на храм Вознесения в Коломенском началось с осмотра стен нижнего яруса и сводов галерей. Кирпичная кладка здесь местами была вычинена, местами докомпонована, местами сохраняла первозданный (нужно учитывать, конечно, следы многочисленных реставрационных вмешательств начиная с XIX века) вид. Вмонтированные в кладку белокаменные фрагменты отнюдь не выглядели «новодельными», видны были остатки первоначального резного декора, срубленного в XVIII–XIX столетиях.
Архитектор-реставратор Сергей Куприянов, научный руководитель реставрационных работ по Вознесенскому храму и представитель авторского надзора, пояснил нам:
«Почему было принято решение о необходимости реставрации? После обследований памятника стало ясно, что обмазка на шатре, стенах исчерпала свой ресурс. Обмазка – это ведь не только декоративная отделка, но ещё и защита кирпичной кладки. А поверхность шатра – это одновременно и кровля целого храма, по которому ручьями течёт вода, дождевая или от таяния снегов. Стало ясно, что необходимо привести в порядок отделку и защитить кладку от воздействия атмосферной влаги и осадков. Что касается белого камня, он был загрязнён в нижней части храма многочисленными слоями краски и побелки. После пробных расчисток выявился древний профиль, рисунок резьбы, и это стало дополнительным аргументом в пользу необходимости реставрации, которая будет способствовать сохранности белокаменных деталей».
Поднявшись на галерею, мы увидели и отреставрированные порталы храма, вычиненные столбы галереи, и белокаменные блоки с тонкой декоративной резьбой. Реставрация затронула и то, что называют обычно троном Ивана Грозного или Царским местом – увенчанную килевидной закомарой с двуглавым орлом сень на восточном фасаде. Сохранились даже белокаменные ножки «трона», опять-таки отнюдь не «новодельные».
«Мы обнаруживаем многочисленные следы предшествующих реставраций, – продолжал свой рассказ Сергей Куприянов. – Встречается реставрационный кирпич с датами XIX века, 1914 года. Были в истории храма и вандальные вмешательства, но – нет худа без добра. Благодаря им, например, мы знаем глубину заложения подклета. В 1930-е годы здесь искали библиотеку Ивана Грозного. Сначала копали снаружи с запада от храма, затем начали долбить его белокаменное основание изнутри, прямо из подклета. Пётр Дмитриевич Барановский заклинал этого не делать – но кто ж у нас слушает реставраторов… Дошли до глубины 9 метров, благодаря этому мы теперь её знаем. С 1870-х годов на храме велись большие реставрационные работы – и по кирпичной кладке, и по белому камню. Самые сильные разрушения наметились в конце XIX века: кирпичная кладка шатра была размыта чуть ли не на полтора кирпича в глубину, белокаменные наличники окон вываливались. Тогда были проведены первые серьёзные реставрационные работы, проводилась и замена повреждённого белокаменного декора, капителей пилястр с тонкой резьбой. Увы, точных картограмм по тем работам в нашем распоряжении нет, поэтому сегодня иногда невозможно точно сказать, какой камень “родной”, XVI века, а какой нет».
Подъём по лесам на следующие ярусы дал нам возможность несколько раз обойти вокруг могучего восьмигранного столпа Вознесенской церкви, до самого основания шатра. Это непередаваемые впечатления. Обычно посетитель музея-заповедника воспринимает храм с того или иного расстояния, детали можно разглядеть разве что в бинокль (а кто ходит в Коломенское с биноклем?). Мы же могли не только прикоснуться, но и детально рассмотреть и белокаменные стреловидные наличники окон, и капители пилястр, и несомненные элементы ордера. И даже не в том дело, что их облик и стиль убеждают в верности гипотезы реставратора С.С. Подъяпольского о строительстве Вознесенского храма итальянскими мастерами, работавшими при московском великокняжеском дворе со времён Ивана III. Поразительны тонкость и изящество работы, причём на таких мельчайших деталях декора, которые с уровня земли даже невозможно различить. Воистину эти мастера, кто бы они ни были, работали не для заказчика, а для Бога, для вечности.
«Мы проводим два вида работ по реставрации кирпичной кладки, – рассказывал тем временем Сергей Куприянов. – Во-первых, докомпоновку утрат кирпичной кладки – когда утраты составляют 5–10 мм. Во-вторых, вычинку кладки. Цель – максимально сохранить первоначальный материал. При докомпоновке тщательно соблюдаются размеры швов, габариты кирпича. Применяемый кладочный раствор – на известково-вяжущем основании, также использовали реставрационные смеси для обмазки “под рукавичку”. Да, именно так: надевается рукавица и сметанообразная обмазка наносится на кладку рукой. Иногда используются кисточки.
Мы видим, что наши предшественники использовали для реставрации кирпичной кладки в основном штукатурку: возможно, не хватало финансирования, возможно, временных и человеческих ресурсов. Понятно, что нанести на кладку штукатурку и “прорисовать” по ней кирпичи – проще. То есть они просто имитировали внешне кирпичную кладку. Во всяком случае, это было лучше, чем ничего не делать и допустить разрушение кладки.
Своды галерей, например, были отделаны ранее практически цементом. Мы решили его снять: цемент этот бухтел, был весь в трещинах и плохо держался, поскольку здесь у нас кладочные швы известковые, обмазка известковая, с известкой цемент не дружит. Было принято решение избавиться от цементной штукатурки, которая полностью закрывала и первоначальную кладку, и деструктированную кладку.
Сегодня мы имеем возможности и ресурсы для качественной реставрации кирпичной кладки храма. Как идёт её докомпоновка? Обычно кирпич разрушается от плохого обжига, плюс он много раз намокал-замерзал-размораживался-выветривался. Всё это приводит к разрушению поверхностного слоя кладки: если провести по ней рукой, на пальцах остаётся красный порошок. Как действуют в этом случае реставраторы? Сначала укрепляется поверхность кладки, несколько раз пропитывается. Затем наносится специальный реставрационный состав, подобранный к подлинной кладке по цвету, прочности, влагопоглощению. Мы используем состав “Сталкер”. Кирпич докомпоновывается, восстанавливается его форма. Потом грунтуются швы и затираются раствором».
Всё выше, выше, выше… Вот уже грани шатра со скрещивающимися гуртами гранёных белокаменных блоков. С земли они кажутся крохотными: этакая драгоценная филигрань, наброшенная на шатер, – а вблизи впечатляют. Вот грани шатра сходятся, вершина всё ближе.
«Сохранность белого камня на фасадах оказалась неплохой, – рассказывал Сергей Куприянов, – но местами наблюдались сколы, в основном по углам, там приходилось прибегать к докомпоновке. Есть одно место, где большие утраты белого камня, под 100 % – там по аналогии с другими фрагментами был вырезан профиль и вставлен угол. Но в целом участки “под протезирование” очень невелики. Вставки нового материала тщательно подготовлены по форме и размерам; они будут помещены на реставрационный раствор-состав, и после окончательной обработки поверхности облик этого участка фасада останется неизменным.
Есть утраты декора, которые мы можем расшифровать: видно, что, например, в верхней части фрагмента был белокаменный декор, наверняка шёл такой же карниз, как на соседних участках, вот арочки ведут к нему, наверняка “гирька” была. Но это утрачено – и мы ничего не воссоздаём, фактически музеефицируем такие участки.
Мы произвели расчистку и докомпоновку белокаменной резьбы наличников оконных проёмов. По отреставрированной кирпичной кладке произведена обмазка, затем следуют грунтовка и покраска фасадов. Цель этой работы – не позволять влаге скапливаться на стенах, но допускать её испарение, тем самым предохранять кладку от отслоений и разрушений. Используемые нами современные гидрофобизаторы проверены, имеют хорошие показатели: они не пропускают влагу в кладку, но поверхность остаётся дышащей».
Главка храма Вознесения в Коломенском – фактически ренессансная восьмигранная часовня-капелла. С пилястровым ордером, архитравом, аттиком, заложенными арочными проёмами на крохотных фасадах. Но в одном из проёмов – старинная железная дверь, и она открывается. В щель трудно протиснуться; за нею – крохотное помещение, не сообщающееся с интерьером храма. Подняться сюда можно было только от основания шатра по сохранившейся древней железной «лестнице»: металлическим тягам со «стременами» для ног. В общем, нужны навыки каскадёра или циркового артиста. О назначении этого помещения специалисты спорят. Некоторые считают, что здесь сидел дозорный, смотревший с высокой башни, не приближается ли к Москве враг. Но очень может быть, что эта часовня под крестом на самой вершине храма имела сакральный смысл.
Да, выше был только крест, венчающий храм Вознесения. Мы поднялись по лесам к нему и оказались на недосягаемой высоте. Чем выше мы поднимались, тем больше – с каждым новым ярусом лесов – нам казалось, что отступала, умолкала, забывалась наша повседневная московская жизнь. И открывались просторы – невидимые, недоступные с земли. Это было восхождение в вышние сферы.
Комментарии
Андрей Баталов, доктор искусствоведения, профессор, руководитель секции «Памятники архитектуры» Федерального научно-методического совета по культурному наследию Министерства культуры России:
– Я и наблюдал непосредственно за процессом реставрационных работ, и визуально оценивал их результаты с разных дистанций от храма, чтобы понять, каким будет восприятие памятника после реставрации. Не могу сказать, что увидел что-либо предосудительное, требующее вмешательства в ход реставрационного процесса. Реставраторы удаляли цементную штукатурку советского периода, проводили фрагментарную вычинку кладки, домазку поверхности кирпича.
Лариса Лазарева, архитектор-реставратор высшей категории, Почётный реставратор города Москвы:
– Меня привлекли к наблюдению за ходом реставрационных работ на храме Вознесения в Коломенском летом 2024 года по инициативе Федерального научно-методического совета при Минкультуры РФ. Я занималась этим на общественных началах, но, конечно, осознавая свою полную ответственность как эксперта и реставратора. Я видела, как производились работы по кирпичной кладке, делались зондажи, раскрытия, укреплялись ценные элементы белокаменного декора, выполнялась фрагментарная вычинка, как реставрировались лестницы, Царское место на галерее. У меня как у эксперта не возникло никаких вопросов по характеру и качеству реставрационных работ: всё делалось исключительно по общепринятым реставрационным методикам.
Екатерина Ильницкая, заместитель директора Музея-заповедника «Коломенское»:
– Музей придаёт огромное значение реставрации церкви Вознесения Господня, это наш главный памятник, объект ЮНЕСКО, символ нашего музея-заповедника. Поэтому его реставрация для нас сегодня – главное событие. Сейчас от лесов постепенно раскрывается шатёр, можно увидеть, каким он стал. Очень радостно на это смотреть. Вознесенская церковь уникальна. В своё время ею любовалась и восхищалась Анна Ахматова: приезжала в Коломенское, сидела на лавочке напротив церкви, говорила, что это лучше, чем Нотр-Дам в Париже. Ахматову впечатляло, какая маленькая церковь внутри. Ведь снаружи она кажется гигантским, циклопическим сооружением.
Необходимость реставрации была вызвана состоянием памятника; больших работ на нём не было с 2007 года, нынешняя реставрация – более масштабная, комплексная и позволит сохранить памятник для будущих поколений. В музее-заповеднике сейчас проходит реставрация многих объектов: это и храм Вознесения, и Домик Петра Первого, и Сытный двор. Наши сотрудники участвуют в совещаниях по этому поводу, все планы присылаются нам на ознакомление и согласование, мы можем вносить в них корректировки ещё на этапе проектирования. Это наша совместная работа с реставраторами.
В храме Вознесения мы планируем после реставрации восстановить музейные экспозиции, при этом он будет работать и как церковь, в нём будут проходить богослужения. Исполняющий обязанности настоятеля храма протоиерей Алексей Моисеев регулярно служит и в других музейных храмах, например, в церкви святого Георгия, которая одновременно является и музейной экспозицией, и действующим храмом. Мы очень хорошо сотрудничаем с Русской Православной Церковью.
В подклете церкви Вознесения будет размещена экспозиция, посвящённая истории церкви, археологическим находкам. Мы уже сейчас работаем над её концепцией. Хотим собрать команду серьёзных специалистов – и из нашего музея, и привлечённых кураторов – чтобы сделать её новаторской и привлекательной для людей. Для массового посетителя мы должны раскрыть красоту храма, объяснить уникальность его архитектуры, многогранность его истории – и при этом не навредить памятнику, не исказить его интерьер выставочным оборудованием. Это очень тонкая работа, которую нужно сделать с любовью.
Гульбище храма и Царское место после реставрации будут доступны для посетителей музея. Конечно, присесть на нём будет нельзя, но можно любоваться видом, которым любовались наши предки. И это один из важных объектов музейного показа.
Авторы: Евгения Твардовская, Константин Михайлов, Олег Фочкин
Фотографии Ильи Шпагина