Он стоит здесь уже почти сто лет. Серый, огромный, невозмутимый. Занимает почти целый квартал, закрывая собой полнеба, если смотреть снизу вверх. Местные жители называют его «Пентагоном» – за размеры и замкнутый внутренний двор, похожий на колодец. Догадались, про что речь? Это Дом промышленности – памятник конструктивизма, за которым тянется шлейф из грандиозных планов, трагедий и недостроенных надежд.
Мечта о небоскрёбе
1930 год. Свердловск – молодая столица огромного края. Уральская область раскинулась от лесов Перми до степей Челябинска. Масштабно, правда? И такому гиганту нужен был штаб – достойный, монументальный, вселяющий уважение. Изначально место выбрали на площади Парижской Коммуны, там, где сейчас сквер.
Конкурс выиграл московский архитектор Даниил Фридман. По его задумке, комплекс должен был состоять из семиэтажного П-образного корпуса и 15-этажной башни. Почти 140 метров в высоту. Для тех лет – это настоящий небоскрёб.
Только представьте: белый мрамор, гранит, панорамные окна от пола до потолка. Внутри 24 лифта, собственная электростанция, телефонная станция на три тысячи номеров. А на самом верху причальная мачта для дирижаблей. Да, дирижабли тогда казались будущим транспортом.
Стройка началась в 1931 году. Работали заключённые. Земля рылась, бетон заливался, башня медленно, но верно тянулась к небу.
Чёрный день
А потом случился 1934 год. Уральскую область неожиданно упразднили. Штаб огромному региону больше не нужен. Стройка замерла, рабочие разъехались, но башня продолжала стоять недостроенным скелетом.
И тут пожар. 1935 год. Верхние этажи башни, ещё деревянные, вспыхнули как спички. Выгорели два этажа полностью. Почему загорелось? До сих пор точно никто не знает. Профессор архитектуры Леонид Смирнов предполагал, что тогда не было таких кранов, как сейчас, материалы поднимали лебёдками и деревянными конструкциями.
Башню заморозили. Мечта о небоскрёбе рухнула, оставив после себя лишь пять недостроенных этажей, два из которых превратились в пепел.
Жизнь среди руин
Но здание не умерло. Судьба распорядилась иначе.
Война. 1941 год. В уже возведённые корпуса въезжает огромный госпиталь в полторы тысячи коек. Со всех сторон везут раненых. Стук колёс, запах лекарств, тихие стоны. Стены, задуманные для бюрократических бумаг, впитывают чужую боль.
Потом сюда переехал эвакуированный из Москвы наркомат, а следом Киевский радиозавод. Дом промышленности стал заводом. Там, где планировали заседания и причалы для дирижаблей, загудели станки.
Достраивали здание долго, целых тридцать лет. Первые три блока вдоль Мамина-Сибиряка подняли ещё в 1930 годах. Блок вдоль Малышева уже после войны, в 1951. А последние, вдоль Луначарского, сдали только в 1961 году, когда Хрущёв вовсю боролся с архитектурными излишествами.
К тому моменту от смелого замысла Фридмана почти ничего не осталось. Окна сделали маленькими и настолько частыми, что кажется это соты или улья. Фасады украсили лепниной в стиле сталинского ампира. А башню в 1970 всё-таки достроили, но уже 12-этажной, без былого величия. Скромной, приземистой, будто извиняющейся за свою несостоявшуюся славу.
Что внутри - того не видно
Снаружи Дом промышленности выглядит сурово и даже мрачновато. Серый бетон, чёткие линии, никаких украшений. Но если зайти внутрь, что не так уж и просто, взгляду открывается другая эпоха.
Лестничные клетки отделаны мрамором. На стенах лепнина, пилястры, массивные двери лифтов с мозаичными панно. Барельефы изображают счастливых советских людей, которые трудятся, отдыхают, смотрят в светлое будущее. А в холле первого этажа стоит скульптура Ленина, та самая, что появилась здесь ещё в войну, когда здание было госпиталем.
Сегодня в этих стенах работает НПО автоматики имени академика Семихатова, предприятие, которое разрабатывает системы управления для ракет и космоса. Там же музей космонавтики. Здание, которое когда-то мечтало принять дирижабль, теперь помогает ракетам улетать в космос. Ирония? Возможно. А может,просто судьба.
Дом-легенда
Говорят, в подвалах «Пентагона» до сих пор хранятся старые чертежи, те самые, с панорамными окнами, башней-небоскрёбом и мачтой для дирижаблей. Их никто не выбрасывает. На всякий случай.
Дом промышленности, как оказалось, не просто памятник конструктивизму. Он пережил пожар, войну, долгострой, смену идеологий и эпох. Он мечтал стать самым высоким в городе. Стал просто огромным. Мечтал удивлять красотой – внушает уважение своей мощью.
Кира ВОЛКОВА