Они познакомились на одном из вечеров: он - гениальный композитор и она - странная женщина в мужском костюме и с мужским именем. Встретились и не смогли расстаться.
Фредерик Франсуа Шопен был выходцем из небогатой интеллигентной семьи. Отец – французский эмигрант, преподаватель лицея. Мать – из разорившихся польских дворян. Детям давали образование в вольтеровском духе, знакомили с литературой, философией и особенно с музыкой.
В Амандине Авроре Люсиль Дюпен баронессе Дюдеван смешалась кровь аристократов и простолюдинов. Отец – праправнук Авроры фон Кенигсмарк, возлюбленной короля Польши Фридриха Августа. Мать – внучка городской торговки, бродячая актриса, драчливая и любвеобильная. Не удивительно, что характер девочки вышел противоречивый, независимый и нестандартный.
Воспитанием юной Авроры занималась бабка со стороны отца. Причудливое смешение музыки и литературы с совсем не дамским увлечением естественными науками и латынью, плюс необходимость подчиняться строгому распорядку августинского монастыря, а позже – вольная жизнь в родовом поместье в Ноане дали настоящую взрывоопасную смесь.
Так что трудно было найти двух более противоположных по складу людей.
Встретились два одиночества
Их знакомство произошло в октябре 1836 года. После того, как композитор сыграл на вечере для гостей несколько своих этюдов, к нему подошла хозяйка дома и представила его довольно странной особе: женщине, одетой в мужской костюм, который дополняли высокие сапоги и сигара со рту. Как выяснилось, имя у странной незнакомки тоже оказалось мужское – Жорж Санд.
К моменту встречи у каждого за плечами была целая жизнь.
У него – европейская слава пианиста-виртуоза, известность начинающего композитора, полувынужденная эмиграция из горячо любимой Польши в «столицу мира» - Париж, неразделённая первая любовь и только что состоявшееся обручение.
У нее - замужество в 18 лет, двое детей от разных мужчин, развод, бегство с очередным любовником в Париж, головокружительная карьера писательницы и скандальная репутация агрессивной феминистки.
Эмансипированная до предела особа не произвела на молодого музыканта никакого впечатления. Точнее, никакого положительного впечатления. Мужеподобная женщина оставила в его тонкой душе весьма негативный осадок. В ней было всего слишком много: мужской костюм, мужское имя, сигара во рту – все это являлось вызовом, все служило для того, чтобы эпатировать окружающих, и все это вызывало отторжение и раздражение.
Он даже поделился впечатлениями с родителями:
«Я познакомился с большой знаменитостью – госпожой Дюдеван, известной под именем Жорж Санд. Но ее лицо мне не симпатично и вовсе мне не понравилось. В нем даже есть нечто такое, что меня отталкивает».
Впрочем, Шопен был далеко не единственный, кто находил внешность Жорж Санд крайне непривлекательной. Современники описывали ее как женщину невысокого роста, плотного телосложения, с мрачным выражением лица, большими глазами и жёлтым цветом кожи.
Перед самым уходом из дома хозяйки салона, графини д'Агу, Шопен вновь столкнулся с этой Жорж Санд. На этот раз беседа продлилась довольно долго. Она была буквально очарована молодым композитором.
Вскоре их встречи стали стучаться все чаще: напористая писательница старалась бывать в тех же местах, что и Шопен. Через полтора года Шопен осознал, что уже не представляет своей жизни без этой странной женщины. Он понял, что ему нужны ее не по-женски острые шуточки, ее глубокий взгляд и чувственность, которой пропитаны все ее движения.
Противоположности притягиваются
Они были катастрофически непохожи. Интеллигентный, робкий Шопен и – резкая, вспыльчивая, бросающая вызов обществу Жорж Санд. Его тошнило от ее мужского костюма. Он не понимал, зачем нужно так шокировать окружающих. Ей не нравились его отсталые консервативные взгляды и нерешительность.
К тому же, Шопен временами вел себя, как капризный ребенок и был просто невыносим. Это было обьяснимо: его здоровье оставляло желать лучшего – с юности он страдал чахоткой. И от этого его мнительность порой переходила все границы. Он мог целыми днями лежать в кровати в теплом ночном чепце и с пиявками на шее.
Впрочем, несмотря на эти странности друг друга, влюбленные были счастливы. В 1838 году, чтобы поправить здоровье Фредерика, Жорж Санд приняла решение уехать в Испанию – целительный климат Майорки был полезен для лёгких.
Однако заветная Майорка встретила влюбленных проливным дождем, отчего Шопену стало ещё хуже. Так что из возлюбленной Аврора превратилась в сиделку. Ночи напролет она просиживал у постели больного Фредерика, сама готовила целебные отвары и микстуры.
При этом медицинские проблемы не мешали двум гениям заниматься творчеством. Произведения Жорж Санд приобретали все большую глубину, а вальсы и мазурки Шопена поражали силой чувств. Поистине, этот странный роман пошел им обоим только на пользу.
Именно здесь гениальный композитор написал один из своих шедевров – опус 28, здесь же были написаны ещё 24 прелюдии. Жорж Санд в это время готовила переиздание своей «Лелии», работала над новым номером «Спиридон» и писала очерк «Зима на острове Майорка».
Больной и неприкаянный
Но вскоре о болезни Шопена узнала хозяйка дома и потребовала немедленно съехать. Найти новое жилье оказалось практически невозможно – весть о болезни композитора распространилась по всему острову, и жители шарахались от Шопена, как от зачумленного. С большим трудом влюбленным удалось найти приют в одном отдаленном монастыре.
При этом Шопен даже думать не мог, чтобы расстаться со своим любимым пианино. Так что Авроре пришлось нанять целую роту солдат, чтобы затащить громоздкий инструмент по горной тропе в одну из келий.
Однако, монастырская жизнь не добавила Шопену здоровья. Аврора старалась ни на минуту не оставлять его одного, но даже самый тщательный уход не помогал. Решено было вернуться ко Францию.
Угасание гения и любви
Шопен был уже серьезно болен. Зиму и осень он будет проводить в Париже, а весну и лето – в имении Жорж Санд в Ноане. Аврора по-прежнему была его подругой, возлюбленной и медсестрой в одном лице. Он исполнял перед ней свои новые произведения, внимательно прислушиваясь к ее замечаниям. Она же пользовалась его советами как музыкального консультанта, когда писала свой новый роман «Консуэло», главная героиня которого была певицей.
Между тем, здоровье Шопена продолжало неумолимо ухудшаться. Любая физическая нагрузка вызывала у него одышку, и зимой 1843 года его уже приходилось вносить в дом на руках.
1844 год как будто приносит облегчение, и друзья надеются, что его здоровье наладится. Но это будут всего лишь надежды.
Девять лет Жорж Санд самоотверженно ухаживала за Шопеном. А он был трудным пациентом. Устраивал сцены, когда ее забота становилась слишком навязчивой. Но при этом совершенно не выносил пренебрежения к своим нуждам. В раздражении мог дуться целыми днями, как ребенок.
Обязанности сиделки, естественно, не способствовали пылким чувствам. Постепенно Жорж Санд решила, что физические наслаждения утомляют Фредерика, и близость между ними сошла на нет. Впрочем, злые языки говорили, что больной композитор попросту надоел требовательной писательнице. Кстати, она не раз признавалась, что в постели Фредерик ведёт себя, как старая больная женщина.
Смертельный разрыв
Расстались они через 10 лет после первой встречи, - в 1847 году. Возможно, это произошло потому, что композитор умудрился испортить отношения с сыном Авроры – Морисом. Шопен пытался воспитывать повзрослевшего 23-летнего молодого человека, навязывать ему свои взгляды, что, естественно, вызвало у того протест. При этом, Жорж Санд неизменно вставала на сторону сына.
При этом, к дочери Авроры композитор относится полностью противоположно – Аврора даже начала подозревать, что между ними есть роман. Начались ссоры.
Шопен поселился отдельно. Перестал отвечать на ее письма, считая ее виновницей разрыва. Но без нее он чувствовал себя абсолютно несчастным. Казалось, что вместе с ней его оставили последние жизненные силы. Его здоровье стало катастрофически ухудшаться.
В 1849 году Фредерик Шопен скончался и был похоронен на кладбище Пер-Лашез в Париже.
После расставания с Шопеном она осталась верна себе и продолжала шокировать общественность: когда ей было 60 лет, весь Париж увлеченно обсуждал ее связь с 39-летним художником Шарлем Маршалем, которого Санд называла не иначе, как «мой толстый ребенок». Она была неизменно жизнерадостна и активна. Единственное, что могло заставить ее плакать – это вальсы Шопена.
Аврора Дюдеван пережила Шопена на 27 лет и скончалась в 1876 году в возрасте 72 лет.