В детстве дача была чем‑то вроде нелёгкой обязанности. Мы выезжали туда не за солнцем и не за клубникой с куста — а за бесконечной работой. Грядки, прополка, окучивание, полив… Помню, как мама говорила: «Ты что, устала? Иди ещё морковку прореди». И я шла, чувствуя, как внутри растёт это странное чувство вины: если не работаешь — значит, бездельничаешь. Так и закрепилось: дача — это тяжёлый физический труд, а отдых — что‑то недозволенное. Повзрослев, я автоматически продолжила этот сценарий. Своя дача, свои грядки, своя рассада. Казалось, так и должно быть. Отпуск? Нет, это битва за урожай. Выходные? Время, чтобы снова согнуться над грядками. Я поливала, полола, подвязывала, консервировала — а удовольствия не было совсем. Только усталость, боль в спине и ощущение, что я опять что‑то не успела. А главное — сажала я много, а большая часть всё равно пропадала. Огурцы перерастали в жёлтые бочонки, кабачки превращались в брёвна, закатки партиями стояли в подвале нетронутыми годами. И вот о