ТАЙНА РЖЕВСКОГО ГЕПАТИТА
Детектив
Провинциальный Ржев внезапно накрывает эпидемия гепатита А. Больницы переполнены, но заболевшие продолжают поступать. Большинство говорит, что пили ржевский лимонад...
ЧАСТЬ 2
«ЖЕЛТЫЙ ДЕТЕКТИВ»
Повесть Лидии Ваулиной
***
НЕЗВАНОВЫ
— Мам, — пожаловался 11-летний Саша Незванов, — у меня живот болит.
— Этого только не хватало, — встревожилась Мария Васильевна, — не слышал, что в городе творится? Ты лимонад пил?
— Да, первого июня на площади раздавали, когда праздник был. Но он какой-то невкусный, я его не допил.
— И где он? По телевизору говорили, что гепатит у нас от лимонада.
— У меня в комнате на окне стоит.
— Не вздумай пить. Вылей и бутылку выброси. Иди полежи, может, пройдет.
К вечеру Саше стало хуже. Поднялась температура, мальчика тошнило. Отец, Виталий Николаевич, крановщик службы благоустройства, пришел с работы под хмельком. Он переобулся в шлепанцы, оставив ботинки посреди прихожей, и направился мимо супруги в ванну.
— Опять бухал, — упрекнула его супруга, — и нет дела, что ребенок заболел.
— Лизка, что ли? — буркнул глава семьи, вытирая руки.
— С Лизой все в порядке, днем с соревнований вернулась и спит, ухайдокалась. Саше плохо.
— Что с ним?
— Живот болит, рвало два раза. Похоже, желтуху подцепил.
— Так вызывай врача.
— Какой врач полвосьмого вечера?
— Такой. Они должны круглосуточно работать. По радио говорили, сегодня еще пятьдесят человек заболели. И откуда такая зараза на Ржев? Давай, звони. Чего там пожрать-то?
— Подожди, голубцы подогрею.
Скрипнула дверь, из комнаты вышел Саша и поспешил в туалет.
— Ну вот, его опять тошнит, — запричитала Мария Васильевна, —теперь, наверное, все заразимся.
— Не каркай. Мужики в гараже говорили, если гепатит, моча — как темное пиво. Сашок, — постучал он в дверь, — у тебя моча какого цвета?
— Не знаю, сейчас посмотрю… Коричневая.
— Короче, так. Сашка, видать, готов. Мне не страшно, я проспиртован. А ты буди Лизку, перемойте посуду и натрите с хлоркой полы. Дозвонилась до врача?
— Нет, все время занято.
— Звони еще. Саня, вали в свою комнату и сиди там, не высовывайся.
— Бутылку выбросил? — остановила сына Мария Васильевна.
— Какую бутылку? — насторожился отец.
— Он притащил с площади недопитый лимонад. Стоит уже неделю у него в комнате. Я велела вылить и бутылку выбросить.
— Я тебе выброшу, улика же.
Появилась заспанная Лиза и недовольно пробурчала:
— Чего так шумите-то?
— У Сашки, похоже, гепатит, — пояснила мама. — Нам с тобой надо срочно все обработать, хорошо, что я хлорки вчера купила.
— Мам, давай, ты сама. У меня завтра последний экзамен, а я буду хлоркой вонять.
— Делай, что говорят, — вмешался отец. — Подхватишь желтуху, ни Европы тебе не будет, ни института.
Лиза прошмыгнула к себе в комнату, плотно закрыла дверь и схватила телефон.
— Валерий Иванович, — затараторила она в трубку, — у нас Сашка заболел.
— В смысле, гепатитом, что ли?
— По ходу, да.
— Лиза, если ты заразишься, Будапешта нам не видать, как своего затылка. Мотай из дома, поживешь пока у меня. Родителям я потом позвоню.
Валерий Иванович Мальков был тренером Елизаветы, они готовились к молодежному первенству Европы по сумо, причем у девушки были реальные шансы на золото. Лиза быстренько переоделась и выскользнула из комнаты. Когда обувала кроссовки, отец вышел из кухни: «Ты куда?» — «Надо к Таньке Миловановой сбегать, учебник забрать». — «Давай быстро, мать уже посуду начала мыть». В этот момент зазвонил домофон: «Здравствуйте, педиатр по вызову». — «Явилась не запылилась», — отреагировал Виталий Николаевич. Лиза открыла дверь, и, впустив врача, исчезла. «Меня зовут Ольга Евгеньевна, — представилась гостья, — где ваш больной?»
КОРОСТЕЛЕВ
— Антон, зайди ко мне, — Павел Степанович положил трубку и перезвонил секретарю. — Вера Дмитриевна, сделайте два кофе.
— Со сливками?
— Мне со сливками, Антону черный.
Павел Степанович Коростелев, 69-летний обладатель породистой внешности, благородной седины и значка депутата Госдумы, возглавлял фармацевтическую корпорацию «Фармкор», чей главный офис располагался в центре Москвы на Арбате, в Малом Ржевском переулке. «Фармкор» охватывал филиалами почти всю европейскую часть России, кроме юга. В объемах фирмы существенную роль играл госзаказ, который помог раскрутиться на миллиардные суммы. Связи с министерством здравоохранения у Коростелева возникли, когда отец его супруги Зинаиды Виуленовны был заместителем министра, причем оставался таковым и в СССР, и после распада Союза. Сейчас Виулен Натанович, несмотря на преклонный возраст (в прошлом году он отметил 85-летие), держался бодрячком. На даче в подмосковных Грязях каждый день по часу гулял с палочкой. Павел Степанович тестя навещал редко, потому что тот был стариком вредным и каждый раз напоминал зятю, кто вывел его «из грязи в князи». «Ты бы, — язвил Виулен Натанович, — с педагогическо-историческим образованием теперь на велосипеде в своем Ржеве катался, а не по Москве на «Лексусе». — «Я из Ржева в восемь лет уехал», — огрызался Павел Степанович. — «Так ведь можно вытащить человека из деревни, но не деревню из человека». Эта фраза Коростелеву казалась особенно обидной — в конце концов Ржев не деревня, а вполне себе приличный город.
Антон Мозер, руководитель службы безопасности «Фармкора», 41-летний выходец из ФСБ, имел внешность разведчика: он был абсолютно неприметен. Среднего роста и телосложения, в русых с проседью волосах намечались залысины. В толпе становился неразличим и неузнаваем. При этом обладал четким логическим мышлением и, что особенно нравилось шефу, не курил и не употреблял алкоголь.
— Антон, — обратился к нему Коростелев, когда Мозер зашел в кабинет, — присаживайся, пей кофе. Все готово для поездки в Ржев?
— Да, апартаменты заказаны, вертолет заправлен, местные власти предупреждены.
— В курсе, что там сейчас творится?
— Разумеется. Уже ваши коллеги в Госдуме обсуждают, по всем каналам шум идет. Не боитесь заразиться?
—Я гепатитом в детстве переболел, у меня иммунитет. А людям надо помочь, все-таки мой округ.
— Ну да, ну да. А ничего, что эти люди прокатили вас на выборах?
— Это в данный момент не важно. У них завтра в десять тридцать совещание по вспышке, значит, к семи мне машину. Кто со мной полетит?
— Эдик. Я его проинструктировал. Кстати, как здоровье Алевтины Степановны?
— Говорит пока невнятно, но все понимает. Я ей сказал, что мы выяснили, кто это сделал.
— Надеюсь, это поможет ей поправиться.
— Не сомневаюсь… Я ужинаю с ребятами из министерства, закончим часов в девять, переночую в городской квартире.
— Хорошо, к семи Эдик подъедет.
РЖЕВ
Гепатит вполз в Ржев в самую нежную пору года, когда благоухает сирень, распускаются пионы и зацветает жасмин. С первых чисел июня в старенькую, с обветшавшим фасадом, двухэтажную инфекционную больницу на улице Революционера Кривощапова стали привозить одного за другим заболевших. Они начали поступать в пятницу, за выходные палаты оказались переполнены, новых пришлось помещать в коридоре. К понедельнику больных лежало более пятидесяти, но поток не останавливался. Стало ясно: в городе происходит что-то ненормальное, нужно срочно готовить места в других стационарах. Глава города Храмов с утра названивал в СЭС.
— Работаем, Василий Александрович, — отчиталась начальница санэпидемстанции Марина Кротова, — проверяем все источники водоснабжения, шерстим пищевые предприятия. Заболевших опрашиваем. Сложность в том, что заражение могло произойти за месяц до госпитализации.
— Марина, звонили из области, их уже Москва напрягает. Надо срочно выявлять причину.
—Гепатит А связан с водой, в этом направлении и копаем. Как только что-нибудь выясним, сразу отзвонюсь.
— Давай, я постоянно на связи.
К вечеру число больных перевалило за семьдесят, причем поступали они со всех концов города. Самое неприятное, что о вспышке гепатита в Ржеве немедленно сообщили по центральным радио- и телеканалам. И потом каждый выпуск новостей начинался с ржевской темы, которую теперь обсуждала вся страна…
Поскольку вода в микрорайоны подается из разных источников — где-то от двух волжских водозаборов, где-то из артезианских скважин — стало ясно, что причина не в водопроводе. Многие заразившиеся вспомнили, что пили лимонад местного производства — в конце мая стояла жаркая погода, напитки пользовались спросом.
— Похоже, — доложила главе Кротова ближе к полуночи, — на пивзаводе начудили.
— Точно, не ошибка?
—27 опрошенных подтвердили, что пили в последнее время ржевский лимонад.
— Ну, и что? Я тоже его пью.
— Значит, вам повезло. Других версий у меня нет. Мы взяли 60 проб из источников водоснабжения, там все чисто.
— И что будем делать?
—Я подготовила распоряжение о закрытии завода и изъятии их продукции из магазинов.
— Добро, буду звонить губернатору.
НЕЗВАНОВЫ
Лиза не возвращалась, и отец, метавшийся по квартире, как человек из очереди, на котором кончилось пиво, рыкнул на жену: «Звони Лизке, куда она провалилась?» Мария Васильевна выжала половую тряпку, вытерла руки и отправилась в спальню. Сашу уже увезли на «Скорой помощи». Через некоторое время она с озадаченным видом передала телефон супругу: «С тобой Валерий Иванович хочет поговорить». — «Этот-то крендель с какого боку?» — «Сейчас узнаешь, с какого».
— Виталий Николаевич, — заговорил Мальков, — пусть Лиза у меня останется. Если она заболеет, все пойдет прахом.
— Ты соображаешь, что несешь? Тебя что, на молоденькую потянуло? Чтобы Лизка через пятнадцать минут дома была!
— Нет, она будет жить у меня до соревнований. Если Лиза выиграет Европу, в университет ее возьмут без экзаменов.
— Каких экзаменов? Не понял ни хрена, — Незванов стал яростно трясти телефон, в котором что-то шуршало.
— Я говорю, если Елизавета победит на первенстве Европы, поступит в универ без экзаменов.
— В гробу я видел вашу Европу, она и так поступит. Лизка если не придет, я тебя привлеку за малолетку, понял?
— Вас, похоже, будущее родной дочери не волнует... И давайте на этом закончим разговор.
Виталий Николаевич долго тупо смотрел на замолчавший телефон, потом отправился на кухню к жене: «Что у тебя с трубкой? Шумит, ничего не слышно…»
— Не знаю, два дня назад началось, надо в ремонт нести.
—Говорил я тебе, нечего Лизке этой дурацкой борьбой заниматься, а ты «пусть, пусть».
— Лучше, чтобы она по улицам болталась, курила да пиво пила? Гены-то никуда не денешь.
— Вот и ходила бы на гимнастику. Когда ее этот умник переманил, ты и слова не сказала. Что за спорт придурочный? Кто кого перетолкает, идиотство какое-то.
— В гимнастике бы она ничего не добилась, а тут Россию два раза выиграла.
— Твоя Россия теперь у тренера ночует. Вот в подоле принесет, сама будешь расхлебывать.
— Ты чего городишь-то? Валерий Иванович порядочный человек.
— Я с этим порядочным еще разберусь.
Мария Васильевна ничего не сказала, потому что вспомнила, каким взглядом Лиза смотрела на тренера, когда соревнования проходили в Ржеве. А еще у девушки в комнате хранилась кружка, специально купленная для наставника на случай, если он придет в гости. Как-то мать спросила: «Он что, из обычной не попьет?» На что получила ответ: «Батек его терпеть не может; если Валерий Иванович у нас появится, только в крайнем случае. И кружка нужна будет особенная».
РЖЕВ
В клубе железнодорожников, где проходило экстренное совещание по гепатиту, атмосфера была тревожной. Приглашенные руководители предприятий негромко переговаривались. Главврач ЦРБ Михайлов, высокий и широкоплечий брюнет с густой копной волос, немного сутулясь, что-то втолковывал в проходе директору пивзавода Панкову, который скептически улыбался. Журналисты сидели наготове с блокнотами и ручками. Наконец, появились Храмов с Кротовой, представлявшие собой полную противоположность. Впереди шествовал дородный, круглолицый, с тщательно уложенной седеющей шевелюрой глава, а за ним семенила на высоких каблуках маленькая, с пышной прической, руководительница санэпидстанции. Они поднялись на сцену, где не было ничего, кроме микрофона. «Так, товарищи, — начал Храмов, подойдя к краю сцены и не обращая внимания на микрофон, — ситуацию вы все знаете, повторяться не буду. За пять дней уже 77 заболевших, в том числе 23 ребенка. Правильно я цифры называю, Федор Григорьевич?» — «Да, совершенно верно», — подтвердил с места главврач. В этот момент в зал быстрым шагом вошел Коростелев в сопровождении охранника.
— Павел Степанович, — увидел его Храмов, — проходите на сцену. Вот, товарищи, депутат Госдумы прибыл. Мы ему слово предоставим, а пока Марина Станиславовна доложит обстановку.
— Обстановка непростая, — неожиданным для ее комплекции низким грудным голосом заговорила Кротова. — Налицо вспышка гепатита А. Количество больных аномальное для нашего города, у нас одновременно больше шести никогда не было. Проводится огромная работа по выявлению источника заболевания, лаборатория работает практически круглосуточно. Исходя из выявленных фактов, принято решение остановить работу пивзавода…
— Объясните, — выкрикнул из зала Панков, — почему наш завод закрыли?
— Опрашивали больных, многие сказали, что в мае пили ржевский лимонад.
— Наши работники пьют только свои напитки, и ни один не заболел.
— У ваших давно иммунитет, — парировала Кротова.
— Вадим Петрович, давайте прекратим перепалку, — вмешался Храмов, — решение принято, оно не оспаривается. Нам надо срочно организовать койки в других стационарах и начать вакцинирование.
— Можно мне сказать? — попросил слово Коростелев.
— Конечно, Павел Степанович, подходите к микрофону.
— Вакцина против гепатита А недешевая, в аптеках стоит в среднем 600 рублей. Мы поставим в Ржев тысячу бесплатных доз, кроме того, пришлем капельницы и витаминные препараты. Если этого количества не хватит, готовы реализовать городу дополнительно вакцину по ценам значительно ниже рыночных. И в дальнейшем оказывать всяческое содействие. Давайте вместе исправлять ситуацию.
— Спасибо, Павел Степанович, — поблагодарил глава города. — Ваша помощь более чем кстати. И еще одна просьба. Вы там ближе к федеральным СМИ, нельзя ли повлиять, чтобы поменьше вещали о нашем городе? У них что, других новостей нет?
— Вы же знаете, Василий Александрович, что у нас свобода слова. Но попробую что-то узнать. Кстати, я хотел бы переговорить после совещания с директором пивзавода, останьтесь, пожалуйста.
— Да, мы уже заканчиваем, — заключил Храмов. — Все, товарищи, все свободны, остальные вопросы будем решать в рабочем порядке.
— Эдик, подожди меня в машине, — бросил Коростелев, спустившись со сцены, подскочившему бодигарду. После чего подошел к ждавшему его Панкову. — Вадим Петрович, я правильно запомнил?
— Совершенно верно.
— Уверен, что ваше предприятие ни при чем. Слышал, прокуратура возбудила уголовное дело.
— Да, завтра приедут на завод, будут искать черную кошку в темной комнате. Представляете, Павел Степанович, как обидно, завод работает с 1871 года и закрывается только второй раз.
— А первый когда был?
— В войну. Открылись через четыре месяца после освобождения. Город в руинах, а напитки уже на прилавках.
— Надо же, и наша семья как раз в это время из эвакуации вернулась. Вот моя визитка, готов оказать любую помощь, у меня опытные юристы. Советовал бы вам оспорить в арбитраже решение о закрытии.
— Спасибо, мы подумаем.
ЮРБЮРО ЗОЛИНА
Распрощавшись с Коростелевым, Панков уселся в свой «Мицубиси» и отправился через старый мост в микрорайон Кранов. Район этот застраивался на закате СССР одновременно с реконструкцией краностроительного завода и был самым новым в городе. Эпоху раннего капитализма завод пережил тяжело, продукция его, ранее остродефицитная, вдруг оказалась невостребованной. И строить в стране перестали, и западные аналоги при сравнимой цене имели гораздо лучшие характеристики. Однако жилье здесь пользовалось спросом — и современное, и необходимая инфраструктура поблизости: школы, детсады, аптеки, магазины, почта, банк, остановка автобуса… Не хватало лишь спорткомплекса с бассейном, но его неподалеку возвело соседнее предприятие «Электромеханика».
Через десять минут Панков стоял перед вывеской «Юрбюро Золина». Офис располагался на первом этаже семиэтажки. Немного поколебавшись, директор пивзавода вошел внутрь и очутился в приемной, где за массивным столом сидел широкоплечий, коротко подстриженный молодой человек в камуфляжной форме. Он отвлекся от компьютера и обратился к вошедшему: «Вы к нам по делу?» — «Да, я хотел бы видеть Михаила Васильевича». — «Проходите, он в кабинете».
Михаилу Васильевичу Золину было 57 лет, он считался одним из самых опытных и уважаемых юристов в Ржеве, специалистом в любой области права. Как никак, за плечами более 30 лет работы в прокуратуре, где он прошел все ранги — от следователя до межрайонного прокурора. Выйдя в отставку, открыл юридическую консультацию. В бурные девяностые его услуги пользовались большим спросом, в одиночку он уже не справлялся, и через два года было зарегистрировано «Юрбюро Золина». В заместители Михаил Васильевич взял бывшего подчиненного Владимира Грибова. Тот долгое время работал следователем в прокуратуре, отличался скрупулезностью и дотошностью, но бумажная работа ему настолько осточертела, что стал запивать. Пока Золин был руководителем, закрывал глаза на эту слабость. Однако новый прокурор пагубное пристрастие Грибова терпеть не стал…
Владимир прозябал охранником на птицефабрике, когда его отыскал Золин. Михаил Васильевич предложил бывшему коллеге место заместителя при условии, что завяжет с алкоголем — и, к чести Грибова, тот превратился в трезвенника. Новая работа настолько его увлекла, что желание «смотреть в рюмку» безвозвратно ушло. Немногословный и неулыбчивый, Владимир Георгиевич к любому заданию относился максимально добросовестно и не успокаивался, пока не добивался результата. «Георгич всегда роет до дна и даже глубже», — с одобрением говаривал Золин.
Третьим сотрудником юрбюро стал Алексей Ковалев, который, прослужив несколько лет оперативником в угрозыске, ушел «по состоянию здоровья». На медкомиссии выяснилось, что у него проблемы с сердцем. Алексей был страшно удивлен, поскольку с детства занимался спортом, имел звание кандидата в мастера по боксу и на самочувствие не жаловался, разве что после серьезных нагрузок немного нарушался сердечный ритм. Диагноз, впрочем, не оспаривал, тем более что уже подумывал об уходе после очередного конфликта с начальником. Безработным ходил недолго, вскоре получил предложение от Золина. Именно Ковалев встречал в приемной посетителей — его брутальная внешность боксера-тяжеловеса в сочетании с камуфляжем производила впечатление солидности и надежности.
Золин пил свой традиционный утренний кофе с лимоном, когда в кабинет вошел человек лет пятидесяти — среднего роста, с солидным брюшком, вполне оформившейся лысиной и пристальным взглядом, про который в старину бы сказали: на три аршина в землю видит. Это и был Панков. Михаил Васильевич встал к нему навстречу и протянул руку. Они были знакомы, поскольку в прежние времена частенько встречались на совете директоров и заседаниях Городской думы.
— Вижу, — заметил директор пивзавода, — вы постройнели. Диета помогает?
— Да, Вадим Петрович, решил на старости лет взяться за себя — в бассейн хожу, по утрам трусцой бегаю по стадиону, гирями стал баловаться.
— Гири — это хорошо. Я тоже все хочу собой заняться, да времени не хватает. Теперь вот с гепатитом засада. Собственно, из-за этого я к вам и приехал.
— Слышал, решили желтуху на вас свалить?
— Им же надо стрелочника найти, губернатор дергает. Хотел попросить, Михаил Васильевич, чтобы вы со своими ребятами покопались, нашли настоящую причину. Чует мое сердце, что-то здесь нечисто.
— Может, конкуренты безобразничают? Давайте присядем, и вы все по порядку расскажете. Я только блокнот возьму. Кофе будете?
— Нет, давайте сразу к делу.
ЛИЗА НЕЗВАНОВА
Мои любимые литературные героини — шекспировская Джульетта и пушкинская Татьяна. Шекспира в школе не проходят, наверное, чтобы у девчонок не было соблазна последовать Джульеттиному примеру. Ведь итальянка влюбилась в Ромео, когда ей было 14 лет. И не просто влюбилась, а спала с ним. Татьяне было семнадцать, когда она втрескалась в Онегина. Правда, этот пижон на ее чувства не ответил, спохватился, когда уже было поздно. А больше всего в романе, который из всего класса я, похоже, прочитала одна, удивила няня Татьяны. Вернее, как она выходила замуж.
«Да как же ты венчалась, няня?»
— Так, видно, бог велел. Мой Ваня
Моложе был меня, мой свет,
А было мне тринадцать лет.
Ни фига себе семейная пара. Чем они, интересно, занимались в постели, может, в ладушки играли? В нашем классе никого, хотя бы отдаленно напоминающего Ромео, не было и в помине. Пацаны возились на переменах, курили втихаря, матерились, чтобы казаться крутыми — это выглядело просто глупо. Даже те, кто ходил на спортивные секции или качались, были примитивными, как амебы. Впрочем, и старшеклассники не лучше — разве что шуточки более сальные. Когда Валерий Иванович пришел к нам на гимнастику, сразу произвел впечатление: высокий, широкоплечий, обаятельный, весь какой-то супер. Стал агитировать девчонок заниматься сумо. Объяснял, что это новинка в нашей спортшколе, и уверял — попробуете, за уши не оттащишь. Но соблазнились только я и Танька Милованова. Она — потому что надоело постоянно сидеть на диете, ну, а я — из-за Валерия Ивановича. Очень захотелось у него заниматься, тем более что наша тренерша Майя постоянно ко мне цеплялась: то носок не тяну, то спину не выпрямляю. В общем, я стала ходить на сумо. Физухой мы занимались в спортзале нашей школы, а на ковре — у самбистов. Быстро прибавила в весе, потому что стала есть что хочу.
Валерий Иванович, можно сказать, влюбил меня и других девчонок в борьбу, которую глупые люди называют «толкотней». Вроде все просто: надо выпихнуть соперницу из круга. Но тренер внушал: вы должны быть не только более ловкими и сильными, а еще и умными. Переиграть, перехитрить оппонентку, заманить в сети и победить неожиданным приемом. Я млела, если Валерий Иванович хвалил меня и называл умницей, особенно когда я прыгала сальто или делала колесо. Наши тренировки были интересными: мы кувыркались, бегали наперегонки, нагруженные блинами от штанги, таскали друг друга за ноги, как тачку, соревновались, кто больше прыгнет на скакалке. Но больше всего я ждала отработки приемов с тренером. Во мне все замирало от его прикосновений, хотя, понятно, старалась не подавать вида. На первых же областных соревнованиях в Осташкове я победила, хотя в этом городе девчонки очень сильные и занимались сумо уже несколько лет. После финальной схватки Валерий Иванович обнял меня, а на обратном пути сказал, что я стала кандидатом в сборную области.
Батек, узнав про мой уход из гимнастики в сумо, скривился. А выяснив, что тренер — молодой мужчина, совсем съехал с катушек. Вопил: «Он вас там лапает?» Еле мама его успокоила. Потом опять уехал на вахту в Москву, и все вздохнули с облегчением. А я через два месяца заняла первое место на турнире в Питере, и меня заметили тренеры сборной страны. Валерий Иванович радовался, как ребенок, даже захотелось поцеловать его в счастливую физиономию. Для меня составили индивидуальную программу, нагрузки резко возросли, зато Валерия Ивановича я стала видеть еще чаще. Но в дни без тренировок хандрила и вспоминала строчки из «Евгения Онегина»: «Я утром должен быть уверен, что с вами днем увижусь я...» А потом случилась моя травма.
РЖЕВ
Между тем болезнь накрывала город, как желтое токсичное облако. Вспышка быстро превратилась в эпидемию. Количество заболевших исчислялось сотнями, и поток не иссякал. Поскольку гепатит на дому не лечится, в городе были задействованы все свободные площади в стационарах, профилакториях и даже в наркологическом диспансере. Больных буквально некуда было девать. Храмов в ежедневных телефонных отчетах перед областью твердил, как мантру: «Ситуация под контролем». Однако до контроля было так же далеко, как до Юпитера. Федеральные СМИ продолжали нагнетать обстановку, регулярно сообщая пугающие цифры. Ржев стал страшилкой для всей страны. Последовали предложения некоторых депутатов Госдумы объявить карантин и чуть ли не обнести заразный город колючей проволокой. До этого не дошло, но продукцию ржевских предприятий даже в соседних районах брать перестали и отменили межобластные автобусные маршруты, кроме направления на столицу.
Ржевитянам в качестве профилактики было рекомендовано соблюдать строжайшую чистоту: не пить сырую воду, тщательно мыть фрукты, овощи, ягоды, посуду, чистить зубы только кипяченой водой. Люди с раннего утра занимали в поликлинике очередь на вакцинацию. Вакцину с легкой руки журналиста «Ржевских известий» Владимира Костина называли «коростелевской». Все разговоры в городе сводились к одному. Но, удивительное дело — в виновность пивзавода народ не верил, что доказывали соцопросы. Более того, многие жалели, что летом нет в продаже ржевских напитков, и выражали готовность покупать их без опаски, когда снова появятся. Да и вообще, горожане продолжали жить обычной жизнью: справляли свадьбы и юбилеи, сидели по вечерам в кафешках, по выходным выезжали на шашлыки. И жалели, что местные власти отменили день города, обычно праздновавшийся в конце июня.
Зато открытие картинной галереи откладывать не стали. О галерее в городе говорили давно. Ржев традиционно славился художниками, к тому же ежегодно проводились пленэры, по условию которых участники дарили выставочному залу картины. Живописных работ в запасниках набралось столько, что их буквально негде стало держать. Исторические здания, в которых можно было устроить не только галерею, но и хранилище, в городе имелись. Однако их ремонт и реконструкция требовали таких средств, коих не было ни в областном, ни тем более в местном бюджете. Когда Павел Степанович Коростелев принял решение баллотироваться в Госдуму по Ржевскому округу, мэр Храмов вскользь упомянул об этой проблеме, не надеясь, что фармакологический король обратит на нее внимание. Тот неожиданно проявил живейший интерес, особенно увидев так называемый «особняк Немилова», который безнадежно разрушался.
«Я помню его с детства, — объяснил Павел Степанович, — мы жили в землянке неподалеку, в этом доме в войнушку с ребятами играли, громили фашистов».
КОНЕЦ ОЗНАКОМИТЕЛЬНОГО ОТРЫВКА. ПОЛНЫЙ ТЕКСТ КНИГИ -- 222 СТРАНИЦЫ.
По вопросам приобретения книги обращаться по телефону 8-910-936-13-37, Андрей
Также книгу можно купить на Авито: https://www.avito.ru/rzhev/knigi_i_zhurnaly/detektiv_andreya_simonova_tayna_rzhevskogo_gepatita_7295757462