Старшие товарищи одобрили, сами юные защитники тоже, кто ж не хочет в кино сниматься, правильно? И вот уже на полуторках по Москве 50-х годов едут полуторки с прицепленными к ним зенитками. В полуторках школьники в форме давно прошедшей войны, но... Они настоящие. И видят товарищи военные, видят ветераны — настоящие они.
"С радиоделом… В общем, отругала меня товарищ комиссар за попытку объять необъятное, так что подождет радиодело, а сейчас вся Москва ошарашенно наблюдает то, чего пятнадцать лет не видела — три полуторки везут зенитки и подростков. Мы едем туда, где в далеком году стояла наша батарея — на тогдашнюю окраину Москвы. Киношники уже там, а мы едем, чтобы почувствовать настроение. И звенит над утренним городом народная песня, возникшая тогда же: «Прости-прощай, Москва моя родная, на бой с врагами уезжаю я…»"
Ставшие любимыми на войне, притягиваются к своим девочкам. Через коридор, нет ли, но они притягиваются, потому что нет ничего их дороже. И так же политрук Виталька — в какой-то момент, между съемочными сценами появляется он, позвав свою Наташку. Моментальное узнавание, будто сами души распознают друг друга и вот уже Наташка понимает. А еще понимают юные защитники, и режиссер, просто замерший от зрелища, которого не видел двенадцать лет. Не может быть таких чувств у совсем юных детей или... может?
"— Вера! — слышу я краем уха. — Вызови-ка через штаб Ингу Яковлевну, у нас сюрпризы неожиданные.
— Есть! — отвечает ей телефонистка наша, а я не могу от Витальки отцепиться.
Просто не могу, и все, ведь без него мне плохо было очень. И кажется мне, очень он понимает это, да и никто не пытается нас разлучить сейчас. И будто проходит год целый, когда он меня усаживает на станину нашей пушки. И сам рядом садится, но молчит. Я же в себя прийти пытаюсь, что мне не сразу удается.
— Да, товарищи, — очень удивленный товарищ режиссер совсем рядом обнаруживается. — Давно я такого не видел. Даже слов нет.
— Это Виталий, — объясняю я ему, хоть и неоткуда ему знать, кто это, но кивает он.
— Это Виталий, — соглашается со мной товарищ режиссер. — И оба вы с фронта только что буквально. Потому что такое сыграть невозможно, а вам двенадцать и чувствовать так не ко времени."
Они погибли. И Наташка, и Виталий ее — оба они погибли на войне и пройдя коридором обрели возможность прожить свое детство, дружить, любить и радостно улыбаться, глядя в совершенно точно мирное небо. Они оба совершенно точно заслужили это право — быть, наконец, счастливыми, разве нет? #процесс #цитатки #писательство
