Слышь, братва. Здорово. Это я, Серёга Десантник, пишу вам из нашей малярийной, но гордой станицы Чир. Тут у нас, на окраине цивилизации, где интернет ловит только если на берёзу залезть, творятся такие гастрономические ужасы, что даже в учебке такого не показывали.
Жена моя, Ирина Анатольевна, — это не просто женщина. Это ходячий биологический терроризм с половником. Её «кулинарный талант» — это когда ты смотришь в кастрюлю и не можешь понять: ты сейчас борщ варишь или химическое оружие массового поражения? Она не признаёт ни рецептов, ни законов физики, ни инстинкта самосохранения. Её кухня — это филиал преисподней. Там из двух дошираков и просроченной тушёнки может родиться «шедевр», о котором потом неделю судачат на всех лавочках у сельпо.
Вчера эта валькирия решила, что нам нужен рассольник. Ну, окей. Я-то думал, щи там или солянка... Но нет.
— Серый, — говорит, — доставай из морозилки уши и почки.
Я чуть с табуретки не упал.
— Какие уши? Чьи?
— Свиные, деил! И почки. И огурцы маринованные тащи.
Я смотрю на этот набор для вивисекции и понимаю: сегодня мы либо поедим, либо станем героями криминальной хроники. Бульон закипел. В этом адском вареве плавают уши, похожие на использованные презервативы из ларька у трассы, и почки, которые явно при жизни чем-то сильно провинились перед природой.
А она уже за жаровню взялась. Моркови накрошила столько, что можно было кролика год кормить. Лука — как на свадьбу для роты ВДВ.
— Много не мало! — орёт.
Зашкворчало так, что у соседского кота шерсть дыбом встала. Огурцы туда бах! А они, падлы, пресные оказались. Ирина Анатольевна бровью не ведёт. Достаёт из закромов банку «домашнего томата». По консистенции — как смола для заливки окопов.
— Ща мы его! — говорит.
В эту томатную лаву летит всё: яблоки (на хрена?!), перец (зачем?!), и, по ходу, туда же она вылила остатки прошлогоднего компота из алычи. Я стою в противогазе (образно) и смотрю, как эта алхимическая бурда тушится под её «чутким руководством». В бульон летят картошка и какая-то булгур-шмулгур. Сверху всё это посыпается шкварками, которые шкворчат так жалобно, будто знают свою судьбу.
На закуску эта кулинарная маньячка решила испечь пышки. Масла в доме не оказалось? Не беда! Для Ирины Анатольевны законы термодинамики — пустой звук.
— Вода есть? Есть. Соль есть? Есть. Разрыхлитель? На!
В миске происходит хтонический ужас. Тесто получается такой консистенции и цвета, что я сначала подумал: она туда цемент для фундамента замешала или клей «Момент». Но нет. Это были пышки.
Она их на абсолютно сухой сковороде жарит. По кухне пошёл такой запах горелой резины и палёных волос, что я заподозрил неладное. Выглядели эти «пышки» как резиновые блины от трактора «Беларусь». Но Ирина Анатольевна невозмутима как сфинкс.
— С чесноком и майонезом — зашибись будет!
И ведь пошла же эта дрянь! Я съел две порции. Сам. Не знаю как. Может, это был стокгольмский синдром или просто мозг отключился от шока. Я попросил добавки.
— Красота и вкусно! — резюмирует моя мучительница, вытирая пот со лба тыльной стороной руки в муке. — Но я свои вкусы не навязываю. Кому что нравится, тот тем и питается.
На ужин был простой винегрет. Ну как простой... Она его заправила майонезом так щедро, что он стал похож на строительный раствор для кладки кирпича.
Так прошёл ещё один день в Чире. А Ирина Анатольевна уже присматривается к банке с кабачковой икрой и думает: «А что, если добавить её в борщ?».
**Короче.** Все совпадения случайны. Но если вы вдруг встретите в Чире женщину с кастрюлей подозрительного вида — **БЕГИТЕ!** Или зовите на помощь... хотя кого тут звать... МЧС до нас не доедет, у них УАЗик по такой грязи не проедет.
Ваш Десантник Серый,
*Чирская аномальная зона*