В IX веке жители Старой Ладоги ели на ужин рыбу, чья икра сегодня уходит по цене небольшого ремонта в ванной — десятки тысяч рублей за килограмм. Российские археологи перебрали 67 тысяч костей и установили: в Волхове плавали гиганты размером с малолитражку, а ладожане их регулярно вытаскивали и солили в бочках.
как город может за пару веков разлюбить рыбу, которую раньше ловил каждое лето мешками.
Что нашли в земле под Старой Ладогой
Команда Натальи Григорьевой из ИИМК РАН (Института истории материальной культуры) вместе с археозоологами Института экологии растений и животных УрО РАН перелопатила 67 тысяч костей животных, собранных при раскопках Земляного городища Старой Ладоги в 2011–2013 годах.
Раскопки шли под руководством Анатолия Кирпичникова — патриарха ладожской археологии, копавшего здесь больше полувека.
Результат вышел впечатляющий. В самых ранних слоях, начала IX века, кости рыб составляют от до 83% всех находок животных. Из этой массы на долю атлантического осетра приходится 34% всей костной коллекции.
Тут сделаю важную оговорку: археологи находят не готовое меню, а мусор. Кости в раскопе показывают, что разделывали, выбрасывали и что выжило в земле. Это не фотография обеденной тарелки, а след хозяйственной системы.
Однако след такой плотный, что спорить с ним трудно, в ранней Ладоге рыба была одним из главных ресурсов и питания, и торговли. А осётр в этом ансамбле самый эффектный солист.
Осетр явно превосходил всех остальных рыб вместе взятых.
Доисторический гигант из мезозоя
Атлантический осётр — рыба, увидев которую современный спиннингист молча сядет на берег. Параметры взрослой особи звучат как технические данные малолитражного автомобиля:
Длина — до 3 метров.
Вес — до 300 килограммов.
Возраст — несколько десятков лет.
Поставьте такую рыбу хвостом вниз — она упрётся в потолок обычной городской квартиры. Триста килограммов — это взрослый амурский тигр или хороший концертный рояль.
Сам этот гигант — натуральное живое ископаемое. В скелете у осетра много хряща, а наружную броню заменяют ребристые костные щитки-жучки. Архаичная и эффективная конструкция.
Группа осетрообразных уходит корнями в мезозой, отсюда и титул «живых ископаемых». Современный атлантический осётр — конечно, не буквально ровесник тираннозавра, а потомок очень древней линии. Но и этого хватает, чтобы при взгляде на эту рыбину захотелось снять шляпу.
Сезонный банкомат на Волховских порогах
Атлантический осётр — рыба проходная. Большую часть жизни он нагуливает массу в Балтике или в самом Ладожском озере, а потом идёт вверх по рекам на нерест. Для рыбака это идеальный подарок природы: не надо гоняться за рыбой по всему водоёму, достаточно ждать в правильном месте в правильное время года.
Как пошутил один мой знакомый финансист и заядлый рыбак:
Такая рыба - это сезонный банкомат, который сам приходит к окошку. С процентами.
«Правильным местом» в случае Ладоги были, по всей видимости, Волховские пороги — примерно в десяти километрах выше по течению.
Сейчас они скрыты под водохранилищем ГЭС, а тогда это было мелководье с каменистым дном и сильным течением. Для рыбы — естественная нерестовая зона. Для рыбака — узкое место маршрута, где осётр шёл предсказуемо и медленно. А предсказуемость в промысле это половина победы.
Осётр был, по сути, идеальным городским ресурсом. Огромный, жирный, белковый, идёт по расписанию, ловится в одной зоне, легко солится и сушится. Высококалорийный продукт длительного хранения, который мог не только кормить ладожан зимой, но и уходить с торговыми караванами в Скандинавию, Византию и на арабский Восток. Именно осётр, по выводам исследователей, наряду с пушниной заложил финансовый фундамент ранней Ладоги ещё до того, как город начал получать арабское серебро мешками.
Как вытащить монстра из ледяной воды
Снасти ладожских рыбаков археологи находят в культурном слое: крупные кованые крючки, железные гарпуны-остроги, наконечники массивных багров, поплавки из сосновой коры. По этим находкам и этнографическим аналогиям реконструируется промысел.
Главной снастью, вероятно, был самоловный продольник — длинная бечева с десятками огромных крючьев без всякой наживки. Осётр шёл против течения, цеплялся боком — и всё.
А вот затащить попавшегося монстра в лодку это серьезная задача, прям отдельное сражение.
Даже не самая крупная взрослая особь — это десятки и сотни килограммов мышц, удар хвоста переворачивает плоскодонку, костяные жучки рвут руки и одежду. Чтобы его затащить в лодку работала команда из трёх-четырёх крепких мужиков, в ход шёл железный багор. Часть промысла шла и в тёмное время — на проходе рыбы, при коллективной ловле, с факелами на лодках.
Если кажется, что современная рыбалка с надувной лодки и эхолотом — это адреналин, попробуйте ночью на деревянной плоскодонке тащить из чёрной ледяной воды разъярённое существо ростом с полтора вас. Без жилета, без рации, без МЧС за плечом.
Визига, балыки и икряные блины
Рыбу разделывали прямо у воды: солили, вялили на ветру, зимой замораживали. Спинки шли на балыки, это был деликатес холодного вяления.
Логика безотходного использования крупной рыбы у речных народов очень древняя, и поздняя русская кухня хорошо показывает, что умели делать с осетром в принципе.
Из хребта вытягивали визигу — упругую хорду вдоль всего тела. Её сушили и потом клали как начинку в пироги: визига в тесте была классикой русского стола вплоть до XIX века. Уже в «Домострое» XVI века описаны «икряные блины»: икру долго взбивали, протирали через мелкое сито, мешали с мукой и жарили. Получались блины почти без муки и яиц.
Куда пропал осётр
Со второй половины IX века доля рыбных остатков в раскопках начинает снижаться, а на первый план выходит придомовое скотоводство — коровы, свиньи, овцы.
К XVII веку рыболовство на исследуемом участке Земляного городища практически сходит на нет. Что именно случилось точно не известно. Возможно, интенсивный промысел давил на популяцию осетра. Возможно, разделку рыбы перенесли в другой район города (и это место просто пока не нашли археологи). Возможно, обе причины сработали разом. По одним только костям из одного раскопа отделить экологический спад от хозяйственных перестроек невозможно.
Весьма вероятно, что и активное сельское хозяйство просто вошло у местных в привычку и постепенно его продукты стали вытеснять в рационе рыбу.
Но настоящая трагедия атлантического осетра случилась намного позже.
В 1926 году заработала Волховская ГЭС. Плотина перекрыла рыбе путь к нерестилищам на тех самых порогах. Биологи того времени посчитали, что осётр — рыба бесперспективная, и рыбоходов в проекте предусмотрено не было. К плотине прибавились перелов в Балтике, загрязнение и разрушение нерестилищ в других реках бассейна. Эти факторы работали вместе и вместе же поставили на ладожском осетре крест.
Последние достоверные поимки в наших водах относятся уже к концу XX века: атлантического осетра ловили в Ладожском озере в июне 1984 года (длина 155 сантиметров, вес 26 килограммов) и в Неве в 1994-м. По меркам ладожан IX века это щуплые подростки.
Сегодня региональная популяция осетра в Ладоге, Неве и Финском заливе считается исчезнувшей.
Сегодня осетровая икра в магазине — почти всегда продукт аквакультуры. Вырастить осетра в хозяйстве человек научился. А вот вернуть в реку проходного дикого осетра — задача из совершенно другой лиги. Ему нужны не корма, а свободные нерестовые маршруты, чистая вода и время, которого у вида уже почти нет.