Посвящается 100-летнему юбилею перехода московской пожарной охраны полностью на автомобили.
Данная статья написана совместно с Олегом Кирилловым.
В эти весенние дни 2026 года исполняется ровно 100 лет событию,
про которые сейчас мало кто помнит. А многие даже не знают...
2 апреля 1926 года в газете «Вечерняя Москва» появилась заметка под названием «Прощайте москвичи/оригинальный кортеж». Вот дословная цитата первых двух абзацев оттуда:
«На днях население Москвы увидит совершенно исключительное зрелище: прощание конного обоза с москвичами.
В связи с полной автоматизацией московской пожарной команды, весь конный обоз переводится для работы в уезды и покидает Москву, в которой работал 103 года, т.е. с момента основания пожарной команды».
Тут стоит сразу пояснить про «103 года с момента основания пожарной команды». Дело в том, что в 1823 году было введено всего лишь новое штатное расписание московской пожарной команды. Но по непонятным причинам в 1923 году это событие трактовали как дату создания профессиональной пожарной команды в Москве. Поэтому было принято решение отметить «100 летний юбилей» с момента её образования и вести историю именно с 1823 года. На самом же деле профессиональная пожарная команда в Москве была создана на 19 лет раньше, указом императора от 31 мая 1804 года. В дальнейшем эту ошибку исправят, однако в середине 1920-х ещё считали от 1823 года.
Но вернёмся к заметке в «Вечерней Москве», в конце которой были следующие слова:
«На следующий же день имеется ввиду устроить демонстрацию заменившего конный обоз автомобильного транспорта пожарной команды с участием вновь прибывших в Москву заграничных машин. /.../ В обеих процессиях по городу пройдёт до 200 лошадей и несколько десятков пожарных автомобилей».
Однако уже 6 апреля 1926 года в той же газете «Вечерняя Москва» появляется дополнение к предыдущей заметке, где говорится о том, что анонс прощания конного обоза пожарной команды с москвичами вызвал большой интерес у читателей. В газету последовали обращения с просьбой указать точную дату ожидаемого события. Но в редакции ответили: «что день процессии пока ещё не определён, по-видимому, процессия состоится в середине апреля».
НЕМНОГО ОБ ОБОЗЕ
Тут позволю себе вернуться лет на двадцать назад от описываемых событий и вкратце рассказать, что входило в состав конного обоза московских пожарных в начале ХХ века. Описание обоза составлено на основе ежегодных отчётов (1907 г., 1911-1913 гг.) московского брандмайора.
В составе московского пожарного обоза были следующие конные ходы:
– Пожарная линейка для вывоза личного состава. Линейка – это конный экипаж с продольной посадкой пассажиров. В XIX веке пожарные линейки были большие и громоздкие, на них выезжало по 18-20 человек, и запрягались они четырьмя лошадями. В каждой части было по одной такой линейке.
Но уже в начале 1910-х годов появились облегчённые линейки, запряжённые парой лошадей, на которых выезжало 8-10 пожарных. И теперь таких линеек в пожарных частях стало по две. Стоит отметить, что облегчённые и укороченные линейки стали намного манёвренее, особенно на узких улочках. Состав пожарно-технического вооружения, вывозимого на линейке, опишу цитатой московского брандмайора из отчёта за 1907 год (оригинальная стилистика сохранена, в скобках мои пояснения):
«1) Гидропульт (маленький ручной насос, забирающий воду из ведра), который избавляет от потребности пускать воду из водопровода при незначительных пожарах и тем не даёт убытка водою (т.е. маленький расход воды у гидропульта позволяет не затапливать нижние этажи).
2) Спасательный снаряд «Кенига», дающий возможность безопасно спасать даже женщин и детей.
3) По 7-9 спасательных верёвок для пожарных, употребляемых (применяемых) при помощи карабина.
4) Электрические ножницы и перчатки (имеются ввиду диэлектрические инструменты для резки проводов под напряжением).
5) Лампа Деви (кликабельно).
6) Пила, позволяющая действовать смотря по надобности одному или двум.
7) Трёхходный кран для разветвления водопроводной линии на несколько стволов (сейчас это называют трёхходовым разветвлением для рукавных линий)».
– Трубный ход. Пожарными трубами тогда назвали ручные насосы.
Т.е., выражаясь современным языком, это был насосный ход.
– Бочечный ход для доставки воды.
– Рукавный ход (рукавный возок), вывозивший рукава и стендеры (водозаборные колонки). Каждый возок имел по 16 рукавов на специальных катках (катушках).
– Лестничный ход (конная механическая лестница). Кроме непосредственно механической лестницы этот ход дополнительно комплектовался вспомогательными лестницами: французской раздвижной двухколенной, тремя штурмовыми и лестницей–палкой.
На лестничных ходах дополнительно вывозили длинные пожарные багры.
В отчёте за 1907 год московский брандмайор называет механические лестницы очень полезными для работы на пожаре. Но при этом он упоминает, что они очень громоздкие, имеют большой вес и поэтому тяжелы в работе. А на их установку требуется много времени. Механические лестницы для московского обоза изготавливались в мастерских пожарного Депо при Пречистенской части. В том же отчёте брандмайор упоминал, что в Германии заказана механическая лестница с поворотным кругом на конном ходу с большими колёсами, специально адаптированном для московских улиц. И об этой лестнице мы ещё вспомним ниже...
– Багорный ход (иногда встречается «багровый ход», ранее «крючечный ход»), вывозивший большие багры, вилы и ручную раздвижную лестницу. Как правило, багорные ходы были в частях, не имевших больших механических лестниц на конном ходу.
– Тёплый чан (железная бочка с топкой), предназначенный для нагрева и доставки горячей воды при тушении пожара в условиях отрицательных температур. Горячая вода прокачивалась через рукава и трубы (насосы), предотвращая их замерзание. Тёплый чан представлял собой металлический котёл с топкой, поставленный на деревянную платформу.
– Паровой насос (паровая машина) на конном ходу. Паровой насос – это своеобразная вершина эволюции конного обоза. Его устройство можно сравнить с паровозом или пароходом. На паровом насосе тоже имелся герметичный котёл с водой, под которым находилась топка. Огонь в топке нагревал воду в котле до кипения, а образовавшийся пар создавал давление, заставляющее работать насос. Но эта штука была весьма противоречивой. С одной стороны, огромным достоинством этой машины была возможность подавать воду под большим давлением и на дальние расстояния без усилий человека, как на ручных насосах. Особенно актуально это было при тушении верхних этажей (выше 3-го) и при удалённости очага пожара от водоисточника. С другой стороны, был и существенный недостаток. Паровые насосы очень долго «набирали пары», т.е. рабочее давление. На это уходило минимум 15-20 минут. Разводить пары (разжигать топку) надо было ещё в части при сборе и выезде по тревоге, чтобы во время следования на пожар давление в паровом котле успело подняться. Но в воспоминаниях ветеранов упоминались случаи, когда даже уже прибывший паровой насос «...так долго набирал пары, что сгорело три этажа». К тому же паровые машины были очень дороги в обслуживании и ремонте. Например, в отчёте брандмайора за 1906 год говорилось, что из имеющихся в наличии восьми паровых машин город выделяет средства на обслуживание только трёх из них. Тем не менее к 1911 году паровые машины были уже в 11 из 17 пожарных частей.
Линейки, бочечные, трубные, рукавные, багорные ходы и даже тёплый чан существовали как на колёсах (летний обоз), так и на санях (зимний обоз). Под колёса паровых насосов зимой крепили полозья, позволявшие тяжёлой машине передвигаться по снегу как на санях. А вот лестничные ходы даже в зимнее время оставались только на колёсах, обеспечивающих им манёвренность при установке. Ниже приведу список ходов в каждой из московских пожарных частей согласно отчёту брандмайора за 1907 год. Тот год стал последним в доавтомобильной эпохе московской пожарной охраны.
Городская часть:
1. Линейка
2. Рукавный возок
3. Механическая лестница
Мясницкая часть:
1. Линейка
2. Рукавный возок (2 шт.)
3. Паровая машина (в отчёте за 1907 год она отсутствовала, возможно из-за ремонта, но была в отчёте за 1906 год и появилась вновь в 1908 году)
4. Механическая лестница
Тверская часть:
1. Линейка
2. Рукавный возок
3. Механическая лестница
Пятницкая часть:
1. Линейка
2. Рукавный возок (2 шт.)
3. Паровая машина
4. Механическая лестница
Якиманская часть:
1. Линейка
2. Рукавный возок
3. Бочечные ходы (2 штуки)
4. Трубный ход
5. Багровый ход
Таганская часть:
1. Линейка
2. Рукавный возок
3. Бочечные ходы (2 штуки)
4. Трубный ход
5. Багровый ход
Арбатская часть:
1. Линейка
2. Рукавный возок
3. Механическая лестница
Хамовническая часть:
1. Линейка
2. Рукавный возок
3. Бочечные ходы (2 шт.)
4. Трубный ход
5. Багровый ход
6. Механическая лестница
Пресненская часть:
1. Линейка
2. Рукавный возок (2 шт.)
3. Бочечные ходы (2 шт.)
4. Трубный ход
5. Багровый ход
6. Паровая машина
7. Механическая лестница
Сущёвская часть:
1. Линейка
2. Рукавный возок (2 шт.)
3. Бочечные ходы (2 шт.)
4. Трубный ход
5. Тёплый чан
6. Паровая машина
7. Багровый ход
Сретенская часть:
1. Линейка
2. Рукавный возок (2 шт.)
3. Паровая машина
4. Механическая лестница
Сокольническая часть:
1. Линейка
2. Рукавный возок (2 шт.)
3. Бочечные ходы (2 шт.)
4. Трубный ход
5. Тёплый чан
6. Паровая машина
7. Багровый ход
Мещанская часть:
1. Линейка
2. Рукавный возок
3. Бочечные ходы (2 шт.)
4. Трубный ход
5. Механическая лестница
6. Багровый ход
Басманная часть:
1. Линейка
2. Рукавный возок (2 шт.)
3. Паровая машина
4. Механическая лестница
Лефортовская часть:
1. Линейка
2. Рукавный возок (2 шт.)
3. Бочечные ходы (2 шт.)
4. Трубный ход
5. Паровая машина
6. Багровый ход
Рогожская часть:
1. Линейка
2. Рукавный возок (2 шт.)
3. Бочечные ходы (2 шт.)
4. Трубный ход
5. Паровая машина
6. Багровый ход
Пречистенкая часть:
1. Линейка
2. Рукавный возок (2 шт.)
3. Паровая машина
4. Механическая лестница
Бочечные и трубные ходы находились только в частях, которые в ту пору располагались на городских окраинах, где часто отсутствовал водопровод, и были безводные районы. Но если в районе выезда этих частей пожар случался на улицах, где уже был водопровод, то на пожар следовали только линейка и рукавный возок. А трубные и бочечные ходы были обязаны оставаться в части на случай второго пожара. Что касается пожарных частей в центре города, то в некоторых из них не было вообще никаких насосов – ни ручных на трубных ходах, ни паровых. Только линейки, рукавные возки и мехлестницы. Но зато в районе выезда этих частей был водопровод с гидрантами, на которые устанавливались стендеры (колонки) с рукавных возков, и тушение осуществлялось без насоса, только напором от водопроводной сети.
В последующие года конный обоз немного менялся, в части поступали новые паровые машины, а также автомобили, заменявшие в первую очередь конные линейки. В 1918 году в Москве были созданы ещё две пожарные части – Всехсвятская (ныне 19-я ПСЧ) и Черкизовская (ныне 18-я ПСЧ). А в первой половине 1920-х как минимум три пожарных резерва: Останкинский, Ростокинский и Петровско-Разумовский. Точный состав их вооружения на тот момент неизвестен. Но учитывая, что это были городские окраины, то с большой долей уверенности можно говорить о наличии в этих частях и резервах трубных и бочечных ходов. К тому же в одном из дореволюционных отчётов московский брандмайор упоминал о том, что если городские власти решат вопрос об открытии новых пожарных частей на городских окраинах, то для них уже имеется резерв трубных и бочечных ходов, излишки которых изымались из действующих частей при поступлении новых ходов.
Кроме ходов с пожарным оборудованием в составе обоза каждой части выезжал вестовой. Пока обоз запрягался и собирался по тревоге, вестовой первым мчался к месту пожара верхом на коне. У него было две задачи. Следуя впереди обоза, он подавал сигналы в горн, сигнализируя о скором проезде пожарного обоза, чтобы пешеходы и извозчики освободили проезжаю часть, прижавшись к краю дороги. Ведь мчащиеся галопом лошади, да ещё с тяжёлым оборудованием обоза – это смертельно опасно. А зазевавшийся посреди дороги ротозей мог спровоцировать дорожное происшествие, в котором бы и сам погиб, и покалечил бы и пожарных, и их лошадей, и оборудование обоза со всеми вытекающими последствиями...
Другой задачей вестового было найти точное место пожара и, определив его, вернуться навстречу обозу, чтобы сказать точный адрес и показать короткий путь. Делалось это потому, что в те времена телефонная сеть не была достаточно развита, чтобы каждый очевидец мог позвонить в пожарную охрану и назвать точный адрес загорания (а до 1882 года телефонной связи в Москве вообще не было). Большинство пожаров замечалось по дыму или зареву с каланчи пожарной части. И обоз высылался в том приблизительном направлении, куда указал каланчёвый (дозорный на каланче). Вот поэтому точный адрес должен был уточнять вестовой, отыскав первым место пожара.
Ещё одной интересной деталью московского пожарного обоза были масти лошадей. В каждой пожарной части она была своя. И по масти лошади руководитель тушения пожара мог сразу определить, какая часть прибыла на пожар.
ПЕРВЫЕ АВТОМОБИЛИ
С 1907 года московские пожарные начинают постепенно осваивать автотехнику.
В самом начале года для выезда московского брандмайора был приобретён легковой автомобиль французской фирмы Chenard-Walcker («Шенар-Валькер»). В течении первого года машина нещадно эксплуатировалась, да так, что уже в мае 1908 года на собрании особого пожарного общества было решено купить ещё один легковой автомобиль, как было дословно сказано: «взамен несколько износившегося первого». Поэтому 1 июля 1908 года был приобретён французский автомобиль La Buire («Ля Бюир»). При этом «Шенар-Валькер» продолжил свою службу. А 11 января 1911 года к этой паре добавили легковой «Мерседес». В 1912 году уже давным-давно «несколько износившейся» первенец «Шенар-Валькер» был наконец-то списан, а ему на замену закуплен ещё один легковой немец марки Benz («Бенц»).
Но все эти машины не были по своей сути пожарными. В ежегодных отчётах брандмайора они проходили как «выездные» – две для «разъездов» самого брандмайора и одна для «хозяйственных разъездов».
Поэтому в своём повествовании вернусь обратно в 1907 год, в самый его конец. Ведь именно тогда, согласно отчёту брандмайора, в Москве появляется первый по-настоящему пожарный автомобиль. Это была «линейка» на немецком шасси «Гаггенау» (Gaggenau). А её кузов сделали в Москве на заводе «Густав Лист». Изначально она попала в Мясницкую часть, где прослужила до 1914 года, после чего была передана в Городскую часть.
И на фоне других дореволюционных пожарных авто, служивших в Москве, об этой «Гаггенау» нам удалось найти чуть больше документально подтверждённой информации. Вот, например, дословная цитата из описания этой машины в отчёте московского брандмайора за 1907 год (стилистика и пунктуация сохранены, в скобках моих пояснения): «Для испытаний пременимости пожарных автомобилей для условий Москвы сделан пожарный автомобиль /шасси выписано от фирмы Гагенау, а верх сделан на заводе Густав Лист в Москве/ на котором помещаются, кроме шофёра и брандмейстера 6 человек пожарных, сзади автомобиля, скатывающийся на резиновом ходу каток с рукавами (имеется ввиду рукавная катушка на резиновых колёсах), сверху – лестницы. Весь автомобиль в ящиках, в которых принадлежности. На автомобиле стендер (водозаборная колонка), трёхходный кран (трёхходовое разветвление), гидропульт, спасательный снаряд Кенига, химический огнетушитель. Таким образом автомобиль составляет небольшую часть для водопроводной местности (имеется ввиду, что на машине нет насоса и она может подавать воду только от напора водопроводной сети: на гидрант водопровода ставили стендер и от него сразу прокладывали рабочую линию; небольшие возгорания тушились гидропультом или химическим огнетушителем)». А в своих отчётах за 1911 и 1912 годы московский брандмайор, упоминая про «Гаггенау», писал следующее (стиль и пунктуация сохранены): «Этот автомобиль – молосилен и не отвечает всем требованиям пожарной службы. Но сопоставляя данные о стоимости автомобильной и конной тяги и результаты, достигаемые при той и другой, нельзя не прийти к убеждению, что автомобильный обоз для пользы дела и по выгоде содержания имеет большое преимущество перед конным». Также в отчётах брандмайор упоминает, что на 1 января 1912 года «Гаггенау» является единственным пожарным автомобилем в Москве. Запомним это, когда речь пойдёт про второй пожарный автомобиль в первопрестольной.
Как было сказано выше, в 1914 году эту машину передали в Городскую пожарную часть. И, возможно, как раз при передаче из одной в части в другую машина прошла ремонт кузова и лишилась верхней укладки лестниц. Кстати, учитывая упоминания брандмайора о «малосильности» (маломощности) «Гаггенау», тяжёлые лестницы и некоторые ящики для оборудования могли снять специально, дабы облегчить машину. В Городской пожарной части «Гаггенау» прослужила как минимум до конца 1917 года. Во время революционных боёв в октябре 1917 года она была направлена в Кремль, который как раз находился в районе выезда Городской части, где дежурила несколько дней и принимала участие в тушении пожаров после обстрелов.
Кстати, рассказывая о первом пожарном автомобиле в Москве, нельзя пройти мимо Владимира Гиляровского и его произведения "Москва и москвичи". Там он очень часто упоминал пожарных и рассказывал всякие небылицы про них. И многие до сих пор верят ему. Самой распространённой цитатой оттуда стала трактовка Гиляровским слова "пожарник". По его ничем не подтверждённой версии оно означало "лжепогорелец". Хотя в реальности слово "пожарник" имело совсем другое значение. Подробности здесь.
А про первый пожарный автомобиль в Москве Гиляровский написал вот что:
И только в 1908 году появился в пожарном Депо на Пречистенке первый пожарный автомобиль. Это была небольшая машина с прикрепленной наверху раздвижной лестницей для спасения погибавших из верхних этажей, впрочем, не выше третьего. На этом автомобиле первым мчался на пожар брандмайор с брандмейстером, фельдшером и несколькими смельчаками - пожарными-топорниками.
Как видим, написанное совсем не совпадает с отчётами брандмайора, по которым этот "Гаггенау" никогда не служил "в пожарном Депо на Пречистенке". Более того, сам брандмайор никогда не выезжал на этой машине, как это утверждает Гиляровский! У брандмайора были свои персональные "выездные" легковушки. Это всё равно, что сейчас какой-нибудь генерал в должности начальника Главного управления по региону выезжал бы на пожар на обычной АЦ. Возможно, Гиляровский был приглашён на Пречистенку в пожарное Депо, где было что-то вроде презентации первой в Москве пожарной машины. И как раз в тот момент на ней для показухи мог выехать сам брандмайор. Но именно этот момент Гиляровский преподнёс так, как будто это было постоянно. Поэтому ещё раз напомню, что согласно отчётам брандмайора эта машина была сразу зачислена в Мясницкую часть. И сам брандмайор никогда не выезжал на ней на пожары, так как его канцелярия находилась на улице Пречистенка, рядом с одноимённой частью и пожарным Депо, и где у него были свои персональные легковые машины (с 1908 года аж целых две)!
***
О втором пожарном автомобиле, появившимся в Москве, до недавнего времени была не совсем достоверная информация. Ещё во второй половине «нулевых» (2000-х) по интернету начала «гулять» фотография из архивов компании Mercedes-Benz, на которой была изображена пожарная машина на шасси Daimler-Marienfelde, снятая во дворе Пречистенской части.
И действительно, такая машина служила в этой части. Но когда она там появилась? В углу фотографии имелась надпись на немецком языке «Россия, 1908». А знатоками эта машина была опознана как пожарная машина со съёмной платформой завода с очень длинным названием «Товарищество на паях пожарно-автомобильного и механическо-рессорного производства М.Челышев и Г.Гюнтер.». Поэтому после сопоставления этих двух фактов возникла версия, что именно в 1908 году в Москве появился пожарный Daimler («Даймлер», хотя в 1900 – 1920-х годах в России их называли «Мерседес») с платформой производства товарищества М.Челышева и Г.Гюнтера.
С определением производителя пожарной платформы ошибки не было, ведь именно эта машина красовалась в рекламном буклете данного товарищества.
Но ошибка была в другом. «Товарищество на паях пожарно-автомобильного и механическо-рессорного производства М.Челышев и Г.Гюнтер» было создано только в 1911 году, а свой завод по производству пожарных автомобилей они открыли в Мытищах в 1912 году. И если вспомнить отчёты московского брандмайора, то на 1 января 1912 года в первопрестольной служил только один пожарный автомобиль – линейка на шасси «Гаггенау» с кузовом завода «Густав Лист». А «Даймлер» («Мерседес») с со съёмной платформой от «М.Челышев и Г.Гюнтер» согласно отчётам брандмайора был приобретен только 28 мая 1912 года. В этих отчётах приводится и мощность двигателя этого автомобиля – всего 24 л.с., что в 1912 году уже считалось недостаточным для подобного грузовика.
Поэтому, как мне думается, на фото из "мерседесовского" архива 1908 год означает дату, когда в Россию было поставлено это шасси, а не год, когда сделана фотография. До 1912 года, скорее всего, это был обычный грузовик. Возможно, он даже работал у М.Челышева на обслуживании его рессорно-механического производства, которое досталось ему по наследству. И, организовав совместно с Г.Гюнтером новое предприятие по производству пожарной техники, Челышев «пожертвовал» для создания первой пожарной машины свой собственный и уже не новый «Даймлер»... Но это всё догадки и фантазии. А единственным документально заверенным фактом остаётся то, что второй пожарный автомобиль в Москве появился только 28 мая 1912 года! При этом, брандмайор в своих отчётах не спешил называть его «пожарным». Например, в отчёте за 1912 год эта машина указана как «автомобиль-грузовик», в отличии первенца «Гаггенау», указанного как «автомобиль-линейка для перевозки пожарных». Объяснятся это просто. Новый «Даймлер» имел две сменные платформы, одна из которых была сделана как пожарная линейка, а вторая была обычным бортовым кузовом. Вот с бортовым кузовом он использовался намного чаще, чем с пожарной линейкой. Например, с 28 мая 1912 года по 1 января 1913 года этот «Даймлер» выезжал 252 раза, из которых 50 раз на пожары и 202 раза «по разным хозяйственным надобностям».
В 1913 году для московской пожарной охраны (команды) у «Товарищества Челышева и Гюнтера» закуплены ещё два «Даймлера», уже новые и с более мощными двигателями по 35 л.с. В отличии от машины, поставленной в 1912 году, на новых «Даймлерах» кузов был стационарный, а не «съёмная платформа». Машины попали в Арбатскую и Сретенскую части. И согласно тексту отчёта брандмайора на 1 января 1914 года: «...пожарная команда владела семью автомобилями, из которых три автомобиля линейки для выезда на пожары («Гаггенау» в Мясницкой, «Даймлеры» в Арбатской и Сретенской частях), один автомобиль со съёмной платформой для хозяйственных надобностей («Даймлер» в Пречистенской части), один автомобиль-фаэтон для хозяйственных разъездов и два для разъездов бранд-майора». Но в сводной ведомости этого отчёта все автомобили на грузовых шасси (три линейки и авто со съёмной платформой) объединены в одной графе, обозначенной как «пожарно-грузовые».
К большому сожалению, отчёт за 1913 год с данными на 1 января 1914 года стал, пока что, последним доступным к изучению официальным документом, по которому можно понять поступление и наличие той или иной автотехники в пожарных частях дореволюционной Москвы. Дальше остаётся только строить предположения по сохранившимся фото, газетным заметкам и воспоминаниям ветеранов. Поэтому поставлялись ли в Москву ещё машины производства «Товарищества Челышева и Гюнтера» сейчас сказать очень сложно. Возможно да... А возможно те две машины поставки 1913 года в последствии передавались из части в часть. Совершенно точно такая машина из Арбатской части в 1914 году была передана в какую-то другую часть. Например, такая машина в 1915 году уже была в Сущёвской части, и её фотография даже попала в газетную заметку.
Если обращаться к воспоминаниям ветеранов, то в Сретенской части автолинейка «Даймлер» ещё была в октябре 1917 года. А по воспоминаниям другого ветерана, пришедшего в эту часть в 1922 году, в то время в расчёте были только конные ходы. Значит автолинейку либо списали, либо передали в другую часть.
По воспоминанием ветерана Басманной части, пришедшего туда в 1917 году, у них тоже была автолинейка на шасси «Даймлер» без насоса... А на одной из сохранившихся фотографий, сделанной в первой половине 1920-х, запечатлён «Даймлер» с кузовом производства «Товарищества Челышева и Гюнтера» уже у Мещанской части.
Также имеется фотография, сделанная в период 1917-1925 гг. в Пречистенской части, на которой уже вместо первого «Даймлера» с съёмной платформой запечатлён грузовик «Рено» с аналогичным кузовом. И тут тоже можно только догадываться. То ли «Товарищество Челышева и Гюнтера» после начала Первой Мировой войны перешло на выпуск пожарных машин на шасси «союзнических» французских «Рено» вместо ставших «вражескими» немецких «Даймлеров». То ли сами пожарные переставили съёмную платформу со старенького «Даймлера» на новый «Рено»...
Но вернёмся чуть назад, к последнему изученному нами отчёту московского брандмайора, в котором приведены сведения на 1 января 1914 года. В конце параграфа, посвящённого имеющимся в наличии пожарным автомобилям, был абзац, который процитирую дословно: «Заказанные в 1912 году Обществу Даймлер два автомобильных насоса и одна автомобильная механическая лестница в отчётном году Городской Управой ещё приняты не были, так как доставлены были в конце отчётного года».
Речь идёт о первых в Москве пожарных автомобилях, оснащённых собственными насосами, и первой в Москве автолестнице. Поставлены они были в самом конце 1913 года, хотя об их заказе упоминалось ещё в отчёте за 1911 год. В том отчёте брандмайор приводил данные об опыте эксплуатации первой пожарной автолинейки на шасси «Гаггенау» и на их основании высказывал убеждение, что автомобильный обоз «для пользы дела и по выгоде содержания имеет большое преимущество перед конным». И далее ещё одна цитата из отчёта за 1911 год: «Городская Управа, разделяя этот взгляд (брандмайора), решила перевести Городскую пожарную часть с конной тяги на автомобильную. Для осуществления этого вопроса комиссия, выработала кондиции на поставку автомобильного обоза в составе двух автомобильных насосов и одной автомобильной механической лестницы и рассмотрела представленные конкурирующими фирмами проекты. Решено: принять предложение фирмы «Общества моторов Даймлер» на постройку двух однотипных автомобильных насосов и одной автомобильной механической лестницы, и Городская Дума на заседании 20 декабря разрешила на их приобретение расход в сумме 60000 рублей /.../». То есть, другими словами, в Москве собирались сделать первую полностью автомобильную пожарную часть, которой должна была стать Городская. Этим же решением Городской Управы предполагалось перевести Городскую часть из Ипатьевского переулка в бывшие «владения Горюнова» на улице Балчуг. В дальнейшем, с увеличением количества пожарных автомобилей в других частях их тоже планировалось перевести на новые адреса.
Но ничего из этой реформы до революции сделано не будет. Данный план с некоторыми изменениями начнёт воплощаться только во второй половине 1920-х годов уже при Советской власти.
Пожарное оборудование на новых «Даймлерах» уже было заграничное. Автонасосы производства швейцарской фирмы Sulzer («Зульцер») могли подавать около 27 литров воды в секунду. А высота подъёма автолестницы производства немецкой фирмы Magirus («Магирус») составляла 30 метров. Один из автонасосов был поставлен в расчёт Мясницкой пожарной части, а их автолинейка «Гагеннау», как уже говорилось выше, была переведена в Городскую часть, так и не ставшую первой полностью автомобильной. Второй автонасос и автолестница были поставлены в Арбатскую пожарную часть. Но и она не стала первой, у которой в расчёте стояли только автоходы, так как автолинейку «Даймлер» с кузовом «Товарищества Челышева и Гюнтера» поставки 1913 года перевели в какую-то другую часть. Возможно, что в Сущёвскую.
В том же 1914 году в Первопрестольной появляется ещё один автонасос. Эта машина была смонтирована на немецком шасси Büssing («Бюссинг») и изначально предполагалась для поставки в Киев. Но попала служить в Пречистенскую пожарную часть Москвы. Из-за отсутствия отчётов брандмайора за 1914 год подробности данной поставки нам неизвестны...
Также неизвестно, какие ещё пожарные автомобили были поставлены в Москву до революции, а какие попали уже после. Некоторое представление о парке московских пожарных автомобилей в первой половине 1920-х годов дают кадры кинохроники с парада на Красной площади, посвящённого якобы 100-летнему юбилею московской пожарной команды, о котором я упоминал в начале статьи.
В конце 1924 года Губернская плановая комиссия при президиуме Моссовета составила план под названием «Московское хозяйство в 1925 году». В этом издании целый параграф был посвящён пожарной охране. В частности, там говорилось, что на начало 1924 года пожарных машин в столице (дословно) «уже насчитывается до 25».
Тут стоит отметить, что в первой половине 1920-х годов некоторые пожарные механизмы, ранее входившие в состав конного обоза, переставляют на автомобильные шасси. Например, по воспоминаниям пожарных Сретенской части их паровая машина была переставлена на грузовик неизвестной модели. А немецкая конная механическая лестница фирмы «Магирус», о заказе которой упоминал брандмайор в отчёте за 1907 год, была переставлена на шасси французского грузовика Berliet («Берлие»). Кстати, эта перестановка вызвала перераспределение лестниц между частями. Изначально конная лестница «Магирус» служила в Мясницкой части, но после перестановки на грузовик была отправлена в Арбатскую часть. В свою очередь автолестница «Магирус» на шасси «Даймлер» поставки 1913 года была переведена из Арбатской в Городскую часть, куда она изначально и предполагалась ещё до революции. Ведь к началу 1920-х годов Городская часть наконец-то переехала из Ипатьевского переулка на улицу Балчуг.
В том же плане «Московское хозяйство в 1925 году» говорится о намерениях перевести городскую пожарную охрану целиком на автообоз. В связи с этим опять, как и до революции, упоминается о перераспределении некоторых частей ближе к окраинам города и расширении их районов выезда. В частности, в новые здания пожарных депо, построенных ближе к окраинам города, будут переведены Лефортовская (ныне 15-я ПСЧ) и Рогожская (ныне 16-я ПСЧ) части. Подробности об этих частях здесь.
Но для нашего рассказа интересны данные о планируемых закупках новой пожарной автотехники, предназначенной для замены конного обоза. Согласно этого плана были выделены средства на закупку (дословно): «15 шасси для автолинеек, 3 автонасосов большой мощности, 7 автонасосов малой мощности, 5 механических лестниц большого размера, 4 механических лестниц малого размера, 1 легкого (легкового) автомобиля». К сожалению, реальных документов о приобретённой технике в тот период пока не найдено. Поэтому будем ориентироваться по заметкам из московских газет за период с конца 1924 года до середины 1926 года, а также по архивным фотографиям.
В заметке «Вечерней Москвы» от 1 ноября 1924 года брандмайор Москвы Ф.Н.Перов повторяет тоже самое количество и типаж планируемой к закупке техники. Только количество легковых машин уже увеличено до двух штук. А в той же газете от 29 января 1925 года брандмайор Перов приводит уточнённый план закупок. Количество автолестниц не меняются, а их типаж брандмайор приводит обобщённо, как "большие". В реальности лестницы всё же будут поставлены двух типов по высоте и их можно будет разделить по «размеру» на большие и маленькие, хотя разница между ними будет не столь существенная. А вот в планах по автонасосам произошли изменения – при том же общем количестве в 10 штук было решено закупить 4 автонасоса «большой мощности» и 6 «средней мощности». Правда указанные в заметке параметры подачи воды в 1000 литров в минуту более соответствует насосам "малой мощности", а "средней мощности" это около 1500 литров в минуту. Легковые автомобили уже не упоминаются, но при этом говорится, что будет приобретено два «выездных автомобиля с насосами». До революции под «выездными» автомобилями имелись ввиду как раз легковые. Но здесь они планируются с насосами. План по закупкам шасси для 15 автолинеек остался без изменений.
Первая из заказанных машин прибыла в Москву в конце мая 1925 года. Это была 36-ти метровая механическая автолестница производства немецкой фирмы Metz («Мец») на чехословацком шасси Praga («Прага»). По упомянутой
в плане классификации она относилась к «лестницам большого размера». Изначально её на короткое время приписали к Кропоткинской пожарной части (бывшая Пречистенская), но через несколько месяцев перевели в Арбатскую часть вместо служившей там бывшей конной лестницы «Магирус», переставленной на шасси «Берлие».
В сентябре 1925 года «Вечерняя Москва» сообщила, что в столицу закуплен автонасос «Магирус» на 2½ тонном шасси. Там же говорилось о закупках якобы для Москвы автонасосов «Форд» в количестве 4 штук. А также о поставке заказанной через ВЗОК (Всесоюзное заготовительное общество коммунальных хозяйств) 30-ти метровой механической автолестницы фирмы Metz («Мец») на шасси «Даймлер». Все эти поставки вне плана, выложенного выше. Более того, неясно куда же были поставлены автонасосы «Форд», так как нет документальных подтверждений и фотографий о службе таких машин в Москве в конце 1920-х годов. Возможно, их передали в область. При этом, указанные в заметке автонасос «Магирус» и 30-ти метровая автолестница остались служить в Москве. В частности, лестница попала служить в Таганскую часть. Достоверных сведений у меня нет, но вроде бы встречалась информация, что эта автолестница была заказана ВЗОК ещё в 1923 году или в начале 1924 года. Но из-за проблем с оплатой немцы её отдали только осенью 1925 года.
В декабре 1925 года брандмайор Москвы Ф.Н. Перов в заметке для «Вечерней Москвы» сообщил, что собирается в Германию принимать первые 5 автонасосов «Магирус», которые должны будут прибыть в столицу в конце декабря 1925 года. Остальные 5 штук ожидали в конце января 1926 года. А на начало весны планируется поставка оставшихся 8 автолестниц. Судя по всему, четыре «механические лестницы малого размера» (так называли лестницы высотой подъёма 30 метров) и одна «механическая лестница большого размера» (высота подъёма 36 метров) прибыли в столицу в марте 1926 года. А ещё три 36-ти метровые лестницы были поставлены в апреле того же года, о чём сообщила «Вечерняя Москва». Все восемь новых автолестниц были смонтированы на шасси «Даймлер». В июне 1926 в одной из газет появилась заметка об испытании 36-ти метровой лестницы «Мец», где в подписи под фотографией было сказано, что подобных автолестниц в столице 10 штук, из которых 5 шт. высотой 36 метров и 5 шт. высотой 30 метров. И это совпадало с количеством упоминавшихся в газетах поставок с мая 1925 года по апрель 1926 года. Таким образом, в Москве в конце 1920-х годов имелось 12 автолестниц, включая два дореволюционных «Магируса», один из которых изначально был на конном ходу.
Что касается автонасосов «Магирус», то их вместо планируемых
10 штук получилось 11. Ведь к заказанным добавился ещё один «средней мощности» на 2½ тонном шасси поставленный в сентябре 1925 года вне плана.
Внешне машины имели заметные отличия. Это хорошо видно на фото всех одиннадцати автомобилей, запечатлённых на Красной площади. Четыре 3-х тонных заметно выше остальных. А среди семи других один выделяется чуть меньшими размерами. Его фото есть отдельно, на фасаде нового здания Лефортовской части (15-й пожарной станции). Кроме меньших размеров и отсутствия боковых катушек с рукавами у него также отсутствуют двери водительской кабины. Скорее всего, всё же был поставлен один автонасос «малой мощности» производительностью 1000 лит/мин на 1½ тонном шасси. К тому же в воспоминаниях ветеранов тоже упоминался "Магирус" на таком шасси.
Все остальные автонасосы "Магирус" имели двери на кабинах. Но вот компоновка кузова отличалась даже у машин одной «весовой категории». При этом у одного из автонасосов Кропоткинской части отсутствовали отсеки на подножках (возможно, как раз он и был из внеплановой поставки сентября 1925 года).
Но вернёмся к остальным машинам, планировавшимся к поставке. Напомню, что в плане закупок сначала был указан один «лёгкий» автомобиль, который затем трансформировался в два легковых, а по итогу они были указаны как «выездные автомобили с насосом». Про их поставки ничего не известно.
Но по сохранившимся двум фотографиям я предположу, что этими машинами стали Renault («Рено») модели KZ. На одной из них такая "Рено" запечатлена на фасаде Сухаревской части (бывшая Мещанская), а на другой около Останкинского пожарного резерва. Правда, пока не удалось точно выяснить, были ли весной 1926 года пожарные резервы на окраинах Москвы (Останкинский, Ростокинский, а также Тимирязевский пост) переведены на автообоз. Есть предположение, что они какое-то время оставались ещё с конным обозом, а автотехнику туда поставили несколько позже. Это я к тому, что на этих двух фото может быть одна и та же машина, снятая в разное время...
Что касается 15 шасси под пожарные автолинейки, то, судя по всему, такое количество к весне 1926 года поставлено не было. По сведениям автоисторика Дмитрия Дашко в сентябре 1925 года на заводе АМО было изготовлено 5 штук автолинеек на шасси АМО-Ф-15. Это были самые первые полностью отечественные (советские) пожарные автомобили. Их поставка заказчику была в начале 1926 года. Внешне машины напоминали автолинейки «Товарищества Челышева и Гюнтера». Больше никаких сведений о новых автолинейках, поставленных для московской городской пожарной охраны в период 1925-1926 годов, нам найти не удалось.
Известно, что ещё три автолинейки производства АМО будут поставлены только в 1927 году. Скорее всего их заказали для новой Ленинской пожарной части (нынешняя 20-я ПСЧ), открытие которой было 13 ноября 1927 года. И по заметкам СМИ того времени там должны были быть именно новые АМО-Ф-15. И как минимум одна из новых автолинеек была изготовлена в варианте «газовки» (не путать с современными АГДЗС!). «Газовками» тогда называли пожарные автомобили, которые подавали огнетушащие вещества, в частности воду, не при помощи насоса, а при помощи газа под давлением. Для этого использовался либо компрессор, либо баллон с сжатым воздухом. Автонасосы на шасси АМО-Ф-15 ленинградского завода «Промет» для московских городских пожарных частей предположительно не поставлялись. А Миусский завод, будущий Московский завод пожарных автомашин, начнёт выпускать свои автонасосы на шасси АМО-Ф-15 только в 1928 году.
Но вернёмся в весну 1926 года. Состоялось ли торжественное прощание с конным пожарным обозом в Москве, с рассказа об анонсе которого начинается эта статья, я точно сказать не могу. Заметок о прошествии такого события в газетах не было. Поэтому, скорее всего, с обозом москвичи так и не попрощались.
Но уже в первой половине мая газеты начали рапортовать, что на днях Московская пожарная охрана полностью перешла на автообоз. Лошадей частично оставили в частях для хознужд, частично перевели в резерв, но большую часть стали готовить к передаче в Московскую область (губернию) вместе со всеми оставшимися конными ходами. В частности, газета «Рабочая Москва» поведала своим читателям, что теперь в Москве работает 60 пожарных автомобилей, а по распоряжению брандмайора Перова 102 лошади вместе с обозом переданы в уездные города Московской губернии. Кстати, по поводу цифры в 60 пожарных автомобилей в мае 1926 года. При отсутствии официальных документов сейчас трудно опровергнуть или подтвердить это количество. Возможно, 60 штук должно было быть при поставке всех 15 планировавшихся шасси под автолинейки. Но, как сказано выше, скорее всего этот план не был выполнен в полном объёме. Поэтому, можно предположить, что пожарных автомобилей в городских частях на тот период было чуть более 50 штук. Но пока это только предположение. И хочется надеется, что всё-таки найдутся документальные подтверждения описанным выше событиям...
Если обещанные в апреле торжественные проводы конного обоза, скорее всего, не состоялись, то встреча нового автообоза прошла торжественно. 20 мая 1926 года на Хамовническом плацу состоялся смотр и парад, в котором участвовали 20 новых пожарных автомашин, из которых было 9 автолестниц, а остальные автонасосы и автолинейки.
К сожалению, он закончился трагическим событием. При разъезде с парада брандмейстеры (начальники) Бауманской и Лефортовской частей решили посоревноваться в скорости своих новых автомобилей. На углу улицы Фрунзе (Знаменка) и улицы Волхонка автонасос «Магирус» Лефортовской части обогнал автолинейку АМО-Ф-15 Бауманской части и та, не вписавшись в поворот, опрокинулась на бок. В результате погиб трубач Бауманской части, серьёзные травмы получили брандмейстер, водитель и пять пожарных этой же части. Виновными признали брандмейстеров и водителей и Лефортовской, и Бауманской частей...
***
Ну и в заключении статьи ещё немного интересной информации.
В 1934 году в мастерских московской краснознамённой пожарной охраны изготовили автомашину «для химического тушения пожаров». Как писали в газетах того времени: «...эта машина наиболее ценна при борьбе с пожарами в условиях большого скопления легковоспламеняющихся жидкостей, около электроустановок, химических складов и т.д.». Машина оснащалась несколькими типами огнетушителей с разными веществами и могла тушить пожары «четырьмя разными способами». Но самое интересное, что смонтирована она была на шасси автонасоса «Даймлер» поставленного ещё в 1913 году.
Однако долго этот «химход» не прослужил. Дело в том, что примерно в том же 1934 году в Москве начали массово избавляться от архаичной техники, выпущенной в 1910-х/1920-х годах, и заменять её на новые «современные» ЗИС-5, ГАЗ-АА, ЯГ и их модификации. Под раздачу попали даже относительно новые пожарные АМО-Ф-15, некоторым из которых на тот момент ещё не было и трёх лет. Что уж говорить про дореволюционные «Даймлеры»? К началу 1936 года избавились и от автонасосов «Магирус», поставленных в 1926 году. Как и ранее конные обозы, автонасосы выпуска 1926-1931 годов передавались в Московскую область и другие регионы. Кстати, шасси одного из автонасосов «Магирус» в 1934 году было приспособлено под рукавный ход, вывозивший около 1500 метров рукавов на катушках. Но уже к 1936 году кузов с этого «Магируса» переставили на новенький ЗИС-5, с которым он прослужил до 1947 года.
И если с заменой старых автонасосов затруднений не возникало, так как Московский завод пожарных автомашин их изготавливал около 800 штук в год, то замена автолестниц была большой проблемой. Ведь в 1930-е годы в СССР пожарных автолестниц не производили вообще. Были только проекты, да и то с использованием импортных комплектующих. Поэтому «Даймлеры» и возможно «Прага» с лестницами «Мец» прослужили в Москве до конца 1930-х. К тому времени специально для московской пожарной охраны на автозаводе ЗИС под руководством Б.М.Фиттермана было разработано удлинённое шасси ЗИС-6. В 1938-1940 годах все московские автолестницы «Мец» силами пожарных мастерских были переставлены на эти новые шасси. Правда до сих пор неизвестно, сколько именно автолестниц «Мец» дожило до конца 1930-х – все 10 штук или меньше? Но почти все из переставленных на ЗИСы автолестниц дослужили до конца 1950-х годов, а как минимум одна из них ещё работала в 1961 году. Кстати, подобным образом поступили и ленинградские пожарные, переставив свои автолестницы 1920-х годов выпуска (у них были не «Мецы, а «Магирусы») на новые отечественные шасси. Но в отличии от москвичей там использовали не специально разработанные удлинённые ЗИС-6, а обычные ЗИС-11 (те самые, на которых изготавливали автонасосы ПМЗ-1), которым удлиняли раму и устанавливали третью колёсную ось без привода. Но, как говорится, это совсем другая история...
------
Выражаем благодарность Станиславу Кирильцу за консультацию по некоторым вопросам!