Третья глава книги "НЗ Души. История одного учителя". Приятного чтения! И не забывайте делиться впечатлениями в комментариях!
Глава 3. Первый подъезд, который всё изменил
Первый подъезд моего дома был не просто подъездом. На первом этаже там располагался придворовый клуб - маленький мир внутри серой пятиэтажки.
В этом клубе было несколько кружков, и один из них - фотокружок.
Фотокружок тоже был частью моей жизни на паузе.
Размеренный ритм: пофоткал, проявил плёнку в бачке, высушил, потом снова темнота, красный фонарь и печать. С плёнки переносим изображение на фотобумагу через фотоувеличитель - один и тот же набор действий, раз за разом.
Мы пафосно называли эту комнату фотолабораторией. Небольшой кабинет с умывальником, бачками для проявки, фотоувеличителем на отдельном столе и ящиком пустых пластиковых баночек из‑под плёнки в углу.
При красном свете фонаря лист фотобумаги ложится под увеличитель, на него на несколько секунд падает тусклый свет - и потом этот белый лист уходит в ванночку с проявителем, где в полумраке начинает проступать картинка.
Там время текло медленно и одинаково: кадр, проявитель, стоп‑ванна, закрепитель - один и тот же повторяющийся цикл.
В один из вечеров в фотолабораторию зашли ребята из школьного туристического кружка, которые иногда занимались в нашем дворовом клубе.
Школьники из параллельных классов: я не был с ними знаком, но знал их в лицо. Сначала они зашли просто из любопытства - посмотреть, что у нас тут за «лаборатория» и как всё устроено.
Они быстро заметили ящик с пустыми баночками из под пленки.
Один громко сказал:
- Это же под НЗ!
Другой сразу подхватил:
- Слушай, а можно одну взять?
Я ответил:
- Можно.
Он схватил баночку, как что‑то нужное и важное, и бросил через плечо:
- Пойду Виктору покажу.
Меня зацепило сразу два слова: «НЗ» и «Виктор».
«НЗ» тогда для меня было вообще новым словом, но для них оно было обычное и нужное, что даже пустая баночка из‑под плёнки сразу «под НЗ».
И ещё - как они называли своего Виктора. Между собой пацаны обычно говорят: Витёк, Витя, по фамилии.
Со взрослыми - по имени‑отчеству: «Иван Петрович», «Сергей Николаевич». А тут было что‑то среднее, непривычное: просто Виктор.
Через какое‑то время в фотолабораторию вернулись уже другие ребята и этот самый Виктор.
Я ожидал увидеть старшеклассника - «своего» среди них.
Но по тому, как он держался и как к нему обращались, становилось ясно: он старше, он главный, но без учительской дистанции.
- Виктор, вот эти баночки, - кто‑то из ребят трясёт в руках пластик.
- Виктор, глянь, нормально под НЗ пойдёт?
Не «Виктор Алексеевич», как с учителями.
Но и не «Витёк», как с дружбанами во дворе.
Просто Виктор - и в этом было что‑то своё, отдельное, что не укладывалось в мои привычные школьные категории.
Я спросил:
- А что такое НЗ?
Виктор объяснил спокойно, без пафоса, будто говорит о самых обычных вещах: что НЗ - это неприкосновенный запас, который лежит отдельно и не трогается просто так. В такую баночку можно положить спички, сухое горючее, кусочки пропарафиненной бумаги, чтобы, если в экстремальной ситуации всё промокнет, всё равно можно было развести костёр и не замёрзнуть.
Слова «выживание», «костёр», «если всё промокнет» звучали как из другого мира. Моя реальность тогда была про другие «экстримы»: тёмные подъезды, пьяные взрослые на лестнице, драки во дворе.
А тут - лес, ночь, снег, костёр, который надо во что бы то ни стало разжечь из баночки из‑под плёнки.
Фотолаборатория с её красным светом в тот момент впервые показалась чем‑то временным. Как будто за дверью первого подъезда, где располагался этот клуб, открывался ещё один выход - не во двор, а куда‑то дальше, в лес и горы.
Туркружок вдруг стал выглядеть как глоток воздуха, как выход из всей этой монотонности. Мне уже не хотелось возвращаться в фотолабораторию. И этот день я провёл на занятиях с туристами, как они себя называли.
Понравилось? Читай продолжение