О духовном смысле праздника Вознесения Господня беседуем с иеромонахом Иринеем (Пиковским).
– Отец Ириней, что для нас означают эти события, которые произошли 2000 лет назад? Воскресение Христово – это радость, это дарование нам жизни. А вот Вознесение – что оно для нас значит? Почему этот праздник так почитаем и почему он входит в число двунадесятых? И что он меняет в нашей повседневной жизни?
– Это церковное празднование. Оно нас возвращает ко временам Спасителя. Мы словно в какой-то момент оказываемся в кругу Его учеников, наблюдающих, как Он поднимается от земли на небо. И, конечно, спрашиваем себя: Он отходит от нас – это радость или печаль?
С одной стороны, конечно, это чудо, которое сообщает нам соответствующую весть или дает представление о том, что Сын Божий к Богу близок. Он рядом с Ним. Он восходит обратно к Отцу, от Которого пришел. А это означает, что слова Иисуса – это слова не просто Сына Человеческого, а слова Сына Божия.
С другой стороны, грустно, потому что если до этого дня Он рядышком с нами ходил (я сейчас имею в виду апостолов), ел, пил, – как апостол Иоанн пишет, Его «осязали руки наши» (1 Ин. 1: 1), – то теперь такой возможности не будет. Он станет невидим.
И в этом случае мы, люди XXI века, побывав умом в Галилее двухтысячелетней давности, в тех местах, где Он до Вознесения с учениками встречался, оказавшись на горе Елеонской, с которой обозревается весь Святой град, простившись с Ним, спрашиваем себя: вот Он восшел к Отцу. Его с нами нет. Его нет во гробе, гроб пуст. Остается ли Он с нами здесь и сейчас? Остается ли Он с нами в Своих обетованиях, которые дал в отношении жизни будущего века? Остается ли Он с нами в виде заповедей, которые принес от Отца? Остается ли Он с нами Своим благодатным, мистическим, таинственным присутствием в таинствах? Остается ли Он вместе с нами, если мы к Нему взываем в нашей молитве? Приходит ли Он на помощь?
И в этом отношении, как я уже сказал, радость смешивается с печалью, печаль с радостью, потому что, хотя мы Его не видим, но мы ощущаем Его присутствие. Хотя мы с Ним не говорим в диалоге словом, мы говорим Ему словами молитвы, и в ответ мы как бы не слышим Его голос, но ощущаем Его действие. И это означает, что наступила новая эпоха, новый формат взаимоотношений со Спасителем, к которому мы вместе подстраиваемся.
Если Он сказал, что идет к Отцу, чтобы приготовить обители для нас, ибо обителей много, значит, и у нас есть большая надежда на то, что в Царствии Небесном мы будем с Ним. Отсюда вывод для наших современников: церковный праздник Вознесения Господня – это не только воспоминания о записанных в Евангелии событиях. Это наша собственная возможность представить себя рядом с учениками и спросить себя о том, что мы делаем для того, чтобы быть рядышком с невидимым Христом? И если ученики так ждали и надеялись, что Он снова придет, то ожидаем ли Его мы? И надеемся ли, что Он снова придет? А если Он придет, то в каком состоянии Он нас застанет?
– Но в чем же выражается эта надежда? В Евангелии мы читаем слова Христа: «Иду приготовить место вам» (Ин. 14: 2). И апостолы верили, что Он придет уже скоро: вот Он вознесся на небо и скоро опять придет на землю. Но для нас, людей XXI века, в чем еще может выражаться наша надежда на слова: «Иду приготовить место вам»?
– Эти слова, как и все, что сказано Спасителем, укрепляет нас в надежде сразу по трем пунктам.
Первое: Господь творил чудеса. Если в других случаях эти чудеса исполнялись на людях слепых, хромых, прокаженных, если эти чудеса исполнялись в воскрешении Лазаря, значит, они исполнятся и на нас, потому что слово Божие непреложно.
Второе, что нас укрепляет: человек, исполняющий заповеди, а они нетрудные, чувствует радость от самого исполнения заповедей. Это, знаете, как возможность человеку быть честным. Человеку, у которого чистая совесть, по жизни легко, потому что он чаще ощущает присутствие света. У него незамутненный взгляд на окружающий мир, и в окружающем мире он видит больше светлого, хорошего, доброго и живет на этой волне чистоты, на этой волне чистой радости. Следовательно, сам факт исполнения заповедей одухотворяет, возвышает человека и укрепляет его в том, что слово Божие непреложно, и там он получит еще большую радость.
И третий пункт: без Воскресения Христова, как пишет апостол Павел, наша вера тщетна (ср.: 1 Кор. 15: 14).
С точки зрения философских оснований, с точки зрения внутреннего религиозного чувства мы понимаем, что жизнь не может ограничиваться только лишь этим миром. Что человек не создан для того, чтобы «семьдесят, а если в силах восемьдесят лет» (ср. Пс. 89: 10) пометаться из стороны в сторону и дальше, сбросив с себя телесную одежду, умереть, раствориться в земле.
Если Христос говорит, что обителей много, это означает, что там не тесно. Узкие врата и тесный путь ведут туда, но там, в обителях Отца Небесного, всем места хватит. Там нет какого-то счетчика, что вот обязательно 144 тысячи праведников, а кто в эти списки не вошел – все, не попал в Царствие Небесное. Следовательно, там места хватит для всех.
Это означает, что каждый из нас призван ко спасению. Каждого из нас Господь любит. Каждого из нас Он, как погибшую, пропадающую овцу, готов поднять на Свои рамена и понести в соответствующее место, где безопасно, где тепло, где кормят, где согревают. И, следовательно, с нашей стороны требуется малое – отозваться на призыв. От нас не требуется какое-то сверхусилие. Да, требуется небольшое усилие в виде решимости последовать за Христом, но не требуется сверхусилие, потому что Христос всегда рядом.
Мне на этот счет нравится то евангельское чтение, которое мы слышим в память преподобных отцов, то есть монашествующих. Это короткий фрагмент из Евангелия, когда мы слышим слова об узах, или по-русски о ярме.
«Приидите ко мне все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас» (Мф. 11: 28) и «иго Мое благо, и бремя Мое легко» (Мф. 11: 30). Мы читаем эти слова в память преподобных с пониманием того, что человек, поступающий в монастырь или берущий на себя подвиг монашеской жизни, увеличивает количество трудов.
Среднестатистический монах трудится больше, чем даже семейный человек, потому что ему нужно еще и других монахов накормить, включая престарелых, включая немощных, но и для большого количества паломников и прихожан он тоже служит. И получается, что он действительно берет на себя иго. Он берет на себя это бремя. Но для него это легко, потому что Христос рядом, потому что Христос помогает.
В Израиле в ту пору, когда Господь говорил притчами к народу, в том числе и притчу об этом благом иге, или благом ярме, животных, как правило, запрягали парами. То есть это был не хомут для одиночной лошади, как это было принято на Руси, когда едет повозочка и одна лошадка везет хвороста воз, а это была пара волов, пара ослов, пара других каких-то животных. Но если это ярмо парное и одна ячейка предлагается для меня, тогда возникает вопрос: а кто впрягается во вторую ячейку? Сам Христос.
Вот в чем парадокс евангельского благовестия, вот в чем радость того, что Христос нас ведет в обители многие, не оставляя нас. И предлагая нам крест, Он идет впереди нас на Голгофу; предлагая нам узы или ярмо, Он вместе с нами тащит эту лямку. Так что за нами остается только небольшая часть этих усилий – это решимость пойти за Спасителем до конца. А там – обители многие.
Притом никто ведь не говорит о том, что Царствие Небесное – это конец развития человека, что это конец его творческой активности, что это конец его коммуникаций с внешним миром; скорее, напротив, это новый жизненный этап. Но какой он, мы до конца не узнаем, пока сами все не увидим и не почувствуем.
– Отец Ириней, возникает следующий вопрос: в книге Деяний святых апостолов мы читаем, что после Вознесения Христа к апостолам обращается Ангел со следующими словами: «Сей Иисус, вознесшийся от вас на небо, придет таким же образом, как вы видели Его восходящим на небо» (Деян. 1: 11). В этих словах можно увидеть эсхатологическое чаяние апостолов и всего человечества – мы ждем пришествия Христа повторно на эту землю. Апостолы считали, что Он придет уже в скором времени, и придет так же с небес на землю. Но уже в последующем, даже в Священном Писании, сказано, что никто не знает, каким будет пришествие Христа. Так каким же образом стоит понимать эти слова: «придет таким же образом»? Так же спустится с неба? Или это явление будет совсем другим?
– Евангельские тексты говорят нам о том, что Он придет на облаках небесных и что будет с Ним воинство небесное. Он сядет на престоле судить двенадцать колен Израилевых. И, конечно, яркие образы содержатся и в Апокалипсисе Иоанна Богослова, где мы видим Агнца, сидящего на престоле, и много других символов, которые соединяют Ветхий Завет с Новым и очерчивают нам перспективу грядущего Второго, страшного и славного пришествия Господа. Стоит ли вписывать в физиологическую какую-то парадигму то, какие будут эти облака – перистые, кучевые – и как это можно со стратосферы спуститься на планету Земля без парашюта? Я думаю, что об этом не стоит говорить.
Это пища для ума людей околоцерковных, но для человека верующего понятно, что это символ, образ. И образ облака, как и многие другие в Священном Писании, – это, скорее, описание состояния. Христос появляется внезапно. Его появление очевидно для всех. Как молния очевидно сверкает от одного края неба до другого, так и совершенно очевидно является Христос, и всем Он становится заметен. Следовательно, если говорить о характере Второго пришествия Христова, то мы можем для себя сделать общий вывод, что оно будет удивительным, поразительным, страшным и славным.
Почему же мы из раза в раз за богослужением говорим о страшном и славном Христовом пришествии? Страшном – потому что Он все-таки приходит для того, чтобы судить мир, чтобы обнажить его поступки. Не столько для того, чтобы, как светский судья, как можно больше людей посадить в темницу или руководствоваться какими-то субъективными критериями («этого осужу, этого освобожу»), сколько для того, чтобы обнаружить, выявить и нам представить то, что мы сами выстроили в своей собственной жизни, что мы сами созидали всю жизнь в нашей собственной душе. Вот эта обнаженность, как у Адама и Евы в раю, нас пред Богом в наших поступках, мыслях и чувствах, она страшна. И даже в чем-то вызывает стыд.
Мы хотим казаться лучше, чем мы есть. Мы скрываем свои недостатки, свои проступки с надеждой: никто не заметит. А тогда, когда придет Спаситель, все будет явным, и за каждое праздное слово придется держать ответ. С другой стороны, пришествие это славное, потому что Христос всех тех, кто о Нем говорил, кто писал, всех пророков, Он всех их сделает счастливыми. Они пострадали в этом мире, а в том, ином бытии, в ином мире они станут счастливыми. Те, кто здесь плакал, утрут слезы; те, кто здесь был нищим, получат утешение. Следовательно, и в отношении социальной обездоленности, и в отношении того, что человеку приходилось претерпевать в течение жизни, он получит отраду и утешение. И это, конечно, не может не радовать.
– Получается, если подводить итог, праздник Вознесения соединяет в себе и чаяние нашего восшествия на небеса со Спасителем, и надежду на пришествие Христа на землю. В этом празднике соединяются эти два конца нашего жития: одно – наше личное, как вознесение вместе со Христом на небеса, второе – как конец всего мира, когда Христос Сам спустится на землю и закончит период человеческой истории.
– Я бы тут кое-что добавил, несколько нюансов. Во-первых, Христос, когда вышел с учениками на открытое место из Вифании, Он не просто удалился от учеников. Он, цитирую, «подняв руки Свои, благословил их» (Лк. 24: 50). Это важно: Христос, отдаляясь от учеников с благословением, оставляет Святого Духа, Который приходит к нам от Отца. Он благословляет Своих учеников чем-то особым. Это не просто доброе слово. Это то, что мы порой называем благодатью Божией, которая посылается Христом. Это первое.
Второе: для нас очень важно, что Христос возносится на небеса. Как пишет апостол Павел, как Первосвященник Он восходит «в самое небо, чтобы предстать ныне за нас пред лице Божие» (Евр. 9: 24) и приносит искупительную жертву.
Мы и в Ветхом Завете, и в Послании к Евреям находим очень много образов, связанных с тем, что Христос – Первосвященник будущих благ. И это очень важно, потому что в данном случае мы вспоминаем не только древнееврейский Йом-Кипур, Судный день, день очищения, но и понимаем, что с приходом Христа изменился характер отношений человечества с Богом.
Теперь нам уже не нужно приносить кровавые жертвы. Теперь нам важно верить во Христа, потому что верой мы исцелились посредством Его ран. Его Кровью мы омылись вместо своей. И вместо первенцев, которые посвящались Богу, Он приносит Себя в жертву ради того, чтобы все человечество стало выкупленным. Выкупленным из плена адова, выкупленным из дьявольских, сатанинских уз, выкупленным из тины наших собственных страстей. И это дает нам какую-то надежду и даже уверенность, потому что теперь нам не грозит шеол, который проглатывал всех тех людей, которые умирали до Христа. Теперь у нас есть перспектива рая.
Христос приходит нас спасти, то есть от этой жизни поднять на высоту небесную. И это, конечно, вселяет радость и дает дополнительный стимул для того, чтобы мы за Ним шли; и как бы ни был труден путь, но мы знаем, что Он нас уже благословил. Ученики Христовы еще не взошли на свою Голгофу, никто из них еще не пострадал, но Христос уже их благословил. И Он благословляет их не тогда, когда они уже на границе жизни и смерти, а когда они начинают свой подлинный ученический путь.
– Отец Ириней, а можете сказать несколько слов о литургическом значении этого праздника?
– Праздник Вознесения Господня, по сути дела, является итогом закрепленных на Четвертом Вселенском Соборе догматических истин. Во-первых, этот праздник нам говорит о том, что человеческая природа, воспринятая Логосом во всей полноте, в том числе и тело, прославлена и восседает одесную Отца. Это означает, что мы не только о душе своей печемся, но и о теле заботимся, потому что Христос воспринял целиком всю природу человека, начиная с ее телесности.
Для современных людей это, мне кажется, важный тезис, потому что часто телом люди пренебрегают или небрежно относятся к своему здоровью. Отсюда и небрежное отношение к окружающей природе. Или не заботятся о долгожительстве, то есть когда надо лечиться – не лечатся. Это же слово побуждает заботиться о тех людях, которые в немощи, облегчая их боль или провожая человека в старости в мир иной. Итак, телесность и восприятие тела – это еще и благословение для того, чтобы человеческий род почувствовал ценность самой жизни на земле: пока мы в теле, мы можем творить. Это означает, что и тело нам важно, и то, что мы делаем, никуда не пропадет.
Итак, первое, что следует из этого халкидонского ороса, – это восприятие человеческой природы во всей ее полноте и вознесение одесную Отца. Кроме того, как об этом писал протопресвитер Иоанн Мейендорф, данный праздник утверждает образ будущего, то есть обожение человека становится его конечным предназначением. То есть, в отличие от иных конфессий или даже религий, где общение с Богом воспринимается исключительно через завет, то есть такие деловые отношения: один дает закон, второй этот закон исполняет, православие открывает мистический путь для соединения с Отцом посредством Его нетварной энергии, посредством Его Божественного света, посредством Его преображающего и действующего Слова.
И этот свет оказывается доступен. И более того, сама жизнь в православии, и именно в православии, представляется уже не просто как тернистый путь и тяжелый крест, а как восхождение на гору, где Христос вместе с Моисеем и Илией, приобретает иной свет. Тот свет, который человека изнутри делает светлым и святым. Тот свет, который делает уже здесь, на земле, нас причастниками, вкушающими радость, и благодать, и счастье будущего века.
И вот тот факт, что Христос возносится от нас, но невидимо пребывает в каждом христианине, Который в нас живет, если мы подлинно по-христиански себя ведем, изнутри развивает, изнутри преображает. И когда апостол Павел говорит: «Уже не я живу, но живет во мне Христос» (Гал. 2: 20), – он, конечно, не имеет в виду, что Тот со Своей душой и телом вдруг впрыгнул в нашу телесную оболочку. Речь идет о таинственном, мистическом соединении со Христом, когда твои идеалы и Христовы идеалы становятся одинаковыми, когда любовь Христова становится твоей любовью, когда милосердие Христово становится твоим милосердием, когда жизнь жительствует в тебе в силу того, что ты Христов. И это дает человеку познание новых горизонтов.
Такой человек не только себя лучше узнает, не только проникается к жизни других людей глубже, лучше, чище, святее, он саму жизнь видит другими глазами. И она, приобретая иное измерение, начинает в нем бить ключом, как источник живой воды, который струится из человека, насыщенного словом Божиим. И человек начинает жить параллельно в двух мирах. Он уже одним шагом там, где Христос, но еще здесь, в этом мире, в бренном мире, с учениками, которые сейчас сойдут с горы Елеонской и направятся каждый по своему жизненному пути. И поэтому это ощущение того, что тот мир меня ждет, что тот мир рядом, что я уже наполовину в нем, дает возможность без страха и трепета преодолевать любые испытания.
И вот богослужение, которое всех нас объединяет, объединяет в вере, объединяет в Евхаристии, оно тем замечательно и прекрасно, что дает ощущение коллективного спасения. Я спасаюсь не поодиночке, но справа и слева от меня стоят такие же, как я, спасаемые, стоят такие же, как я, ищущие.
Это означает, что мой путь – это их путь, и их путь – это мой путь. Мы вместе, одной общиной, единой Церковью, или, как на Литургии поется, «едиными устами и единым сердцем», взываем к Господу Богу, и от этого наша молитва, наше слово резонирует. Как в физике: если звуковая волна набегает на другую звуковую волну, наступает эффект резонанса, и тогда эта волна усиливается. Так и наша молитва становится горячей, сильной, она становится вулканом, который поднимает наверх, к небесам, наши горячие вопли и наши слезные радости.
Хочется всем пожелать в день Вознесения Господня радости о Господе. Господь не оставляет мира. Господь восходит к Отцу, чтобы искупить нас Своей кровью, чтобы вознести нас на небеса. Господь нам дает все это даром, и мы по благодати Его через веру воспринимаем этот дар. Притом дар – Его спасение – воспринимаем не индивидуалистически, а все вместе. Он на всех нас в равной степени изливает Свою Божественную любовь.
Беседовал Тихон Акатов
Подать записку о здравии и об упокоении
ВКонтакте / YouTube / Телеграм / RuTube/ МАХ