— Я её сюда не прописывал, пусть катится к твоей маме!
Жора сидел на обычном кухонном стуле посреди маленькой кухни, по-хозяйски вытянув ноги. Он даже не соизволил снять свое дорогое кожаное пальто, словно подчеркивая, что заглянул сюда мимоходом, чисто навести порядок. Плотный, уверенный в своей абсолютной правоте, он смотрел на Аллу снизу вверх с ленивым превосходством.
Алла стояла у плиты, до белизны в пальцах сминая плотную ткань старой прихватки. Внутри всё дрожало от усталости и обиды, но она изо всех сил старалась держать лицо. Волосы были собраны в простой пучок, из-под которого выбивались влажные от пара прядки. На столе лежал синий ингалятор Тани. Из соседней комнаты доносился тихий, свистящий, изматывающий кашель дочери.
— Жора, Тане нужен чистый воздух и покой, — тихо, стараясь сдерживать дрожь в голосе, сказала Алла. — У мамы в деревне печное отопление, там вечно сыро и пыль от дров. Ей там станет хуже в первый же вечер. Ты же знаешь, какой у нее тяжелый период.
Жора издевательски ухмыльнулся и глубже засунул руки в карманы своего роскошного пальто.
— Мне без разницы, Алла. Квартира моя. Я её покупал, когда мы еще нормально жили. И оформлена она строго на меня, моя подпись на всех бумагах стоит. Выметайтесь обе к концу недели. Я её продаю, мне срочно нужны деньги на новое дело. Ну и машину обновить пора, старая уже не солидно смотрится.
— Мы прожили здесь семь лет, Жора, — Алла сделала шаг вперед, ее ладони похолодели от накатившего страха. — Я каждую плитку здесь отмывала, пока ты по командировкам ездил. Это дом твоей дочери. Как ты можешь так говорить?
— Бывшей дочери, — отрезал Жора, даже не моргнув глазом. — Я два года как свободный человек и платить за чужие капризы больше не намерен. Хватит с меня ваших вечных проблем и болячек. Выселяй её к бабушке, я всё сказал. По закону хата моя, и спорить тут не о чем.
— По закону, говоришь? — Алла почувствовала, как внутри нее, сквозь липкий страх, начинает прорастать глухая, злая решимость.
— Да, именно по закону! — гаркнул Жора, теряя напускное спокойствие. — Мои деньги, мой договор. Быстро собрала сумку и на выход. Даю вам пять дней, потом просто сменю замки и выставлю твои шмотки на площадку.
Алла молча шагнула к столу и потянулась к ингалятору. Жора резко дернул рукой, пытаясь перехватить пластиковый прибор, но она успела спрятать его в карман домашней кофты. Больше она не произнесла ни слова.
Алла зашла в детскую. Таня лежала на кровати, крепко прижимая к груди своего любимого плюшевого зайца. Лицо девочки было бледным, под глазами залегли темные тени.
— Мама, мы опять куда-то уезжаем? — прошептала Таня, с надеждой глядя на мать.
— Разберемся, Танечка, — Алла ласково погладила дочь по теплой щеке. — Спи, моя хорошая. Всё будет хорошо, я обещаю.
Алла открыла шкаф и достала старую дорожную сумку. В спешке, стараясь не шуметь, она складывала туда самое необходимое: детские вещи, ингаляторы, коробки с дорогими лекарствами, документы. На самом дне, завернутый в обычный прозрачный файл, лежал договор купли-продажи их двухкомнатной квартиры, датированный седьмым годом их официального брака.
Через сорок минут Алла и Таня уже сидели на заднем сиденье такси, пока молчаливый водитель вез их сквозь вечерние заторы к центру города. Дочь быстро задремала, уткнувшись носом в мамино плечо и по-прежнему крепко обнимая своего зайца. Машина медленно пробиралась сквозь пробки к небольшому офису, где допоздна работала Ника — старая подруга Аллы и по совместительству дотошный, опытный юрист.
Алла прижимала к себе файл с документами как единственное спасение. В голове набатом стучали слова бывшего мужа про его единоличную собственность.
Офис Ники располагался на третьем этаже старого кирпичного здания. В приемной стояли обычные стулья и вешалка для одежды. Алла аккуратно усадила сонную Таню вместе с ее игрушкой в кресло, дала ей свой телефон с мультфильмами и зашла в кабинет подруги. На рабочем столе Ники царил рабочий беспорядок: открытый ноутбук, стопки бумаг и лампа, мягко освещавшая комнату.
Ника, женщина с короткой стрижкой и в очках в тонкой оправе, подняла взгляд от экрана и сразу всё поняла по лицу подруги.
— Алла, на тебе лица нет. Что случилось? — Ника поднялась из-за стола, жестом приглашая Аллу присесть.
Алла молча выложила на стол прозрачный файл со старым договором.
— Ника, мне нужен закон, который его остановит, — Алла опустила голову, с трудом сдерживая подступающие слезы. — Жора выгоняет нас из квартиры. Заявил, что продает её, а нас отправляет к моей маме в деревню.
Но Тане там нельзя, у нее обострение астмы, приступы каждую неделю. Лекарства стоят безумных денег, а он два года ни копейки не прислал. Вообще исчез из нашей жизни, а теперь явился хозяином.
Ника взяла документы, быстро пробежалась по тексту договора купли-продажи и откинулась на спинку кресла. На её лице появилась жесткая, понимающая усмешка.
— Так, давай по порядку, — Ника поправила очки. — Квартира куплена в период вашего брака. Оформлена на Георгия.
И этот гений решил, что раз его фамилия вписана в ордер, то он стал единоличным феодалом? Алла, успокойся. Наш закон защищает супругов гораздо лучше, чем думают такие вот домашние юристы.
— Он кричал, что по закону квартира его, потому что он платил первый взнос, — тихо произнесла Алла, чувствуя, как постепенно отпускает сковавший ее спазм.
— Пусть кричит в подушку, — хмыкнула Ника. — Всё, что нажито в браке, делится ровно пополам. Неважно, кто работал, а кто дома сидел или за ребенком ухаживал.
Твоя доля здесь — ровно пятьдесят процентов по умолчанию. И продать ее без твоего нотариального согласия он не сможет ни одному вменяемому покупателю.
— Правда? — Алла затаила дыхание, боясь поверить в услышанное.
— Более того, у нас есть отличный план, — Ника застучала пальцами по клавишам ноутбука. — Ты говоришь, он два года не платит алименты? Официальный долг у приставов зафиксирован? Сумма там приличная накопилась?
— Да, я подавала документы сразу после развода, — кивнула Алла. — Приставы регулярно присылали уведомления, но Жора официально работает на копейки, скрывает реальные доходы. Там долг уже огромный.
— Вот и отлично, — Ника довольно потерла ладони. — Мы подаем иск о разделе имущества, чтобы официально выделить твою половину квартиры — на нее он больше не позарится.
А на его половину мы через приставов наложим арест по твоему старому делу об алиментах. Ее оценят, и поскольку его долг с неустойкой за просрочку там накопился колоссальный, мы заберем эту вторую долю в твою собственность.
Конечно, стоимости половины квартиры может не хватить на покрытие всей этой гигантской суммы, но тогда мы и за его новенький кроссовер примемся.
— А его новая машина? — вспомнила Алла. — Он постоянно хвастался своим кроссовером, купленным полгода назад.
— И машину под арест пустим, — заверила подруга, хитро прищурившись. — И счета в банках заморозим.
Побегает твой Жора пешком, гонор быстро поутихнет. Пусть поучится уважать закон, раз так часто о нем вспоминает.
— Ника, делай всё, что нужно, — твердо сказала Алла, выпрямляя спину. — Я больше не позволю ему вытирать о нас ноги.
— Устроим ему незабываемые выходные, — пообещала юрист. — Пиши доверенность, завтра же запускаю процесс.
Уходя, Алла бережно взяла спящую дочь на руки, забрала со стула свой телефон с погасшим экраном, прижала к боку плюшевого зайца и тихо попрощалась с подругой.
Прошла неделя. Жора пребывал в отличном расположении духа. Он ехал на своей новенькой, сияющей машине на встречу с потенциальным покупателем квартиры. В мыслях он уже закрывал остаток автокредита и планировал роскошный отпуск на побережье.
Внезапно телефон на панели приборов завибрировал. Звонил его знакомый риелтор, помогавший с поиском клиентов.
— Жора, тут такое дело... — раздался в динамике озадаченный и тревожный голос приятеля. — В общем, отменяется наша сделка. На твою квартиру наложен судебный запрет. Ты ее ни продать, ни подарить, ни заложить сейчас не сможешь. База выдает блокировку.
Жора резко ударил по тормозам, едва не спровоцировав аварию. Машины сзади недовольно засигналили, объезжая его по соседней полосе.
— Какая еще блокировка? — заорал он, сжимая руль до хруста. — Ты что несешь? Кто наложил?
— Суд по иску твоей бывшей жены, — ответил риелтор. — Там раздел имущества и арест имущества в счет долга по алиментам.
И, кстати, Жора, твоя машина тоже в базе судебных приставов под арестом стоит. Если тебя на первом же посту ДПС остановят — отправят твою ласточку на штрафстоянку. Разбирайся давай, я умываю руки.
Жора в ярости швырнул телефон на пассажирское сиденье. Лицо его побагровело, дыхание стало тяжелым и хриплым.
Не успел он прийти в себя, как экран телефона снова загорелся. Пришло короткое уведомление от мобильного банка. Все его счета и кредитные карты были моментально заблокированы судебным решением. Баланс ушел в глубокий минус, высветив сумму долга с шестью нулями.
Жора лихорадочно схватил телефон и набрал номер бывшей жены.
Алла в это время сидела на кухне своей квартиры. Таня спокойно играла в детской, увлеченно собирая конструктор. На плите тихо свистел чайник. Алла как раз только что забрала свой телефон из детской, где дочь досматривала мультфильмы, и положила его перед собой на стол.
Увидев звонок, Алла неторопливо взяла трубку.
— Ты что творишь, дрянь!? — захлебываясь от злости, закричал в трубку Жора. — Ты что удумала? Какие приставы? Какая блокировка счетов? У меня бизнес горит, мне жить не на что! Ты с ума сошла?
— По закону, Жора, — ровно, без крика ответила Алла. — Ты же сам очень хотел жить строго по закону. Помнишь наш разговор на этой самой кухне?
— Мою машину арестовали! — клокотал бывший муж. — Счета заблокированы! Я тебя сотру, я эту квартиру отсужу обратно! Она моя!
— Мой юрист сказала, что встретимся в суде, — спокойно произнесла Алла. — Квартира куплена в браке, так что половина моя по праву.
А твоя половина уйдет Тане за все те два года, что ты бегал от алиментов. Разговор окончен.
Она нажала кнопку отбоя, чувствуя невероятное, легкое умиротворение. На душе впервые за долгое время было спокойно.
Прошло шесть месяцев.
На улице стоял теплый, цветущий май. Окна в квартире Аллы были распахнуты настежь, легкий весенний ветер шевелил светлые занавески. Из окна доносился веселый детский щебет со двора.
Таня сидела за столом в своей комнате и увлеченно рисовала яркими фломастерами большую пушистую собаку, а рядом на подоконнике важно восседал тот самый плюшевый заяц, больше не пахнущий сыростью и старыми шкафами. Девочка дышала легко и ровно, без привычного свиста в груди. Новые импортные лекарства, купленные на взысканные через суд алименты, творили настоящие чудеса — приступов не было уже несколько месяцев.
Алла зашла на кухню, держа в руках плотный конверт из суда. Полчаса назад она забрала окончательное решение. Суд полностью удовлетворил их иск. Теперь эта квартира целиком и полностью принадлежала ей и дочери.
Доля Жоры по решению суда и через приставов перешла Алле в счет погашения основной части его долга по алиментам и набежавшей неустойки. А чтобы покрыть оставшийся хвост этой огромной задолженности, приставы продали с торгов его новенькую машину.
Сам Жора теперь обитал в крошечной арендованной комнате на самой окраине города. Дорогое кожаное пальто заметно потерлось на локтях, а былой наглый лоск сменился унылой растерянностью. Он передвигался исключительно на маршрутках и по-прежнему обвинял во всех своих бедах бывшую жену и «несправедливую судебную систему». Правда, выслушивать эти жалобы теперь приходилось лишь блеклым обоям в его съемном углу.
Алла положила конверт на комод в прихожей. Она подошла к окну и глубоко вдохнула свежий майский воздух, пахнущий сиренью.
— Мама, мы пойдем сегодня в парк? — Таня подбежала к ней, откладывая рисунок в сторону.
Алла ласково обняла дочь за плечи и хитро улыбнулась.
— Обязательно, Танечка. Только не сразу. Сначала зайдем в кафе и съедим по огромной порции шоколадного мороженого. Мы это заслужили.
Спустя час они уже сидели у окна в уютной кондитерской за углом. Таня, сияя от счастья, уплетала шоколадные шарики из стеклянной креманки, размазывая глазурь по щекам, а Алла смотрела на неё, лениво помешивая свой кофе, и впервые за долгое время чувствовала себя абсолютно свободной.
