В отделе прикладной математики Института теоретических исследований работал Борис Львович Кацман — человек, который мог вычислить траекторию падающего яблока, но регулярно путался в собственных шнурках.
Однажды утром, опаздывая на важное совещание, Борис Львович схватил с кухонного стола бутерброд с красной икрой (подарок коллеги из Владивостока) и помчался к двери. На лестничной площадке он столкнулся с соседкой Марией Петровной, бутерброд выпал из рук и — о ужас! — приземлился икрой вниз.
— Вот видите, — назидательно сказала Мария Петровна, — всегда так бывает. Закон подлости.
Борис Львович поднял бутерброд, вытер пол носовым платком и задумчиво отправился на работу. Математик в нём был оскорблён. Какой такой закон подлости? Вероятность падения на ту или иную сторону — пятьдесят на пятьдесят!
За обедом он поделился своими переживаниями с коллегой Витей Сомовым, специалистом по теории вероятностей.
— Чепуха, — авторитетно заявил Витя. — Это предрассудок. Просто люди лучше запоминают неприятности. Надо провести эксперимент.
Так началась великая битва учёных умов с бутербродом.
Первый блин, то есть бутерброд, был комом. Витя мазнул маргарином кусок хлеба и сбросил его со стола. Маргарином вниз. Второй раз — то же самое. Пятый. Восьмой.
— Странно, — пробормотал Витя, делая пометки в блокноте.
К концу рабочего дня пол их кабинета был усеян ломтиками хлеба, а статистика показывала невероятное: в семидесяти процентах случаев бутерброд действительно падал маслом вниз!
— Это неправильно, — растерянно сказал Борис Львович. — Это противоречит теории вероятностей.
— Значит, есть какой-то фактор, — упрямо возразил Витя. — Надо копать глубже.
Следующую неделю они посвятили чистой науке. Измеряли высоту столов, вес хлеба, толщину масляного слоя. Привлекли молодого аспиранта Лёшу, который построил компьютерную модель. И вот тогда-то истина открылась: при падении со стандартной высоты обеденного стола хлеб успевал совершить примерно три четверти оборота, что и приводило к приземлению на намазанную сторону!
— Эврика! — воскликнул Витя. — Это же прорыв! Надо писать статью!
Борис Львович задумчиво смотрел в окно.
— А знаешь, — неожиданно сказал он, — пойдём лучше в кафе. Я угощаю.
В кафе они заказали кофе и пирожные. Борис Львович долго мешал сахар в чашке.
— Понимаешь, Витя, мы доказали, что бутерброд действительно падает маслом вниз. Но разве Мария Петровна не знала этого и без нас? Просто знала по-своему, без формул. А я вот потратил неделю, чтобы математически обосновать то, что бабушки знают испокон веков.
— Ты о чём? — не понял Витя.
— Да о том, что мы, учёные, иногда так увлекаемся доказательствами, что забываем просто... жить. Вот ты, например, когда последний раз звонил матери?
Витя смутился.
— Позавчера... Нет, на прошлой неделе.
— А ведь она, наверное, ждёт. Без всякой теории вероятностей знает, что ты позвонишь. Или не позвонишь, — Борис Львович улыбнулся. — Понимаешь, о чём я? Есть вещи, которые не требуют доказательств. Любовь там, доброта, внимание.
Витя молчал, а потом вдруг достал телефон и вышел в коридор. Вернулся минут через пятнадцать, как-то посветлевший.
— Спасибо, — просто сказал он. — Мама приглашает нас обоих в воскресенье на блины. Обещает их не ронять.
Борис Львович рассмеялся.
Статью о падающих бутербродах они так и не написали. Зато в воскресенье ели чудесные блины с вареньем у Витиной мамы, которая, конечно же, ни одного не уронила. Не потому что знала теорию, а потому что готовила с любовью.
А Мария Петровна на лестнице с тех пор частенько получала от Бориса Львовича коробку хороших конфет — просто так, без всякого повода. И это тоже не требовало научного обоснования.
Наука объясняет, как устроен мир, но только сердце подсказывает, как в нём жить.
