Однажды в Ясной Поляне случилась сильная ссора — Лев Николаевич ругался, Софья Андреевна плакала. В комнату вбежал мальчик, ринулся к матери, прижался к ней и сказал: «Почему вы так плохо относитесь друг к другу? Нельзя быть плохим». Родителей слова тронули, писатель мгновенно успокоился: «Благословенны миротворцы!» — сказал он.
Этого мальчика в семье звали Лёля, сегодня у него День рождения. Лев Львович прожил долгую, очень разную жизнь — был писателем, скульптором, публицистом, общественным деятелем, лектором, литературным критиком. Но всюду его принимали в первую очередь как сына великого писателя, Льва Толстого-младшего. Это положение можно назвать драматичным. Лев Львович вел полемику с отцом — писал рассказ «Прелюдия Шопена», где противопоставил свой взгляд на брак идеям «Крейцеровой сонаты». Пытался понять и разделить его убеждения, отец и сын то расходились, то снова сходились во мнениях. Неоднозначный характер их отношений нередко выносится исследователи в в название, например, «Лев в тени Льва» Павла Басинского.
А начиналось все с привычки прибавлять ко всякому слову «милый». Вот что писала в «Моей жизни» о маленьком сыне Софья Андреевна Толстая:
«С большими черными глазами и золотистыми кудрявыми волосами, он был веселый, приветливый мальчик, всегда прыгавший на руках и всегда в движении. Здоровый и красивый, он на себя обращал внимание всех и в последующие годы своего детства. Характера он был совсем не капризного, а очень кроткого, никогда не сердился и не кричал. А когда стал вырастать и говорить, то взял привычку, обращаясь ко всякому, прибавлять слово «милый», что было очень трогательно».
Забавный случай с маленьким Лёлей произошел в церкви. Когда мальчику было 2 года, во время причащения он поднял головку и крикнул: «И Лёли, пожалуйста». Он рассмешил всех прихожан, а когда блюдце понесли в алтарь, снова закричал: «Лёли мор оно». Лев Николаевич перенес этот эпизод в «Анну Каренину»: похожая фраза досталась Лили, дочери Долли и Стивы Облонских.
В книге «Яша Полянов. Воспоминания для детей из детства» Лев Львович много рассказывал об отце. Найти в ней можно, например, такой очаровательный эпизод: «Сколько же мне было лет, когда я вдруг слышал знакомые, энергичные и размеренные шаги (берущие две ступеньки сразу), раздающиеся по лестнице, и отец, скрипнув дверью, бодрый и радостный быстро входит в залу?.. Отец видит, как я бегаю вокруг стола, и сейчас же пускается вслед за мною. Я лечу от него, но он догоняет меня и ловит в свои здоровенные руки. Он поднимает меня, как перышко, над головой и сажает на широкое плотное плечо. <…> Я тоже с плеча отца нагибаюсь к дорогому для меня лицу и целую мать в губы».
Повзрослев, Леля не перестал уделять матери внимания, думать о ее заботах; в мае 1888 года девятнадцатилетний юноша спросил Софью Андреевну: «Мама, вы счастливы?» — «Да, я считаю себя счастливой». «Но почему тогда вы выглядите такой измученной?» Об этом разговоре графиня написала из Москвы мужу, бывшему тогда в Ясной Поляне: «Он все замечает, и ему надо, чтоб всем было хорошо».
Эта же мысль промелькнет и в беседе самого Толстого с единомышленницей Марией Шмидт: «Лёва имеет и умеет, чтó сказать мне, и сказать так, что я чувствую, что он мне близок, что он знает, что все его интересы близки мне, и что он знает или хочет знать мои интересы».
В сентябре 1891 года, бросив учебу в Московском университете, двадцатидвухлетний Лев Львович отправился в Самарскую губернию, чтобы помогать голодающим — год для этих мест выдался особенно неурожайным. Он открыл большое количество бесплатных столовых на пожертвования, собранные матерью, организовывал фельдшерские пункты, много работал. Но этот поступок едва не стоил ему жизни — Леля с детства не отличался здоровьем, а перенесённый на ногах тиф и лишения стали причиной недуга, лечение от которого растянулось на многие годы. Болезнь эта стала поводом освобождения от службы, вынудила поехать на лечение в Швецию к известному доктору Эрнсту Вестерлунду, где Лев Львович влюбился в младшую дочь доктора Дору. Чувства оказались взаимными и в 1896 году пара поженилась в Стокгольме. Родители на свадьбу в Швецию не приехали, но радушно встретили молодых уже в Ясной Поляне. Софья Андреевна радовалась счастью сына, трогало это и Толстого. На это время выпал творческий подъем Льва Львовича, именно тогда он написал детские воспоминания, которые многие литературоведы и сейчас считают его лучшей книгой. В 1898 году Дора родила первенца, тоже Льва.
К большому горю родителей и родных, малыш уйдет и жизни в два года от простуды и жара, повлекшего за собой воспаление мозга. Всего у пары родится 9 детей.
1908-1909 годы стали переломными — семья переехала в Париж, Лев Львович учился ваянию у Огюста Родена. Брак с Дорой дал глубокую трещину, после краткого возвращения в Россию и неудачной попытки поселиться в Ясной Поляне Лев Львович осенью 1910 года снова уехал в Париж. В 1910 году ушел из жизни Лев Николаевич, в 1911 Лев Львович отправился в США читать лекции о творчестве отца. В Первую мировую войну он был уполномоченным Красного Креста в Варшаве, но вскоре, потрясенный увиденным, вернулся в Петроград. Жена с детьми жила в это время в Швеции, в декабре 1915 года Лев окончательно ушел из семьи, в 1916 году снова отправился в США с лекциями об отце через Владивосток и Японию, а в 1918 эмигрировал в Европу. Жил во Франции, Германии и Италии, в 1921 году женился на Марьяне Николаевне Сольской (брак распался в 1932-м), у них родился сын Иван. В эмиграции Лев Львович продолжал писать, его сочинения переводились на несколько европейских языков. В 1938 году окончательно поселился в Швеции на иждивении сыновей, 18 октября 1945 года скончался в Хельсингборге.
Лев Львович Толстой не стал великим писателем, не был примерным семьянином, безоговорочно во всем согласным с отцом толстовцем. Но та детская фраза — «Нельзя быть плохим» — странным образом скрепила его судьбу: всю жизнь он искал это «хорошо» для себя и других. И пусть находил не всегда — само усилие было важнее и уже говорило о многом