Меня привезли к деду в августе девяносто третьего. Мне было девять, и я ничего не знал ни о нём, ни о деревне Глуховка, ни о том, что меня там ждёт. — Поживёшь у дедушки, — сказала мама в автобусе. От неё пахло чем-то кислым, и она не смотрела мне в глаза. — Подышишь воздухом. Молоко парное будешь пить. Хорошо ведь, Митенька? — Хорошо, — сказал я. Мне не было хорошо. Отец полтора года назад уехал в Германию мыть машины и потерялся где-то между Гамбургом и Лейпцигом. Сперва перестали приходить телеграммы, потом деньги, потом надежда. Мама после этого начала пить — тихо, по-женски, упорно, — и я постепенно перестал её узнавать. Тогда позвонил её отец, мой дед, которого я ни разу в жизни не видел, и сказал в трубку всего одно слово: «Привози». ✦ ✦ ✦ Дом стоял на отшибе. Не на краю Глуховки, а именно на отшибе — между деревней и лесом тянулся узкий выкошенный пустырь, и через него вела одна-единственная тропинка к калитке. Дед встретил нас на крыльце. Он был высокий, прямой и худой, как об