Катя стояла на пороге собственной спальни с подушкой в руках и не могла поверить в происходящее. Её рабочий стол уже был завален вещами мужа, диван застелен его пледом. А сама она, по плану Димы, должна была устроиться на кухне. На кухне! Спать на раскладушке между холодильником и плитой, работать за маленьким столиком, где они обычно завтракали.
— Дим, я не понимаю. Мы с тобой платим ипотеку за эту квартиру. Вдвоём. Поровну. Почему я должна ютиться на кухне?
Он даже не поднял на неё глаз, продолжая перетаскивать свои вещи.
— Ленка беременна. Ей нужна нормальная кровать, тишина, покой. Это временно.
— Насколько временно?
— Пока не разберётся с жильём.
Катя почувствовала, как закипает. Ещё вчера они с Димой обсуждали, какого цвета обои выбрать для будущей детской. Строили планы. А сегодня в их квартиру заселялась его сестра.
Лена. Инфантильная, капризная Лена, которая наконец-то вышла замуж и исчезла из их жизни. Катя помнила, как облегчённо вздохнула тогда, когда поняла, что больше не нужно терпеть постоянные звонки и внезапные визиты. Дима всегда был при сестре. Всегда. Она звала его помочь повесить картину — он ехал. Ей нужно было мнение по поводу ноутбука — он бросал всё и мчался в торговый центр. Свадьба Лены стала для Кати настоящим праздником освобождения.
И вот теперь всё возвращалось.
Звонок от свекрови раздался утром, когда Катя готовила презентацию для заказчика. Голос Нины Петровны дрожал от сочувствия и возмущения одновременно.
— Катенька, ты представляешь, что этот негодяй сделал? Бросил мою Леночку! Беременную! На пятом месяце! Какая подлость!
Катя слушала и чувствовала, как холодеет затылок. Она понимала, что будет дальше. Знала это так же точно, как знала, что завтра взойдёт солнце.
— Димочка, конечно, не оставит сестру в беде, — продолжала свекровь. — Он у меня такой отзывчивый, такой надёжный. Не то что этот...
Вечером Дима пришёл домой мрачнее тучи и сразу обозначил свою позицию.
— Ты пока на кухне обоснуйся, сестра в гости едет, ей нужен комфорт, — на полном серьёзе заявил Дима. Он даже не присел, чтобы обсудить это нормально.
— То есть ты уже всё решил? Без меня?
— Кать, она моя сестра. Её бросили с ребёнком. Я не могу отказать.
— А я твоя жена. И мне нужно работать. У меня созвоны с заказчиками по видеосвязи. Как я буду это делать на кухне, где на заднем плане холодильник и сушилка с бельём?
— Найдём выход. Повесишь какую-нибудь занавеску.
Катя тогда сдалась. Стиснула зубы и согласилась, потому что Дима смотрел так, будто она предлагала выкинуть беременную женщину на улицу. Потому что спорить означало стать злодейкой в этой истории.
Лена приехала через два дня. С четырьмя чемоданами. Катя встретила её на пороге, пытаясь изобразить радушие.
— Привет, Лен. Проходи.
— Ой, а тут так тесно, — первым делом заявила Лена, оглядывая прихожую. — И темно. Надо будет что-то с этим сделать.
Она прошла в спальню, критически оглядела интерьер, поморщилась.
— Постельное бельё какое-то мрачное. У вас есть что-то посветлее? И подушки жёсткие. Мне нужны мягкие, ортопедические.
Дима заметался, обещая всё купить, всё заменить. Катя молчала.
В первый же вечер Лена устроила скандал из-за ужина.
— Я не ем курицу. Мне от неё плохо. Дим, ты же знаешь!
— Извини, Лен, я забыл предупредить, — виновато пробормотал Дима.
Катя встала из-за стола.
— Могу сделать омлет.
— От яиц меня тошнит, — капризно протянула Лена. — Вообще, мне нужна особая диета. Я составлю список продуктов.
Список оказался длинным и дорогим. Органические овощи, определённая марка йогурта, специальный сорт рыбы. Катя подсчитала примерную сумму и ахнула.
— Дим, у нас нет столько денег на еду.
— Она беременна, — ответил он так, будто это объясняло всё.
Работать на кухне оказалось кошмаром. Раскладушка скрипела при малейшем движении, спина затекала после ночи. А утром начиналось самое сложное. Лена просыпалась поздно и первым делом шла на кухню. Заваривала себе травяной чай, доставала из холодильника свои специальные продукты, громыхала посудой.
— Кать, подвинься, мне нужно достать сковородку.
— Лен, у меня созвон через пять минут.
— Ну и что? Мне позавтракать нужно. Или ты хочешь, чтобы ребёнок голодал?
Первый раз Катя сорвалась через неделю. Лена решила постирать в середине дня, когда у Кати была важная презентация для крупного заказчика. Стиральная машина гудела и вибрировала в полутора метрах от импровизированного рабочего места.
— Лена, прошу тебя, подожди полчаса!
— А мне когда стирать? Вечером? Мне нужно высыпаться, я не могу ждать, пока машинка закончит. У меня режим.
— У меня работа!
— А у меня ребёнок! — Лена приложила руку к животу, изображая страдание. — Ты хочешь, чтобы я нервничала? Знаешь, что стресс делает с беременными?
Катя тогда вышла в коридор, закрыла лицо руками и дала себе ровно минуту на то, чтобы прийти в себя. Созвон прошёл ужасно. Заказчик был недоволен тем, что она постоянно отвлекалась на посторонние звуки.
Вечером она попыталась поговорить с Димой.
— Это не работает. Мы не можем так жить дальше.
— Потерпи ещё немного. Она ищет квартиру.
— Правда? А я что-то не вижу объявлений на её телефоне. Зато вижу, как она часами смотрит сериалы в нашей спальне.
— Ей тяжело. Муж бросил, она беременна. Дай ей время прийти в себя.
— А мне? Мне ты времени не дашь? Я теряю заказчиков, Дим. У меня репутация трещит по швам.
Он развёл руками.
— Я не знаю, что ещё можно сделать.
— Можно поставить сроки. Объяснить ей, что это наша квартира, за которую мы платим ипотеку. Что у нас тоже есть планы на жизнь.
— Она моя сестра, — повторил он, как заученную мантру. — Я не могу её выгнать.
Следующие недели превратились в пытку. Лена обживалась всё больше. Её вещи расползались по всей квартире. Косметика оккупировала ванную. Одежда сушилась в каждой комнате. Она готовила себе особые блюда, оставляя после себя гору грязной посуды. Смотрела телевизор допоздна, не заботясь о том, что Кате нужно вставать рано.
Когда Катя осторожно намекнула на уборку, Лена обиделась.
— Мне нельзя наклоняться! И вообще, ты хочешь, чтобы я дышала химией от чистящих средств? В моём положении?
— Тогда можно хотя бы складывать вещи на место?
— Я устаю. Ты не понимаешь, каково это, носить ребёнка.
Катя понимала другое. Понимала, что Лена не собирается никуда уезжать. Что она устроилась здесь всерьёз и надолго. Что Дима не сделает ничего, чтобы это изменить.
Критическая точка наступила, когда Лена принялась планировать детскую.
— Дим, нам нужно переделать эту комнату, — заявила она за ужином. — Ребенку понадобится отдельная комната. Я уже присмотрела обои. Вот, смотри.
Она протянула телефон с картинками. Дима кивал, соглашался, что-то обещал.
Катя чувствовала, как внутри поднимается ярость, горячая и неуправляемая.
— Это наша квартра, — тихо сказала она. — Мы с Димой покупали её для наших детей.
— Ну так у вас детей-то пока нет, — легко отмахнулась Лена. — А мне она нужна сейчас.
— Лена, ты понимаешь, что это не твоя квартира?
Лицо Лены исказилось.
— Ты что, намекаешь, что я здесь лишняя? Говоришь это беременной женщине, которую бросили? — Она развернулась к брату. — Дим, ты слышишь, как она со мной разговаривает?
— Кать, ну зачем ты так?
— Как это зачем? — Катя встала из-за стола. — Дим, мы с тобой выплачиваем ипотеку. Мы отказывались от многого ради этой квартиры.
— Но Лена сейчас нуждается в помощи.
— А я что, не нуждаюсь? Я сплю на кухне уже месяц!
— Ой, какая жертва, — язвительно вставила Лена. — Месяц на кухне. А я вообще на улице могла оказаться.
— На улице? — Катя почувствовала, как теряет контроль. — У твоей матери трёхкомнатная квартира!
— Там нет условий! У неё ремонт! И вообще, я думала, что мы семья!
Дима встал, пытаясь успокоить обеих.
— Давайте не будем ссориться. Мы всё решим.
— Как? — спросила Катя. — Как ты собираешься это решать?
— Не знаю, — честно признался он. — Но Лена не может сейчас переезжать. Ей нельзя волноваться.
Той ночью Катя не спала. Лежала на скрипучей раскладушке и понимала, что находится в ловушке. Дима не изменится. Он всегда будет выбирать сестру. Всегда будет считать себя обязанным, ответственным, незаменимым.
А Лена будет пользоваться этим. Будет качать права своим положением, манипулировать, давить на жалость.
Утром Катя приняла решение.
Она записалась на консультацию к юристу. Выслушала информацию о разделе имущества, о разводе, о процедуре. Пришла домой и спокойно сказала Диме:
— Я подаю на развод.
Он побледнел.
— Что? Из-за чего?
— Из-за того, что в этом браке нет места для меня. Есть ты, есть Лена, а я где-то на периферии. Я не собираюсь так жить.
— Кать, ну ты же понимаешь, это временно!
— Нет, Дима, не понимаю. Потому что Лена не собирается уезжать. А ты не собираешься ничего с этим делать.
Он пытался отговорить её. Обещал перемены. Клялся, что всё наладится. Но Катя уже видела правду. Видела, как он смотрит на сестру с виноватой заботой, как бросается выполнять любой её каприз, как боится её расстроить.
Лена, узнав о разводе, устроила истерику.
— Из-за меня! Она разводится из-за меня! У меня начнутся преждевременные роды!
Но даже это не заставило Диму изменить своё отношение к ситуации. Он просто разрывался между двумя женщинами, пытаясь угодить обеим и не справляясь ни с чем.
Процесс развода шёл мучительно. Делили квартиру, оценивали вклад каждого, высчитывали доли. Дима выкупил половину Кати, взяв кредит. Катя сняла однокомнатную квартиру на другом конце города, перевезла вещи, устроила новое рабочее место.
Впервые за долгое время она спала в тишине, работала в комфорте, планировала день по своему усмотрению.
А Дима остался в той квартире с сестрой. Лена родила мальчика и, как и предсказывала Катя, никуда не уехала. Более того, она умудрялась спихивать на брата все заботы о ребёнке. То ей нужно было отдохнуть, то она плохо себя чувствовала после родов, то у неё депрессия.
Дима звонил Кате иногда. Голос его звучал усталым и потерянным.
— Ты была права. Прости.
— Я не злюсь, Дим. Просто ты сделал выбор. И я сделала свой.
Она повесила трубку и посмотрела в окно. За стеклом светило весеннее солнце, город жил своей обычной жизнью. Где-то там был Дима, заложник собственного чувства долга. Где-то была Лена, устроившая свою жизнь за чужой счёт.
А Катя была здесь. Без раскладушки на кухне, без чужих капризов, без необходимости доказывать своё право на комфорт.
Она открыла ноутбук и принялась работать над новым проектом. Жизнь продолжалась. Её жизнь. И это было главное.