Далёкий 1990 год. СССР не спеша катился к своему финалу, а в музыкальном мире страны происходил настоящий тектонический сдвиг. Из подвалов и мрачных ДК на свет рвалось новое мощное движение — РОК.
Тяжелый металл во всех его проявлениях поднимал голову. Сцену уже рвали на части такие монстры, как «Мастер», «Круиз», «Ария» и «Черный кофе». Громко заявляли о себе «Коррозия Металла», Э.С.Т. и «Черный обелиск». Это был бурный, дикий расцвет русского металлического рока. Вполне естественно, что подростки, которым сносило крышу от такой музыки, мечтали о сцене и славе. Школьные группы, сколоченные на голом энтузиазме, появлялись по всей стране как грибы после дождя.
Мы не стали исключением.
Наш коллектив родился именно тогда, в год окончания школы, в московском районе Кунцево. Воспитанные на западном хэви-метале, мы взяли себе вычурное и, как нам казалось, брутальное название — «Grave Death».
Самое смешное, что это не просто набор слов «Могила» и «Смерть». Мы пытались адаптировать английское выражение, означающее «мучительная смерть», просто вырвали его из контекста. Что поделать — в те годы хэви-метал жестко ассоциировался с мраком и потусторонними силами. Мы хотели казаться очень кровожадными! Интернета не было даже на горизонте, английский мы знали слабо, поэтому нам искренне казалось, что все западные кумиры поют исключительно о демонах, разрытых могилах, аде и прочей чертовщине.
База, «Родина» и нитроглицерин
Но с одним только жутким названием группу не сделаешь. Нужна база и аппаратура. Изначально нас было трое: ударник, гитарист и вокалист. Вроде бы места нужно немного, но в 1990 году, когда слова «аренда» никто толком не знал, найти угол для репетиций было той еще задачей.
Нас спас директор нашей школы, с которой у нас были отличные отношения. Нам отдали на растерзание актовый зал, а подсобку за ним разрешили использовать для хранения инструментов. Условие было одно: мы обязались следить за школьной концертной аппаратурой и чинить её. Идеальный бартер, учитывая, что эта же аппаратура служила нам для репетиций!
Представьте себе, как мы с ней обращались? Как с нитроглицерином, не меньше. Сердцем нашего звука была акустическая система «Родина 1» (Люберецкий завод электромузыкальных инструментов, выпуск 1979 года, цена по прейскуранту — 225 руб.). По паспорту она должна была выдавать мощность до 40 Вт, хотя наша старушка вряд ли тянула больше 30-ти.
В дополнение к «Родине» у нас были две убитые в хлам электрогитары «Урал-650» и... три старых пионерских барабана для нашего ударника.
Вот и весь арсенал, с которым мы стартовали в мир тяжелого рока. Сейчас любой современный музыкант похихикал бы, глядя на наш сетап, но тогда мы чувствовали себя королями. Главным нашим богатством было море желания и энтузиазма. Мы засучили рукава.
Диезы, бемоли и юношеское счастье
Рок — это музыка и тексты. Кто-то пишет риффы, а потом впихивает в них слова, кто-то отталкивается от стихов. У нас в самом начале был один незамысловатый текст, который и превратился в нашу первую песню — «Суд Идет». (Кстати, в память о тех временах мы обязательно выложим её на этом канале в современной, мощной обработке!)
Самое забавное, что ни у кого из нас не было даже зачаточного музыкального образования. Отличить диез от бемоля мы бы не смогли при всем желании. Но в роке это не главное. Рок — уникальный жанр, где правят самоучки, познающие всё прямо на ходу.
Сам процесс творчества был для нас чистым счастьем. Мы переписывали тексты, подбирали ритмы, пытались копировать кумиров. Это ощущение безграничного юношеского драйва и светлого времени мы пронесли через всю жизнь. Вскоре к нам присоединился басист со своей самодельной гитарой, и мы стали квартетом. Звук сразу стал плотнее.
Технический Ад
Но если творчество приносило эйфорию, то советское железо обеспечивало жуткую головную боль.
Очень часто вместо репетиций мы сидели с паяльниками: перепаивали разъемы, меняли сгоревшие тумблеры, колдовали над звукоснимателями. Из двух убитых «Уралов» мы собрали эдакого Франкенштейна — одну гитару, которая более-менее играла. К ней прилагалась самопальная примочка, издававшая абсолютно нечеловеческие звуки. Для спид-метала этот скрежет еще годился, но выдать на ней нормальный соляк было физически невозможно.
Добавьте к этому наши пионерские барабаны с одной пробитой тарелкой... Это была полная жесть.
В какой-то момент вопрос встал ребром: если мы хотим играть дальше, нужно менять инструменты. Иначе нас ждал распад — типичная судьба 90% школьных групп того времени. Но одно дело иметь деньги (откуда им взяться у 17-летних пацанов?), а другое — в эпоху тотального дефицита просто достать вменяемую гитару или электронику. Стоили они тогда баснословных денег.
О том, как мы выкручивались из этой ситуации и к чему это привело — расскажем в следующей части наших дневников.
👇 Друзья, а вы помните свои первые инструменты? Кто-нибудь пытался рубить рок на «Уралах» или пионерских барабанах? Делитесь в комментариях, поностальгируем вместе!
Не забывайте ставить лайки и подписываться на канал Grave Death. Мы только начинаем, и впереди — самое интересное: от школьных подвалов 90-х до хэви-метала, созданного с помощью нейросетей!