- Спасибо тебе за всё, баба Нюра. – Николай погладил рукой деревянный крест, который сам только недавно выстругал. Теперь крест возвышался над небольшим холмиком влажной земли. Николай вздохнул, окинул взглядом покосившийся и поросший мхом от времени домик. – Пойду. – Попрощался он, вздохнув ещё раз и, не оглядываясь, пошёл еле заметной среди травы тропинкой в сторону деревни. Первый раз этой тропинкой шёл он лет тринадцать назад. Сейчас он в очередной раз вспомнил тот день и что было накануне, и мысленно поблагодарил бабу Нюру.
- Теперь прямо иди, через опушку, через ельник, минут через двадцать выйдешь к деревне. А о том, что вчера видел, крепко подумай. – Напомнила она тогда на прощание, проводив парня.
- Подумаю. – Буркнул в ответ Коля и пошёл в том, направление, которое указала бабка. Он шёл, и ему казалось, что баба Нюра смотрит ему вслед. На краю опушки он не выдержал и оглянулся. Бабка стояла на том самом месте, где они простились, и, пристально глядя ему в спину, шевелила губами.
- Шептуниха проклятая, угораздило же меня. – Выругался Коля и ускорил шаг.
Коле было шестнадцать, и был он не из робкого десятка, повидал уже жизнь, но от взгляда Шептунихи ему становилось не по себе. Вчера Сизый с корешами взяли его на дело. Первый раз. До этого относились к нему, как к малолетке несмышлёному, ничего серьёзного не доверяли. Ездили они на электричке в город, там на вокзале зевак полно, есть чем поживиться. Да и покататься можно, зайцем от станции до станции, среди пассажиров, да на перронах потолкаться. Ну и поживились, Сизый был доволен, когда ехали обратно, на последней электричке. Но тут шухер, на очередной станции уже поджидали их в погонах. Все из вагона и в рассыпную, кто куда. Коля тоже побежал в лес. Сперва страшно было, что поймают, бежал со всех ног, старался менять направление, нельзя было в свою деревню напрямки, но когда оборачивался, всё казалось, что позади средь деревьев мелькает форма. Сердце стучало бешено и от бега и от страха. Когда уже совсем выдохся, сообразил, что смеркается, а ещё, что не понимает, где он и в какую сторону идти. Теперь уже от этого страшно стало. Побрёл наугад. Вспомнился отец, как ходили с ним за грибами. Отец много рассказывал о лесе, учил ориентироваться, но Коле было тога всего шесть, он почти всё забыл. Да и сам образ отца будто рассеялся в тумане. Была дома одна фотография: отец радостно улыбается, держа в руках большущую щуку. Помнил обрывками Коля и то, как отец брал его с собой на рыбалку. А ещё, как катал на мотоцикле, и что отец любил лес, природу, деревню и его, Колю, с матерью. А потом отца не стало, утонул. Мать не сразу начала пить, пыталась сначала как все заниматься огородом, хозяйством, устроилась на птичник, но всё это давалось ей тяжело и было чуждо. До сих пор она пьяная часто причитает, зачем переехала из города в эту дыру, а всё потому, что любила его, отца Колиного, а он, сгинул и оставил её на произвол судьбы. Что помешало матери тогда, после смерти отца, вернуться в город, Коля не знал, но так они и остались здесь, в деревне. Потом мать начала выпивать, и вымещать на сыне злобу за свою тяжёлую жизнь и беспросветность. Коля стал чаще уходить из дома. Подростком он постоянно вспоминал отца, и как хорошо было, когда он был жив и мать не пила. Да, отца не хватало. Наверное, поэтому он прибился к Сизому и его компании. Потянулся инстинктивно к мужской силе, а они не прогнали. Наоборот, подкармливали, подкидывали какие-нибудь безделушки, за то, что он выполнял разные мелкие поручения. Жили они в старом доме на окраине деревни, местные сторонились их, побаивались, и было за что, догадывались, чем промышляют дружочки, а некоторые, как и сам Сизый, отсидели уже по серьёзным статьям. А Коля не боялся, Коля хотел быть похожим на них.
Так к шестнадцати годам Коля научился курить, выпивать, быть наглым и дерзким, ничего не бояться и не думать о будущем. Но вот сейчас в сгущающихся сумерках ему стало страшно. Вспомнились старые сказки и байки о леших, кикиморах и русалках, которые мать читала ему когда-то перед сном. И за каждым деревом, казалось, притаилась тень, в каждом звуке слышалась опасность. Коля сел спиной к дереву, и готов был уже разрыдаться, как ребёнок, вдруг ему вновь почудилась тень за деревьями. Коля напряг зрение, нет, не показалось, что-то, действительно двигалось, он затаил дыхание. Тень остановилась совсем рядом с ним, сгорбленная фигура, опирающаяся на палку, острый нос, длинный балахон. «Точно леший или кикимора» - пронеслось в Колиной голове. И пока он лихорадочно пытался сообразить, что лучше, бежать куда-нибудь в темноте, только бы подальше от этого чудовища или сидеть тихо, как мышь и тогда чудовище не заметит его и пройдёт мимо, чудовище обернулось к нему.
- Напужался, горемыка. – Услышал Коля вполне человеческий голос. – Не бойся, вставай, мой дом тут рядом. – Чудовище наклонилось над ним, и Коля увидел морщинистое лицо с острым носом, из-под платка выбилась прядка седых волос, а тёмные глаза внимательно смотрели на него, будто проникая в самое нутро. «Шептуниха» - сообразил, наконец, Коля и разжал кулаки. Слышал он, и не раз, от местных, что живёт в лесу бабка, кто сумасшедшей её считал, а кто наоборот ведуньей, да знахаркой. Вторые верили, да рассказывали, как бабка людей даже в тяжёлых болезнях на ноги ставила, пошепчет что-то, руками поводит, отвара нальёт, глядишь, человек на ноги встанет. Потому Шептунихой и прозвали. Кто-то поговаривал, что и судьбы она предсказывала. Жила Шептуниха в лесу, подальше от деревни и людей, лишь изредка появляясь в местном магазинчике. Коля не знал, колдунья она всё-таки или нет, сейчас это было не важно, главное, он не один в ночном лесу, поэтому он встал и послушно поплёлся за Шептунихой, удивляясь, как ловко она идёт в темноте.
- Ну, ешь, пей. – Дома Шептуниха поставила перед гостем угощение: кружку, над которой клубились завитки ароматного пара, добрый ломоть домашнего хлеба, миску с мёдом и вторую с вареньем. Коля уплетал за обе щеки, исподлобья поглядывая на бабку. – Помнишь, Николай, мы в лесу вдоль оврага шли? – Спросила Шептуниха. Он кивну, лишь потом удивившись, откуда она знала его имя. – Страшно было? – Коля снова кивнул, жуя хлеб с мёдом. В темноте ему, действительно, было страшно идти вдоль оврага, чуть оступишься и кубарем свалишься в яму. – Вот и в жизни так, когда ходишь по тонкому краю легко оступиться и скатиться на дно. – Сказала Шептуниха и пристально посмотрела на Колю. – Хочешь, покажу, какое будущее тебя ждёт, если продолжишь с Сизым и его компанией таскаться?
- Откуда вы знаете? – Коля удивился, откуда она могла знать про Сизого и их дружбу.
- Я много чего знаю. – Ответила бабка, ставя перед ним миску с водой. Коля заглянул в неё сперва машинально, но потом понял, что не может оторвать взгляд. Он увидел себя, как сидит за грязным столом, на задымлённой кухне, уперев затуманенный взгляд в стакан. Помятый, осунувшийся. Напротив Сизый, рядом дружки его. Все смеются и выпивают. А на следующем кадре Коля лежит рядом с этим же столом, истекая кровью, с торчащим из груди ножом. – Твои же дружочки прирежут. – Пояснила Шептуниха. Коля встряхнул головой, прогоняя видение. – А если другой дорогой пойдёшь, ждёт тебя любовь, счастье и большая семья. Выбирать тебе. – Добавила она.
- Сам разберусь. – Буркнул парень, отворачиваясь.
- Разберись. Только решать уже со дня на день придётся. – Предупредила она. – А теперь спать ложись, утром выведу тебя.
Шетпуниха постелила ему на низкой лавке под окном, сама ушла за занавеску. Коле не спалось. Перед глазами всё стояла картина, как он лежит, скорчившись на полу, и истекает кровью. Умирать не хотелось, тем более так. Но какая другая жизнь могла его ждать? Любовь, семья, это уж бабка загнула. Кто его полюбит? Кто захочет создавать семью с оборванцем и сыном алкоголички? Девчонки в его сторону даже не смотрят. Хотя ему одна нравится и даже очень. Катя, соседка. Он часто наблюдает украдкой, как она во дворе что-нибудь делает, развешивает бельё или кормит кур. Катя красивая очень, у неё лёгкая пружинистая походка и длинные тёмные волосы, собранные в хвост, они задорно подпрыгивают, когда она ходит. Эх, на Кате он бы женился… С этими мыслями Коля, наконец-то, уснул. Снилась ему Катя, она улыбалась ему и махала рукой из-за забора, Коля только хотел помахать ей в ответ, как вместо Кати возник смеющийся оскал Сизого.
- С нами не пропадёшь, братишка. – Обещал он и звал за собой. Коля вздрогнул и проснулся. Шептуниха сидела за столом и перетирала в ступке какую-то траву. Увидев, что гость проснулся, молча, поставила перед ним завтрак, такой же как вчера был ужин. А когда Коля поел, проводила его до опушки.
Людей у своего дома он заметил ещё издали.
- С похоронами поможем, не переживай. – Похлопал его по плечу сосед, отец Кати. Сама Катя стояла неподалёку и смотрела на него печально и взволнованно. Потом и остальные стали подходить к нему, хлопать по плечу и говорить слова поддержки. Кое-как до него дошло, мать умерла ночью, возвращаясь с очередной попойки, не дошла несколько шагов до крыльца, сердце не выдержало. Утром её заметил сосед.
К обеду народ почти разошёлся, Коля сидел на крыльце, в дом заходить не хотелось. Привычный тихий свист он услышал сразу, за забором стоял Сизый с дружками.
- Ничего не попишешь. Жизнь такая. – Выразили они свои соболезнования.
- С нами не пропадёшь, братишка. – Подмигнул Сизый, Коля вздрогнул, вспомнив вчерашнее видение и сон, и неуверенно кивнул. Теперь у него, похоже, и не было выбора, только примкнуть к криминальной компании.
- Зря ты с ними якшаешься. – Услышал за спиной Коля, как только Сизый с дружками скрылся. Это опять был Катин отец. – До добра такие приятели не доведут. Может, тут оно всё и к лучшему. В детском доме и доучиться можно, и крыша над головой, и еда каждый день. Может быть, тебе жизнь шанс даёт в люди выйти. – Пожал он плечами, рассуждая. Коля промолчал.
Из опеки приехали на следующий день. Коля не сопротивлялся, он уже всё решил и собрал свои нехитрые пожитки.
- За домом пригляжу. – Пообещал сосед, опять оказавшийся рядом. Коля кивнул и, обернувшись, окинул прощальным взглядом дом. Тут он заметил Катю, выглядывающую из-за своего забора.
- Я буду тебе писать. – Шепнула она и улыбнулась. Колины глаза засияли, а уши покраснели от волнения, и он неловко улыбнулся в ответ.
В детском доме было не так уж и плохо. Коля с усердием принялся навёрстывать пробелы в обучении. И главным стимулом к этому стали Катины письма. Как приятно Николаю было осознавать, что он кому-то нужен, кому-то интересен и важен. А в одном из писем Катя рассказала, что Сизый и его дружки перерезали друг друга, не поделили что-то по пьяни. Николай, прочитав, эту новость ещё раз вспомнил Шептуниху. Получается, бабка, действительно, видела его будущее, а значит, он сделал правильный выбор.
Выучившись на плотника, Николай вернулся в деревню, устроился на пилораму, да принялся за ремонт дома. А как привёл всё в порядок, сделал предложение Кате. Отец Катин выбор одобрил, видел, что Николай из беспризорника и мелкого жулика переменился в серьёзного, работящего и надёжного мужчину. Зажили молодые ладно, да складно, одна беда, с детьми никак не получалось. За пять лет трижды Катя не смогла выносить, и всё на раннем сроке. Врачи только разводили руками, обследования показывали, что она здорова. После очередного выкидыша, Катя проплакала всю ночь, Николай, был рядом, старался утешить, как мог. К утру Катя, наконец-то, уснула, а Николай отправился в лес. Вспомнилась ему опять Шептуниха, может, жива ещё, может, поможет чем. Дорогу нашёл с трудом. Бабка сидела на лавке под окном, и, опершись головой на клюку, смотрела на тропинку, будто поджидала гостя.
- Здравствуйте... – Николай не знал с чего начать разговор, и даже, как обратиться, имени Шептунихи он никогда не слышал.
- Здравствуй, Николай. – Ответила Шептуниха, и как в их первую встречу, Николай почувствовал, как её тёмные глаза внимательно смотрят на него, будто проникая в самое нутро. – Баба Нюра меня зовут. – Подсказала она. Николай смутился, мало того, что узнала его сразу, так и мысли что ль читает?
- Вспомнили меня, получается? – Уточнил он.
- Я всех помню. – Кивнула баба Нюра. – Молодец, что послушался меня. А то б лежал давно в сырой земле с дружками своими.
- Спасибо вам за совет. – Искренне поблагодарил Николай, перед глазами мелькнула та самая картинка, как он лежит, истекая кровью. Шептуниха лишь опять кивнула. – Вы говорили, что если другой путь выберу, ждёт меня жизнь долгая, счастливая и семья большая. – Решился Николай и рассказал, о проблеме.
- В течение трёх дней пусть придёт Катерина. Помогу. – Выслушав, коротко пообещала Шептуниха.
- Ты сошёл с ума? Врачи не могут помочь, а какая-то бабка из леса поможет? – Катя удивлённо посмотрела на мужа, когда он ей рассказал о своём походе к бабе Нюре. Катя тоже, конечно, слышала про Шептуниху, но относилась как раз к категории тех, кто считал эти истории сказками и небылицами.
- Она мне жизнь спасла. Я ей верю. Давай хотя бы попробуем. – И Николай рассказал историю своего знакомства с Шептунихой. Катя слушала задумчиво, и хотя во взгляде читалось сомнение, она согласилась сходить.
Николая Шептуниха в дом не пустила. Но Катя потом рассказывала, что та водила руками и какой-то дымящейся травой над её животом и что-то шептала. Очень быстро и тихо, слов было не разобрать. И с собой дала какие-то пахучие травы, объяснила, как заваривать и пить. Заваривала и пила Катя без энтузиазма, скорее, чтоб доказать мужу, что чудес не бывает. Но чудо случилось, трёх месяцев не прошло, как Катя забеременела, а потом в положенный срок родила здорового мальчика. Новоиспечённые родители были счастливы. Николай не забыл навестить и поблагодарить Шептуниху.
- А давайте я вам дом отремонтирую? – Предложил он, глядя на ветхий домик. Так ему хотелось хоть чем-то отблагодарить бабу Нюру, но та не хотела принимать деньги.
- На мой век хватит. – Отмахнулась она. – Дров что ль наруби. – Придумала она для него работу.
Николай и дров нарубил, и воды принёс из родника, а потом стал каждую неделю навещать бабу Нюру, приносить продукты, да помогать по хозяйству. Они даже сдружились, хоть и дружба эта была молчаливая. Шептуниха всегда предлагала Николаю ароматный отвар и угощение, вместе чаёвничали. Была она при этом как обычно немногословна, зато Николай рассказывал много о себе, о семье, о жене и сыне. Шептуниха слушала, кивала, да изредка приговаривала:
- Добро.
А жизнь у Николая, и правда, текла по-хорошему, да лучше с каждым днём становилась. Вот и пилораму в свои руки выкупил, дело расширяется, доходы растут, да и дом пристроил, чтоб просторнее было, Катя то уже вторым беременна, со дня на день рожать. И в хозяйстве всё ладно, и куру несутся лучше, чем у других, и урожай богатый в любое лето, и промеж собой в семье идиллия. Кто Николая ещё с детства помнил, удивляются, как это он в люди вышел, да не просто вышел, а далеко пошёл.
В это утро, как обычно Николай к Шептунихе пришёл с угощением. Издалека видит, сидит баба Нюра на своей лавке под окном, помахал, а она даже головой в ответ не кивнула. А как подошёл, понял, что не задремала она, привалившись к стене, а навечно уснула. Грустно, да только у всех свой срок, ничего не поделаешь. Николай ведь даже не знал, сколько ей лет, сколько помнил её, всегда она была уже вот такая сгорбленная, да сморщенная. Хотел он бабу Нюру сперва на деревенском кладбище похоронить, а потом будто кто-то ему подсказал, пришла в голову мысль: всю жизнь Шептуниха в лесу, в своём покосившемся домишке жила, тут ей и оставаться. Похоронил за домом, крест поставил, не зря плотник. Попрощался тепло, как с близким другом. Больше Николай на этой опушке не бывал, но всегда вспоминал бабу Нюру добрым словом. А жизнь у него сложилась, как она и обещала: и любовь, и счастье, и семья большая – трое сыновей, да семь внуков с внучками. Ну а правнуков Катерина с Николаем минимум четырнадцать загадывают.
P.S. Всем добра и только тёплых историй )
Приношу извинения за ошибки , которые могут встретиться.