День уже отшагал добрую половину, и крикливый с утра базар стих, запрятавшись под дощатую тень навеса. И тут заметили торговые люди да покупатели мастерового точильщика, пристроившего свой немудрённый станок у каменной, подёрнутой плющом, стены.
На загоревшем лице разбегались морщинки от сияющих глаз. Лёгкая улыбка пряталась в седую бороду. Сложив крупные, перевитые венами, руки на кожаном фартуке, мастеровой терпеливо ждал. И тут все будто разом опомнились. Первыми подхватились хозяйки. В один миг они обернулись домой и обратно, неся в корзинках ножи и ножички.
За ними уже поспешали мужики, торопясь поправить да заострить косы и топоры. Скоро возле мастера гудела толпа. А он работал вроде и не спеша, а быстро. Только возьмёт в руки инструмент, уже знает, что тому надо. Надавит ногой на педальку - пошли вертеться колёса да колёсики. Только огонь брызжет. Проведёт мастер задубевшим пальцем по острию, погладит, поглядит на него прищуренным глазом, увидит что-то ему одному видимое - и опять за работу. По всей толпе солнечные зайчики от кос до топоров гуляют. И лица будто светлее стали. Любо смотреть на спорую работу.
Особо мальчишки радуются - новое дело, любопытно. К вечеру, когда солнце словно кто за уши вниз потянул, отёр старик пот со лба, оглянулся: один мальчонка остался, крохотный ножичек держит. Взял точильщик ножичек и вмиг из него саму бритву сделал. Побежал мальчонка домой.
А мастеровой протёр тряпочкой станок. Все пылинки-соринки сдул, катнул машинку, она сама и поехала - на колёсиках. Навстречу ему разбойники. Кричат, улюлюкают. Слезли с коней. Суют старику топоры, ножи да сабли разбойничьи. Нахмурился мастер, но наладил свой станок, работать начал. Отточил разбойный инструмент, получил за то по загривку и дальше покатил-поехал. А на следующий день странные вещи стали происходить. Хозяйки надивиться не могут: они только подумают за нож взяться, а тот - прыг, и сам начинает картошку чистить да лук рубить. Всё в доме переделает, в чистую воду окунётся, полотенечком утрётся и на место ляжет. Не нарадуются хозяйки.
А кто в лес по дрова отправится - за топорами бегают. А топоры сами в деревья вгрызаются, с трёх махов на землю укладывают, будто богатырь какой работает. Не нарадуются мужики. Мальчонка тот, которому точильщик ножичек заострил, чуть свет подскочил - не терпится палочку построгать. Схватил хворостинку, а ножичек сам руку ведёт. Остругал хворостинку узорчато, дырочки прокрутил, сердцевину "выел" - и готова дудочка! Приложил её мальчонка к губам - нежно-нежно запела. Взял тогда сучок завалящий, ножичек пристроил, тот - ну стараться. Не успел мальчонка удивиться, пташка выпорхнула словно живая: клювик, пёрышки, лапки, хвостик. А сбоку дырочка. Дунул мальчонка, в горле у пташки булькнуло, да вдруг как взвилась вверх трель соловьиная! Всё вокруг стихло, заслушалось. Не нарадуется мальчонка. Разбойники на большую дорогу выехали. Заморский караван поджидают. Радуются богатой добыче. Точёные топоры да сабельки друг другу кажут, ухмыляются. Караван показался. Выскочили разбойники, кричат, свистят. Пошло в ход оружие разбойничье. Только что за чудо-то? Колют разбойники ножами да саблями, а те будто резиновые сделались, сгибаются. И с топорами та же потеха: отказываются рубить, из рук вырываются. Заморские гости видят такое дело - связали разбойников. И ну им пенять: что ж вы, такие - сякие, людей пугаете? Заканчивайте, мол, своё тёмное дело. Что делать? Поклялись разбойники при всём честном народе не губить больше добрых людей. Пошли в города и деревни. Хлеб растят да башмаки тачают.