Вечером 22 марта в участковый пункт полиции позвонила перепуганная женщина: её сын больше трех часов назад ушел гулять и до сих пор не вернулся. Самостоятельные поиски ничего не дали. Сергей Щербань тут же отправился во двор, где гулял ребенок, и начал тщательно осматривать территорию. Около теплового узла заметил, что наст будто обвалился воронкой. – В первое мгновение, когда я увидел торчащие ноги, то я не знаю, как будто был шок, – рассказывает участковый. Первая мысль – мертв. Участковый начал расчищать от снега бетонную плиту, под которую мальчик упал вниз головой и не смог самостоятельно выбраться. – Тут он зашевелился, начал подавать признаки жизни, кричать, плакать – все! У меня облегчение на душе наступило. Жив – значит, все хорошо, значит, будем выкапывать, вытаскивать. Пока участковый доставал ребенка из-под плиты, мама вызвала «скорую». Мальчика доставили в больницу, диагноз – переохлаждение, переломов и других повреждений нет.
Вечером 22 марта в участковый пункт полиции позвонила перепуганная женщина: её сын больше трех часов назад ушел гулять и до сих пор не вернулся. Самостоятельные поиски ничего не дали. Сергей Щербань тут же отправился во двор, где гулял ребенок, и начал тщательно осматривать территорию. Около теплового узла заметил, что наст будто обвалился воронкой.
– В первое мгновение, когда я увидел торчащие ноги, то я не знаю, как будто был шок, – рассказывает участковый.
Первая мысль – мертв. Участковый начал расчищать от снега бетонную плиту, под которую мальчик упал вниз головой и не смог самостоятельно выбраться.
– Тут он зашевелился, начал подавать признаки жизни, кричать, плакать – все! У меня облегчение на душе наступило. Жив – значит, все хорошо, значит, будем выкапывать, вытаскивать.
Пока участковый доставал ребенка из-под плиты, мама вызвала «скорую». Мальчика доставили в больницу, диагноз – переохлаждение, переломов и других повреждений нет.
❤️Подписывайтесь на «Подвиги» в MAX
