К нам в группу на совместное занятие по йоге для мам и малышей пришла новенькая — Лариса. Девушка поражала необычайной красотой: правильные черты лица, слегка смуглая кожа, натуральные пухлые губы и длинные густые курчавые волосы. Её малыш Котя (такое прозвище они дали ребёнку, чтобы не путать его с папой Костей) тоже оказался невероятным очаровашкой — его чёрные пушистые реснички умиляли ещё издали.
Кто‑то из группы пошутил: «Муж, наверное, за такую красоту вас на ручках носит?» Лариса погрустнела, и мамочки почувствовали неловкость — занятие продолжилось в тишине.
После занятия, в раздевалке, Лара всё же решилась рассказать свою историю:
— Всё не так плохо, девочки, на самом деле. Мы не голодаем. Я замужем за отцом ребёнка — он вахтовик. Не бьёт меня, вроде не изменяет, говорит, что любит, дарит подарки. Живём в просторной двушке… Но…
Она сделала паузу и продолжила:
— Когда я забеременела, вдруг почувствовала дикое одиночество. Его вахты длятся две недели, потом две недели он дома. А когда половину всех дней приходишь в пустую квартиру, это очень давит. У меня есть родственники в городе, есть друзья. Но настоящая семья — моя семья — как будто то появляется, то исчезает. И чем больше был срок, тем острее это ощущалось.
Лариса рассказала, что просила мужа присутствовать на родах — она очень боялась акушерского насилия. Сначала он посмеялся над её предложением, словно это была удачная шутка, потом задумался, как бы отказать. Главным аргументом стало то, что он, скорее всего, будет на вахте: подгадать дату родов невозможно — разброс составляет пять недель. «Глупости всё это, надумываешь себе, — сказал он. — Ну или, если не хочешь идти одна, возьми мою маму».
— Его мама! Моя свекровь… — вздохнула Лариса. — Я не могу сказать про неё ничего — ни хорошего, ни плохого. Я просто не знаю, что она за человек. Мы виделись буквально несколько раз на семейных праздниках, она вела себя дружелюбно — и это всё. Мы не переписываемся, не звоним. Костя навещает родителей без меня. Я словно не присутствую в их повседневности. Как можно идти на роды с человеком, которого едва знаешь?
К счастью, роды прошли нормально — проблем почти не возникло, лишь небольшие сложности с акушерами, которые решили «помочь выдавить» сына. Но на здоровье это не сказалось. Счастливый и гордый Костя забрал её из роддома. Впереди было целых десять дней его межвахты.
Он искренне удивился, что малыш ест каждые 2–3 часа, даже ночью. Ворчал и тяжело вздыхал, но помогать не спешил. Днём просто лежал и смотрел сериалы. Правда, сходил в магазин за продуктами по списку и за подгузниками — но был сильно возмущён ценой. Ещё больше расстроился, узнав, что пачки хватит максимум на неделю, и попросил экономить, реже их менять.
К ребёнку муж не подходил: «Ничего в детях не понимаю». «А я как будто понимаю! — думала Лариса. — У меня не было младших братьев и сестёр, я раньше никогда не держала младенца на руках».
Костя уехал на вахту на три дня раньше. Лариса почти не заметила разницы между его присутствием и отсутствием — разве что в магазин теперь было некого послать. К счастью, появилась доставка. Но, боже мой, как же ей хотелось самой спокойно пройтись по рядам! Поприсматриваться, задумчиво постоять у витрины с сыром, набрать самых ароматных яблок. С малышом на руках и в одиночестве это было слишком сложно — особенно для такой неопытной мамы.
Ей не хватало общения. Вся её социализация свелась к сети, но этого недостаточно для нормального человека. Подруги и родственники иногда забегали на часок и со словами «Ну, не буду мешать» убегали. Любые уговоры о том, что они не мешают, а очень нужны, воспринимались как шутка.
Со временем муж стал приезжать на межвахту на сутки позже и просил не трогать его хотя бы день — дать отдохнуть. Пару дней он ничего не делал, только ел и спал. Потом вдруг вспоминал о друзьях, забытых хобби и пропадал на пару дней. Ещё нужно было навестить семью — родителей, иногда с ночёвкой. А дня три уходило на подготовку к новой вахте: покупка одежды, обуви, ремонт машины.
На пятую такую межвахту Лариса просто не вышла его встречать и провожать. Он даже не заметил. Они стали спать в разных комнатах, к малышу Костя практически не подходил.
Спустя полгода, когда у Коти начали резаться зубки, Лариса зашла к отдыхающему мужу и сказала, что хочет развестись. Он искренне удивился и начал выяснять причину. Её прорвало: она плакала и смеялась, высказывая всё, что накопилось.
Муж сказал, что всё пройдёт, с малышом станет легче, а он её любит. На следующий день подарил цветы, заказал пиццу и привёз продукты по её списку, а на время вахты дал чуть больше денег.
И вроде стало чуть лучше: он уделяет ей пару вечеров, откладывает все дела и даже заинтересованно слушает. Дарит цветы, иногда заказывает готовую еду. Но остальное не изменилось: он по‑прежнему проводит время с семьёй и друзьями и не помогает с ребёнком.
— Я чувствую себя очень одиноко, — закончила Лариса. — Мы стали чужими друг другу… Я никогда не смогу его простить за то, что так долго была одна со всеми проблемами — одна с ребёнком при живом муже.
Но мой Котя каждый день даёт мне силы. Его улыбка, тёплые ручки, объятия — в эти моменты всё остальное отступает. Он — мой верный друг, моё маленькое чудо. Ради его первых слов, первых шагов стоит идти вперёд.
Глядя на вас, девочки, я понимаю: мамы — невероятные. Мы устаём, расстраиваемся, но всё равно держимся, находим силы улыбаться и заботиться.
Мы прорвёмся. Обязательно. Потому что у нас есть самое главное: наши дети, наша любовь к ним и поддержка друг друга.
Я благодарна за то, что я — мама. И это действительно самое важное.