Перед нами действительно уникальный документ, датируемый 9 апреля 1917 года. Это письмо, отправленное из Николаевки Анцирской волости Канского уезда Енисейской губернии в редакцию газеты, позволяет буквально услышать живой голос эпохи. Его автор - корреспондент Степан Гаврилович Калинкин, который писал о событиях Февральской революции, о свержении старой власти и о том, как эту новость встретили в сибирской деревне.
Но ценность этого письма не только в его редкости. Оно особенно важно потому, что показывает: даже в далёкой сибирской глубинке люди внимательно следили за судьбой страны, мгновенно чувствовали перемены и связывали с ними большие надежды.
Прежде чем обратиться к самому письму, стоит немного сказать о месте, откуда оно было отправлено.
Николаевка Анцирской волости Канского уезда Енисейской губернии - это историческое поселение, которое сегодня входит в состав Канского муниципального округа Красноярского края. Анцирская волость существовала в составе Канского уезда с 1822 по 1925 год, а её центром было село Анцирское, ныне Анцирь.
В конце XIX - начале XX века Николаевка упоминалась в связи с переселенческой политикой и социально-экономическими процессами. Так, в 1899 году здесь жил переселенец Титов Евдоким Иванович, получивший ссуду на обустройство. Это важная деталь: она показывает, что территория активно осваивалась в рамках переселенческих программ, особенно после Столыпинской аграрной реформы.
Анцирская волость была частью сельскохозяйственного региона. В 1911 году в волости упоминались различные населённые пункты с церквями, школами и другими объектами инфраструктуры. Можно предположить, что и Николаевка жила типичной для сибирской деревни жизнью - земледелием, скотоводством, тяжёлым крестьянским трудом и надеждой на лучшее будущее.
К сожалению, найти дополнительные сведения о самом отправителе письма, Степане Гавриловиче Калинкине, не удалось - архивные данные о нём пока не обнаружены. Но даже без подробной биографии автора его письмо уже само по себе становится историческим свидетельством.
Для удобства чтения письмо было переведено в печатный вид. Вот его текст:
«Милостивый Государь!!! Господин Редакторъ, по Вашей прозбе согласно, того сообщяю Вамъ подробно ста насчетъ Старого Провительства. Это извѣстіе мы получили изъ Города Канска: пріѣхали 2-а Депутата, одинъ изъ нихъ Комиссаръ, и все намъ разсказали. Какъ Старое Правительство свергнуто, а новое заступило, и мы это вѣсть встретили радостно. Старому правительству пели: „Вѣчная память", а новому правительству кричали все: „Ура! и Ура!" Это было вѣсть получено около 7 или 8 Марта. Комитетъ у насъ избранъ, также избрана и милиція. 5 человѣкъ.»
На первый взгляд может показаться, что это совсем короткое и простое письмо, без громких фраз и политических деклараций. Но именно в этом и заключается его сила. Перед нами не официальный документ столичной власти, не газетная передовица и не мемуары, написанные спустя годы. Это живое, непосредственное свидетельство того, как революция входила в повседневную жизнь самой обычной деревни.
Особенно важно обратить внимание на даты.
Автор письма сообщает, что известие о свержении старого правительства в Николаевке получили около 7 или 8 марта. И это очень показательно. Ведь непосредственной датой отречения императора Николая II считается 2 марта 1917 года, когда он подписал акт об отречении от престола в пользу своего брата Михаила Александровича. Однако уже 3 марта 1917 года Михаил Александрович отказался принять верховную власть без решения Учредительного собрания. Именно эти два дня - 2 и 3 марта - означали фактический конец монархии в России и завершение правления династии Романовых.
И получается, что всего через 4-5 дней после этих судьбоносных событий жители далёкой сибирской деревни, находящейся примерно в 5000 километрах от Петрограда, уже знали о падении царской власти. Новость пришла из Канска, откуда приехали два депутата, один из которых был комиссаром, и рассказали крестьянам о произошедшем.
Этот эпизод говорит о многом. Даже в условиях огромных расстояний, слабой инфраструктуры и удалённости от политического центра, революционные новости распространялись удивительно быстро. Но ещё важнее - как именно их восприняли.
Фраза из письма поражает своей эмоциональностью и простотой:
"Старому правительству пели: "Вечная память", а новому правительству кричали все: "Ура! и Ура!""
В этих словах - целый мир крестьянских ожиданий. Радость была искренней. Люди действительно верили, что вместе со старой властью уходит всё тяжёлое, несправедливое, накопившееся за долгие годы. Для крестьян смена власти означала надежду на перемены, на более справедливую жизнь, на решение земельного вопроса, на уважение к человеку труда.
Важно и то, что письмо фиксирует не только настроение, но и первые шаги новой политической реальности на местах:
"Комитет у нас избран, также избрана и милиция. 5 человек".
То есть в Николаевке не просто услышали новость и обсудили её - там сразу началось оформление новой власти. Люди включались в происходящее, создавали местные органы управления, пытались строить новую жизнь. Это ещё одно доказательство того, насколько глубоко революция проникала в повседневность.
И всё же, читая это письмо сегодня, невозможно не видеть драматического контраста между надеждами весны 1917 года и тем, что ждало крестьян впереди.
В тот момент жители Николаевки, как и миллионы других сельских жителей по всей стране, радовались. Они верили в лучшее. Им казалось, что новая эпоха принесёт справедливость, свободу и более достойную жизнь. Но этот путь оказался совсем не лёгким.
Уже вскоре после революционных событий страну захлестнули потрясения, которые кардинально изменили судьбу деревни.
После Октябрьской революции 26 октября 1917 года был принят Декрет о земле, отменивший помещичье землевладение. Земля передавалась крестьянам без выкупа. Для многих это действительно выглядело как исполнение давней мечты. Крестьяне получили возможность распоряжаться землёй, и на короткое время это укрепило их положение.
Однако затем пришли годы Гражданской войны и политика военного коммунизма. Одним из её тяжелейших проявлений стала продразвёрстка - принудительное изъятие у крестьян зерна и других продуктов по государственным нормам. Для деревни это стало тяжёлым ударом. Люди, которые ещё недавно надеялись стать полноправными хозяевами своей земли, вновь столкнулись с тем, что результаты их труда отбираются. Это вызывало сильное недовольство и стало одной из причин крестьянских восстаний, в том числе Тамбовского восстания 1920-1921 годов.
В марте 1921 года на X съезде РКП(б) было принято решение перейти к Новой экономической политике - НЭПу. Продразвёрстку заменили продналогом, крестьянам разрешили арендовать землю, нанимать работников и вести торговлю. Это облегчило положение деревни. К 1925 году посевные площади достигли довоенного уровня, а по ряду показателей сельское хозяйство даже превысило его. Казалось, что деревня снова получает шанс на спокойное развитие.
Но и этот период оказался недолгим.
В декабре 1927 года был провозглашён курс на коллективизацию. Началось объединение крестьянских хозяйств в колхозы и совхозы. Формально это объяснялось необходимостью решить хлебозаготовительные проблемы, но на практике коллективизация очень часто носила насильственный характер. Власти применяли давление, угрозы, репрессии, закрытие рынков. Отказ вступать в колхоз нередко воспринимался как враждебность к советской власти.
Одним из самых тяжёлых явлений стало раскулачивание. Имущество зажиточных крестьян изымалось, а сами они вместе с семьями подвергались высылке в отдалённые районы, в том числе в Сибирь и Казахстан. Только в 1930-1931 годах в Сибирь были переселены более 2 миллионов человек.
Сопротивление было массовым. В 1930 году произошло более 7,3 тысячи массовых выступлений против коллективизации. Только в Московской области за первые две недели марта было зафиксировано 134 мятежа, в которых участвовали 22 тысячи человек. Даже статья Сталина "Головокружение от успехов" 1930 года, в которой он публично осудил "перегибы на местах", не остановила насильственного хода коллективизации.
Одним из самых трагических последствий стал голод 1932-1933 годов, поразивший Украину, южные районы РСФСР и Казахстан. По разным оценкам, число погибших составило от 4 до 7 миллионов человек.
К 1937 году коллективизация была в основном завершена: 93,9% крестьянских хозяйств оказались объединены в колхозы. Это означало не просто изменение формы хозяйствования, а глубокий перелом всей деревенской жизни. Исчезали традиционные формы крестьянского самоуправления, усиливался административный контроль, крестьяне превращались в колхозников, всё более зависимых от государства. Началась и массовая миграция в города, которая, с одной стороны, снабжала промышленность рабочей силой, а с другой - вела к опустению деревень.
Поэтому письмо из Николаевки от 9 апреля 1917 года особенно сильно трогает именно сегодня. Мы читаем его и видим момент надежды - чистой, искренней, почти праздничной. Люди узнали о падении старого порядка 7-8 марта, всего через несколько дней после отречения Николая II 2 марта и отказа Михаила Александровича от власти 3 марта. Они ликовали, кричали "Ура!", избирали комитет и милицию, верили, что впереди - новая, справедливая жизнь.
И в этой вере не было наивности - была человеческая надежда. Надежда крестьян, которые устали от старой несправедливости и хотели перемен.
Но история распорядилась иначе. Радость первых революционных дней вскоре сменилась тяжёлыми испытаниями: борьбой за землю, насилием Гражданской войны, продразвёрсткой, кратким облегчением НЭПа, а затем коллективизацией, раскулачиванием, голодом и жёстким государственным контролем над деревней.
Именно поэтому короткое письмо Степана Гавриловича Калинкина - не просто любопытный исторический артефакт. Это документ о надежде. О том коротком мгновении, когда даже в далёкой сибирской деревне людям казалось, что начинается новая, лучшая жизнь. И о том, как быстро эта надежда столкнулась с суровой реальностью XX века.
#историяРоссии #1917год #ФевральскаяРеволюция #крестьяне #архивныеДокументы #КрасноярскийКрай