Уже более шести лет, милостивые государи, не ступала моя нога на ту самую дачу, что сиротливо стоит где‑то за городом, в окружении оврагов, полей, степного ковыля, мошкары и комаров.
Признаться, поначалу я ещё питал к ней нежные чувства. Я вспоминал суп с тушёнкой, картошкой и петрушкой в мае под цветущей яблоней с бабушкой и дедушкой, чай с мятой, мечтал о грядках с клубникой, о свежем воздухе, который, как уверяли знакомые, должен был исцелить меня давно от всех недугов — от хандры до насморка.
Первый год после того, как она мне досталась, я ещё ездил туда с рвением и мечтами. Вёз лопаты, грабли, семена и надежды. Помню, как торжественно воткнул первую лопату в землю, воображая себя новым Толстым, возделывающим своё имение. Но земля оказалась неподатливой, сухой, клубника — капризной, а соседи — чересчур разговорчивыми. Они то советовали, как сажать, то жаловались на погоду, то приглашали на обед, после которого сил на работу уже не оставалось. Маленький нюанс - вода была непостоянной и оказывалась в трубе строго по расписанию. А иногда даже не появлялась....
На второй год энтузиазм поугас. Я всё ещё приезжал, но уже без особого энтузиазма — скорее для вида. Сидел на крыльце, смотрел на неухоженный участок и думал: «А не выпить ли чаю? А не прилечь ли в тени?» Чаю выпивал три чашки, в тени и засыпал. Просыпался — уже темнело, пора было возвращаться в город.
Третий год ознаменовался первым серьёзным оправданием: «У меня срочная работа, суточные дежурства, отоспаться нужно». Четвёртый — «Погода не та, начало сезона уже пропустил». Пятый — «Да и зачем мне эта клубника, если её и в магазине купить можно?» К шестому году дача превратилась в смутное воспоминание, вроде школьного учителя географии, чьего имени уже не вспомнить, но кто когда‑то внушал трепет. Как будто это было не со мной.
Теперь я утешаю себя разумными доводами:
- Дача — это труд. А я, признаться, не создан для труда физического. Я создан для умственного труда, и, возможно, для размышлений о труде.
- На даче надо что‑то сажать. А я и так уже посадил в жизни много растений, деревьев. Но нужно за ними еще и ухаживать.
- Дача требует огромное количество времени. А у меня его и так отнимают совещания, пробки и размышления о том, почему я не езжу на дачу.
- Наконец, дача — это ответственность. А я предпочитаю ответственность делегировать. Например, магазину, который продаёт клубнику. Почему нет?
Иногда, правда, по весне сердце ёкнет: ах, как там, должно быть, красиво! Тюльпаны, наверное, уже распустились, пионы, наверное, скоро распустятся птички поют… Но тут я взгляну на мягкий диван, вспомню про интернет и новую статью или фильм — и мысль о даче тает, как снег в апреле.
Так и стоит она, моя дача, в тишине и забвении, словно законсервированная в моей памяти. Может, когда‑нибудь я туда и доберусь. Но, судя по всему, это «когда‑нибудь» наступит не раньше, чем берёзы научатся сами себя поливать, а грядки — пропалываться. А до тех пор — простите, но я остаюсь в городе. С чаем, книгой и полным отсутствием ответственности...