Если окунемся в литературу конца ХХ века, он считается одним из крупнейших русских писателей и публицистов того времени.
В июне 1973 года его исключили из Союза писателей СССР за романы "Карантин" и "Семь дней творения". Они не были приняты ни одним издательством для публикации, но нашли широкое распространение в самиздате - их читали, передавая из рук в руки. Автора же поместили в психиатрическую больницу - а, вдруг у него с головой не порядок?
В 1974 году он эмигрировал, поселился в Париже и основал журнал "Континент". Вокруг журнала стали собираться наиболее активные силы эмиграции "третьей волны" - Солженицын, Александр Галич, в редколлегии были такие известные персоны, как В.Некрасов, И.Бродский, Э.Неизвестный, А.Сахаров.
Понятно, что герой статьи был диссидентом и откровенным "антисоветчиком" - называя такой тип людей языком того времени.
Тем очень неожиданным для многих стала новость о нем, о его дальнейшей жизни. После распада Советского Союза и установлении, как казалось, наконец-то "счастливого демократического правления", когда многие вчерашние (особенно высокопоставленные партийные, но и не только они) вдруг резко стали "либералами и демократами", на чем свет кляня тот самый "совок ... совдепию" и, захлебываясь от злобы (часто показной), костеря последними словами "коммуняк", герой статьи сразу встал на "имперские позиции", публиковал свои статьи, аж, страшно сказать, где - в печатном органе ненавистных прежде коммунистов, газете "Правда"!
Он, который был диссидентом, изгнанный из страны прежней властью, теперь стал беспощадным обличителем "демократических реформ Ельцина" в России, защитником России и всего русского от нападок враждебного западного окружения и доморощенных хулителей Истории собственной страны.
Этим человеком был Владимир Емельянович Максимов
Немного о биографии Владимира Максимова.
Он вошел в Историю под этими именем и фамилией, хотя при рождении его звали Лев Алексеевич Самсонов.
Родился в семье Алексея Михайловича Самсонова, обыкновенного рабочего. Мать служила в коммунхозе. Вполне вероятно, что отец был сторонником взглядов Лейбы Бронштейна - Троцкого или как-то отозвался о нем положительно, ибо был арестован как троцкист. Сидел в лагере, освобожден перед войной, с началом которой пошел добровольцем на фронт, погиб в бою.
Окончив четыре класса, юный Лева сбежал из дома. Как сам позже вспоминал - под влиянием прочитанного. Он как раз осилил Максима Горького и Джека Лондона, вот тяга к свободе, к приключениям взяла вверх. География мест его пребывания впечатляет - Льва ловили, как беспризорника, он был в детских приемниках в Славянске (тот самый, на Донбассе), в Кутаиси и Тбилиси, а еще в Ашхабаде и в Ташкенте! Вот это побросала судьба!
Он убегал из приемников (и из колоний - было и такое в его биографии), но чтобы потеряться, решил сменить фамилию. Так Лева Самсонов и стал Владимиром Максимовым. С этим именем и жил дальше.
Свои первые публикации в газетах Владимир подготовил в начале 1950-х, когда жил на Кубани. Он писал статьи и очерки, даже стихи.
В ту самую "пресловутую перестройку" ему, как раз и припомнили один его стих. В "Огоньке" Виталия Коротича, бывшего когда-то ярым антиамериканистом, но ставшим не менее ярым западником, напечатали стихотворение Максимова, где он когда-то положительно писал о Сталине. Это было еще из тех самых 1950-х. Стихотворение нашли и перепечатали. С, таким, как бы смысловым подтекстом - вот, мол, каков ваш якобы диссидент! А сам хвалебные стишки кропал "злодею Сталину"!
То, что в 1950-х Максимову было чуть больше 20 лет - никого не смущало при этом. Дело в том, что его боялась та самая "либеральная интеллигенция", "новая русская демократия". Для них он был совсем не своим, впрочем, как и они ему. Тогдашние ярые критиканы советского прошлого имели вчера еще партбилеты в карманах, а Максимов был диссидент, изгнанный из страны. И его приезд, а также возможная активная работа, совсем не входил в планы той самой "либеральной перестроечной интеллигенции".
Ну, это автор немного вперед забежал. Продолжу дальше по биографии. В 1960-х годах Максимов печатался в различных журналах, в частности "Знамя", "Октябрь".
Он написал повести "Мы обживаем землю", "Жив человек", "Стань за черту". Начав с горьковских тем и даже с языка повествования, очень похожего на язык Горького, он затем пошел в сторону классической литературы. Одним их первых писателей-диссидентов написал не антисоветский, а такой истинно христианский роман. Для других насмешки над властью, счеты с ней, стали чем-то обязательным в творчестве, а Максимов просто писал о простых жителях, их проблемах и судьбах, о связи с историческими событиями.
Его роман "Семь дней творения" принес Максимову мировую известность. Но это произведение стало одной из причин изгнания его из Советского Союза.
О чем этот роман?
Он такой, с философской и социально‑нравственной проблематикой. Посвящен истории рабочей семьи Лашковых и охватывает по времени несколько десятилетий. Действие разворачивается в 1960‑е годы, но порой воспоминания героев уносят читателя и более ранние периоды. Максимов, говоря о судьбах десятков героев романа, раскрывает драматизм обыденной жизни и обращается к христианским идеалам. Критики отмечали схожесть с Ф.М.Достоевским - сострадание к человеку, глубокие нравственные поиски, жесткий реализм с таким проповедническим пафосом.
А семь дней - каждый день недели, к примеру - понедельник...вторник...и т.д., который посвящен отдельной истории, правда, в общей связи с идеей всего романа.
Затем был еще один роман - "Карантин". Максимов написал его в 1973 году. Он стал одним из ключевых в творчестве писателя.
В этом романе сюжет разворачивается в поезде, который останавливают в степи из-за начавшейся эпидемии холеры. Главные герои романа - изрядно друг другу уже надоевшие Борис и Марина, которые едут из Одессы в Москву. Они были любовниками, но сейчас друг друга плохо переносят. В условиях изоляции, дискомфорта, герои проявляют истинную суть своих характеров, познают глубинные импульсы чувств и представлений. Тоже идут воспоминания по истории страны, благо время подумать и вспомнить есть.
Но эти романы настолько выбивались из общего тогдашнего литературного потока, что, как и написано в начале статьи, стали причиной исключения Максимова их состава Союза писателей СССР. Его даже отправили в психушку - полечиться, с головой, видимо, не то.
Но он уже был известен, в том числе и на Западе, в 1974 году Максимову разрешили выезд из Советского Союза, началась его эмиграция.
Да, свои лучшие повести, романы, он написал во время жизни в СССР. Но за границей сделал еще одно дело - основал журнал "Континент".
Это был литературный, публицистический и религиозный журнал. На его страницах публиковалась проза, стихи, публицистика, литературная критика, делались обзоры периодики и журнальной прозы. В Советский Союз журнал попадал нелегально, за его чтение могли и осудить.
После распада Советского Союза журнал стал печататься и в России (с 1992 года). В публикациях усилилось религиозное направление. С 2013 года журнал существует только в онлайн‑формате.
Оказавшись на Западе, много читавший прежде Максимов, стал читать еще больше. Вся литература, что по тем или иным причинам ранее была под запретом в СССР, теперь стала доступна. Это были книги по политике, философии, истории. Максимов мог теперь судить о тех или иных событиях более взвешено и объективно, что и позволило в итоге прийти ему на позиции защиты России и ее Истории. Те самые - имперские позиции, что ему позже ставили в вину.
Осенью 1990 года в Риме, во многом по инициативе Максимова, состоялась конференция советских писателей и деятелей искусства - тех, кто жил в СССР и тех, кто уехал. Максимов осознанно собирал всех, кто был по разные стороны баррикады, образно.
В конференции принимали участие Василь Быков, Виктор Астафьев, Дмитрий Сергеевич Лихачев, Владимир Солоухин, Георгий Бакланов, Михаил Шемякин, Владимир Буковский, Сергей Залыгин, Чингиз Айтматов и другие.
Состав был весьма пестрый, наверняка ранее в таком составе участники конференции никогда не собирались.
Но это был своего рода вызов вполне реальной крови, что реально маячила впереди. Писатели, общественные деятели, деятели искусства всегда были своего рода центром мнения, властителями дум, они могли своим словом серьезно повлиять на умы и настроение масс. Максимов и хотел этим воспользоваться, он (и многие, кто разделял его взгляды) видел - страна входит в опасный виток своего развития, когда за огульной критикой всего прошлого, за его охаиванием, при совершенно непонятной позиции власти можно, образно, с водой и выплеснуть ребенка.
На конференции много говорилось о необходимости обновления, ибо на другом полюсе была Гражданская война. Возможен распад советской Империи, но последствия этого будут ужасными. Надо противостоять моральному нигилизму, возрождать историческое и религиозное сознание.
Как средством, что убережет страну от многих возможных потрясений, был предложен "диалог внутри страны и со всем миром". Увы, но диалогу случиться было не суждено.
Как вспоминали друзья Максимова, уже позже он очень сильно будет себя ругать за то, что поверил новой власти, что взялся даже ей в чем-то помогать. Он полагал, что, образно - самолет с названием СССР, хоть он и держится в воздухе на честном слове, двигатели толком не работают, шасси не выпускаются, керосина почти не осталось и т.д., но его еще можно посадить в аэропорту, спокойно поставить на ремонт, подлатать, заправить, набрать другой экипаж и снова отправить в полет. Уже с новыми знаниями, с новыми целями.
При этом Максимов прекрасно отдавал себе отчет - кто сейчас в том самом "экипаже самолета". Максимов хорошо знал биографии партийных вождей, что были у руля страны.
Но знали о его позиции и недруги. Они и позволяли себе совсем не уважительное отношение к Максимову. Так известный в перестроечные годы писатель Анатолий Рыбаков, автор довольно одиозного чтива под названием "Дети Арбата", в одном интервью сказал буквально следующее -
"Я люблю Париж, преклоняюсь перед Францией, перед ее великим свободолюбивым народом, но Максимов не парижанин ... Пена есть во всякой литературе, и здесь, и там. И не надо ее принимать за чистую струю. "Made in" - всего лишь этикетка, даже если она приклеена в Париже. Понятно"
А в "Литературной газете", давая интервью, известный лицедей Александр Ширвиндт добавил -
"Поощрять надо, а нас панибратски журят разные там, извините, Максимовы. Меня это просто бесит"
Лицедей в данном случае не оскорбление. Это устаревшее слово, обозначающее актера, профессионального исполнителя ролей в театральных спектаклях, кинофильмах и т. п.
С другой стороны те, кто действительно знал Владимира Максимова, отзывались о нем значительно уважительней - Иосиф Бродский, к примеру.
Откуда было такое негативное отношение к Максимову? Он сделал для русской общественной жизни гораздо больше, чем все его хулители вместе взятые. Но совершенно не принял итоговый результат, в том числе, как оказалось, в какой-то степени и дело рук своих.
Его постепенно стали переставать печатать в современной "демократической России" - не пришелся ко двору, не то предлагал, не те оценки давал, не так комментировал.
Он не желал того, что получилось. К примеру, И.П.Золотусский, советский и российский историк литературы, писатель, критик, друживший с Максимовым, вспоминал, что того просто переворачивало от поведения некоторых писателей, "победивших властителей дум".
Так, не называя фамилии, Золотусский вспоминал про одного писателя-демократа, который под шумок развала СССР просто хапнул себе двухуровневую квартиру в Москве, что была на балансе ЦК. Но у него уже была недвижимость и когда ему намекнули, мол, совесть бы иметь надо, этот писатель крутил ключом от этой новой квартиры и отвечал, смеясь - "Совесть? Вот она совесть!".
А, когда Максимов уезжал из СССР в 1974 году, его лишили квартиры в Москве - небольшой, однокомнатной на Бескудниковском бульваре. После 1991 года он стал приезжать в Москву, бывал в ней, печатался, выступал и т.д. Однажды известный либерал тех лет Сергей Станкевич, бывший в 1990-1992 годах первым заместителем председателя Моссовета Г.Х.Попова, предложил Максимову эту квартиру вернуть. Мол, знаем, вам когда-то принадлежала. Но, как выснилось, не просто так ее решили возвратить Максимову, а пусть он ... выкупит по рыночной стоимости. Максимов отказался, ответив - "Я ворованное не покупаю".
Положении дел, ситуацию в России в начале 1990-х Максимов характеризовал одним словом - Растление. На всех уровнях и во всех сферах. И результаты этого, по мнению Максимова, ужасающие. Он говорил, что ему и в страшном сне не могло присниться, что российский интеллигент, тем более, считающий себя демократом, не постесняется публично призывать к иностранной оккупации собственной страны! И никакого возмущения при этом он не слышал ни от кого!
Этим, точнее - этой, "демократкой" была небезызвестная Валерия Новодворская.
Максимов катком прошелся по позиции такого писателя тех лет, который, как помнится, не вылезал в свое время с экранов ТВ, разглагольствуя о судьбах России - Виктор Ерофеев.
Этот Ерофеев, как писал Максимов -
"казалось бы, психически нормальный, но страстно доказывал своей многомиллионной аудитории, что у России никогда не было ни истории, ни культуры, а была ... историческая клякса, нонсенс, несданный урок..."
Стоит добавить, что в январе 2014 года Ерофеев принимал участие передаче на канале "Дождь", посвященной блокаде Ленинграда, где ведущие вместе с ним обсуждали вопрос - а, можно ли было уменьшить количество жертв? Не лучше ли было для этого сдать город наседавшему врагу?
Этот самый Ерофеев, который много лет вел телепередачи на разных каналах, которому предоставляли эфир и он активно влиял на слушателей, в 2014 году выступил резко против присоединения Крыма, а с 2022 года живет в Германии. Вот такие были "властители дум".
Прошелся Максимов и по тогдашнему президенту Ельцину. Что тон всей тотальной лжи, что обрушилась на страну, задает именно он. То, мол, обещает лечь на рельсы, если к очередной осени не стабилизирует положение дел в стране, то клянется на белом глазу найти виновных в очередном повышении цен на бензин (что тогда было регулярно), но никаких виновных так никогда и не находилось. И т.д. Сплошное вранье, как говорил Максимов.
В последние годы жизни он очень остро все воспринимал и сильно переживал о положении дел в стране. Максимов говорил -
"... Неизвестно, откуда взялось такое количество жалких и никчемных людей на всех уровнях. Сидели бы где-нибудь в горсобесе, в своей тьмутаракани, эти провинциальные чиновники, так нет, все вылезли в стлицу! Неужели нельзя найти достойных лидеров такой страны! ... Отчаяние берет ..."
Вероятно, такие острые переживания сыграли свою роль. В начале 1995 года у Максимова было обнаружено онкологическое поражение позвоночника в шейном отделе. Несмотря на операцию, проведенную в Париже, болезнь не отступила.
Владимир Емельянович Максимов, писатель, диссидент, лишенный когда-то гражданства и изгнанный из СССР, не принявший "демократических перемен" после 1991 года и яростно их критиковавший, называвший вещи своими именами, скончался 26 марта 1995 года.
Похоронен на известном русском кладбище Сент-Женевьев-де-Буа в Париже.
Это был человек твердых убеждений. С ним можно не соглашаться в чем-то, но его убеждения и позиция заслуживают уважения и понимания. О нем говорили - "Человек бескомпромиссной внутренней честности".
Расстрел Верховного Совета в октябре 1993 года, как вспоминали его друзья, очень потряс Максимова. Особенно его возмутило письмо 42-х "элитчиков", как их называли, умолявших Ельцина отдать приказ стрелять, а также истошный вопль кумира либералов Булата Окуджавы, который не скрывал своей радости на следующий день после всего произошедшего.
К слову - Окуджава себя еще проявит, когда после событий в Буденновске в июне 1995 года будет в интервью радио "Свобода" высказывать свое мнение, что террористу Шамилю Басаеву поставят памятник...
Но, это другая история, до которой (может, и к счастью) Владимир Емельянович Максимов не доживет.
Одну из своих последних статей в "Правде" он назвал "Поминки по России" -
"... Стремительная криминальная Россия — это нынче национальная беда, а криминализация, поощряемая государством, это, на мой взгляд, уже катастрофа и преступление одновременно ... Вы хотите жить в такой России? Я — нет ..."
Спасибо, что дочитали, подписывайтесь, комментируйте, ставьте лайк.