Дорога оказалась очень сложной, примерно через два часа после того, как Лена выехала с территории дома Боровиковых, начался сильный дождь. Опасаясь ехать в темноте, да еще и по скользкой дороге, Лена остановила машину и, усевшись на заднее сиденье между двумя люльками с детьми, громко разрыдалась.
Ей казалось кощунственным все то, что произошло в семье Михаила. И как можно было решиться на то, чтобы отдать своего родного ребенка чужой семье? Неужели Вера Павловна, так сильно любившая своих сына и дочь, могла с пониманием отнестись к этой затее? Судя по всему, именно она и была инициатором этой идеи, спасая брак своей дочери, она не особенно задумывалась о семье своего сына.
Проснулась Лена от кряхтенья одного из малышей. Покормила сначала сына, потом дочку, перепеленала их, а после этого снова села за руль. Около семи утра зазвонил телефон, это был Михаил. Долго не решаясь снять трубку, Лена всматривалась в дорогу и размышляла о том, что может сказать мужу о своем побеге. Потом, не выдержав настойчивых звонков сначала от мужа, а пото и от свекрови, Лена все же решилась ответить.
— Ты где? — в голосе Михаила слышалась паника, — я проснулся, а ни тебя, ни детей нет!
— Я уехала в город, — соврала Лена. Говорить о том, куда она на самом деле направлялась, ей не хотелось.
— Почему ты не предупредила меня? — гремел в трубке голос Михаила, а где-то неподалеку от него звучал сварливый голосок свекрови, — как ты посмела уехать вместе с детьми и не поставить меня в известность?
— У дочки поднялась температура, — снова соврала Лена. Она, как могла, тянула время, чтобы подальше уехать от Боровиковых и не дать им возможности найти себя и детей до момента, пока она не зарегистрирует малышей в качестве своих детей.
— Ты могла разбудить меня или маму, мы бы вызвали врача!
Лена не успела ничего ответить мужу, потому что трубку у него выхватила Вера Павловна:
— Ты потащила детей в поликлинику? С ума сошла? Там столько вирусов и инфекций! Хочешь, чтобы дети заразились какой-нибудь гадостью? Ты как обычно думаешь только о себе! Неблагодарная!
Лена не стала дальше слушать претензии свекрови и бросила трубку. Сердце ее колотилось в груди, ладони намокли от волнения, а мерзкая неуверенность начала вползать в душу. Лена боролась с желанием развернуть машину и с повинной вернуться в дом к Боровиковым, но потом передумала. Нет, она пойдет до конца! Сначала даст своим детям имена, получит свидетельства о рождении, а после этого будет разговаривать с этой продажной семейкой!
Наконец на горизонте показались знакомые пейзажи. Въезжая в родной город, Лена испытала глубочайшее чувство облегчения, настолько рада она была тому, что снова оказалась в безопасности вместе со своими детьми.
— Ты чего приперлась? — недовольно спросила мать, когда увидела на пороге Лену с двумя люльками в руках, — только не говори мне о том, что Мишка выгнал тебя вместе со своими отпрысками.
Лена догадывалась о том, что родители навряд ли будут рады видеть ее, да еще и с детьми, но никак не подозревала, что их реакция будет такой.
— Вали обратно к мужу! — ревел отец, — ишь ты, взяла моду. Чуть что – сразу к папке с мамкой под крыло! Иди к мужу и живи с ним! Детей воспитывайте! Не нужно нам на шею своих троглодитов вешать!
— Папа, у меня хотят отнять ребенка! — плача, пыталась объяснить Лена причину своего приезда, — Боровиковы хотят забрать моего сына, чтобы отдать его Кате. Она не может иметь детей, или не хочет – я не знаю! А моего сына забрать – легко! И Миша не против этого!
— Так и ты не противься, — встряла мать, — ну куда ты притащила их к нам? На шею вешать собралась? На какие шиши ты жить собираешься?
— На работу устроюсь, проживем, — бормотала Лена, но уже поняла, что у родителей остаться не сможет. Слишком агрессивно они были настроены, их только-только устроившаяся свободная жизнь, да еще и при финансовой поддержке Боровиковых, казалась им чересчур привлекательной для того, чтобы рисковать ею даже ради новорожденного внука. Ни мать, ни отец даже не попытались рассмотреть Лениных детей, настолько неинтересна им была судьба родных внуков.
— Я уйду, — сказала наконец Лена, поняв, что смысла оставаться в родительском доме нет, — только не вздумайте звонить Мише или Вере Павловне! Никто из них не должен знать о том, что я вернулась домой. До тех пор, пока я не получу свидетельства о рождении детей и не докажу всем, что я и есть их мать, никто из этой семейки не должен знать об их местонахождении! Узнаю, что вы им рассказали правду, прокляну! И никаких денег от меня или от Боровиковых вы больше не получите!
Родители молча кивали, довольные тем, что спровадили дочь вместе с детьми вон. Лена, выйдя от родителей, тяжело задумалась. Куда она может податься с двумя трехнедельными малышами? Кому вообще она нужна сейчас? Денег у нее было не так много: кое-какие сбережения Лена взяла с собой, несколько десятков тысяч рублей имелись на ее личной карте, а вот пользоваться картой Миши она не решится. Если он начнет получать уведомления о тратах со своей карты, то сразу же поймет, что Лена поехала вовсе не домой и не в город, а в провинцию к родителям.
И тут Лену осенило: тетя Глаша. Старшая сестра матери, жившая в одиночестве, с радостью приютит Лену. Она всегда забирала племянницу к себе на периоды родительских запоев, у тети Глаши Лена могла жить неделями, и тетка никогда не упрекала ее куском хлеба. Даже на свадьбе тетя Глаша была, и Лена была рада ее видеть больше, чем собственных отца и мать.
— Леночка! — тетя Глаша встретила свою племянницу у подъезда, — да ты еще и с ребятишками! К родителям приехала? А почему глаза красные?
— Теть Глаш, тут такое… — Лена начала говорить и замолчала, потому что ее речь прервалась рыданиями. Тетя Глаша тут же отставила пакеты с продуктами на скамейку, потом приняла из рук Лены две люльки с кричавшими в них детьми.
— Девочка моя, что же такое происходит? Что случилось? Почему ты тут? Пошли же скорее в дом, вот-вот дождь начнется, дети промокнут.
В доме тетки привычно пахло выпечкой и каплями для сердца. Лена наконец смогла принять душ, потом перепеленала и накормила детей. Тетка в это время хлопотала на кухне: готовила обед, лишних слов племяннице не задавала, да и со своими советами не лезла. Своих детей у Глафиры не было, поэтому она не была советчиком в вопросах воспитания.
— Рассказывай, — спокойно сказала она, когда Лена, уже заметно успокоившись, уселась за стол, чтобы выпить чаю, — что стряслось у вас?
Скрывать правду от человека, приютившего ее с детьми в столь сложный жизненный период, Лене не хотелось. Да и держать в себе все то, что накопилось, она не желала. Может быть, тетя Глаша даст какой-нибудь совет или сможет с нейтральной стороны оценить сложившуюся ситуацию?
— Да уж, Боровиковы эти звери самые настоящие, — проговорила она задумчиво, — это же надо было догадаться собственного внука отдать от сына к дочке!
— Это все Вера Павловна, — жалобно сказала Лена, понимая, что пытается выгородить своего слабого мужа, — Миша бы никогда не пошел на такое, если бы не ее авторитет.
— Эта Вера… — тетя Глаша замолчала, сжав губы в тонкую полоску, — привыкла считать себя главной повелительницей судеб! Дочку свою замуж выдала за Сашку, а ведь ни разу не поинтересовалась, счастливы ли они, любит ли муж свою жену!
Лена с удивлением посмотрела на тетю Глашу. Откуда ей вообще было известно о том, что происходило в семье Александра и Кати?
— Теть Глаш, ты что-то знаешь про Катю?
— Про Катю немного, — ответила тетка, — а вот про мужа ее кое-что мне известно. Он ведь племянник моего покойного мужа. Игорька-то.
Лена попыталась вспомнить теткиного мужа, но так и не смогла. Дядя Игорь погиб на стройке, когда Лене было всего лет десять, а до этого дядька постоянно жил в областном центре, там и работал, наведываясь к жене по одному-два раза в месяц. Тетя Глаша на периоды возвращения супруга Лену в гости не приглашала, наслаждалась своим женским счастьем, пока выдавалась такая возможность.
— Игорь же и погиб на стройке у Боровиковых, — сказала тетя Глаша, а Лена еще шире открыла рот, — я их терпеть не могу с тех пор. Никакой техники безопасности, никакой ответственности, никакой помощи от них я не получила. И Сашка, который тогда у них юристом работал, он ведь знал о том, что дело прикрыть хотят, а все почему? Потому что Верка Боровикова денег отхлестнула за это. Поэтому муж ее теперь и мотается по заграницам, здоровье поправляет. За грехи, видимо, расплачивается.
Лена подавленно молчала. Она никогда не интересовалась судьбой дяди Игоря и не знала ничего о том, что Боровиковы имеют какое-то отношение к судьбе тети Глаши. Оказывается, что и Александр, который ныне владел крупной юридической компанией, когда-то был на побегушках у великой и могучей Веры Павловны. Поэтому она за него так и держалась – зубами и ногтями, только бы дочка не потеряла такого перспективного и слишком много знающего мужа.
К вечеру, устав от звонков Михаила и его матери, Лена отключила телефон и сразу же уснула. Кричавшие весь день дети, видимо, чувствовали душевное беспокойство матери и оттого вели себя неважно. Лена собиралась на следующий день отправиться в загс, чтобы подать заявление о регистрации рождения своих сына и дочери, только вот ни сил, ни желания на это уже не было.
Утром ее разбудил резкий звонок в дверь. Подскочив в постели, Лена еще долго соображала, где именно находилась. Потом услышала голос тети Глаши и напряглась, прислушиваясь к словам ее визитера. А вдруг это Боровиковы уже отыскали Лену и теперь пришли, чтобы отобрать у нее детей? Лена точно этого не переживет, слишком непросто ей давалось материнство.
— Проходи, Саша, я чайник поставлю, — голос тети Глаши звучал спокойно, и Лена выдохнула. Значит, к тетке просто зашел какой-то знакомый, не имеющий к родственникам Лены никакого отношения.
Однако, выйдя из спальни в гостиную, Лена едва не упала от удивления. На диване сидел Александр, муж Кати и племянник покойного супруга Глафиры.
— А ты тут откуда взялась? — удивился мужчина, приподнимаясь и оглядываясь по сторонам в поисках других Боровиковых.
— Я с детьми к тете приехала, — Лена зачем-то соврала Александру, хотя могла рассказать ему очень много всего интересного о его жене и ее родственниках.
— Ты же родила недавно, — Александр продолжал удивленно смотреть на Лену, а она уже поняла, что врать этому человеку было глупой затеей: Александр был отличным юристом и умел прекрасно анализировать любую ситуацию. Ну для чего женщине, недавно родившей ребенка, было нужно приезжать к тетке за четыреста километров от комфортного дома, да еще и без сопровождения мужа?
— Родила она недавно, так и есть, — тетя Глаша вышла из кухни и присела рядом с племянником, — ты бы, Лена, рассказала Саше все, как есть. И про Веру, и про Катю. Все равно Саша все узнает, так лучше пусть сейчас это случится.
Лена опустила глаза, а сама чувствовала на себе пронизывающий взгляд своего родственника.
— Ну говорите уже, — требовательно произнес Александр, и Лена, запинаясь и старательно подбирая слова, рассказала ему обо всем, что услышала в последнюю ночь своего пребывания в доме Боровиковых.
— Гады, — Александр с досадой выругался, — а я-то думал, для чего моя женушка сбежала к матери под крыло! Теперь все ясно! И ведь Катька настойчиво просила меня не приезжать, сказала, что будет лучше, если я займусь открытием нового филиала в Ловецке! Ну надо же! Интересно, живот накладной она бы при соседях и знакомых носила, а мне бы что предъявила? Я же муж ее, увидел бы, что живота у нее нет. Или меня до последнего за нос водить собирались?
— Саша, ты не кипятись, — успокаивающе произнесла тетя Глаша, — знал ведь, что это за семейство. И с Катей ты разводиться собирался, так что это прямая дорога к расставанию.
Лена с изумлением посмотрела на Александра:
— Я не знала о разводе. Конечно, Боровиковы меня за человека не считают, думают, что я просто вещь, и меня в известность о многих вещах не посвящают. Но по Кате я видела, что она грустная и какая-то потерянная. Наверное, она просто хотела сохранить ваш союз.
— Обманом? — Александр стиснул зубы и сжал руки в кулаки, — нет, такой ценой мне эти отношения не нужны! И ребенок чужой ни к чему, я своих иметь хочу. Вот мерзавка! Сначала ее мамаша меня обхаживала, золотые горы обещала, а потом дочка ее туда же.
— Она тебя любит, — неуверенно проговорила Лена, — наверное… Мне такой любви не понять.
Тетя Глаша тяжело вздохнула:
— Ты, Саша, пока здесь находишься, помог бы Леночке с оформлением документов на детишек. Ей бы свидетельства о рождении получить, деток врачам показать, прививки им сделать.
— Боровиковы – сторонники здорового образа жизни и противники прививок, — пробурчал Александр, а Лена с вызовом посмотрела на него.
— Я не Боровиковы, и эти дети – мои! Я буду сама решать, когда и как называть детей, каким врачам и когда их показывать, а еще какие прививки им ставить. Буду признательна вам, Александр, если вы поможете мне с решением бюрократических вопросов.
— Конечно, я помогу, — проговорил мужчина и улыбнулся, — все же не чужие люди. Товарищи по несчастью, так сказать. Сделаем все дела, а потом я сам лично поеду к Боровиковым и Вере в глаза посмотрю. И на Катькин живот заодно взгляну, да послушаю, что они мне про беременность наплетут.
Оказалось, что получить свидетельства о рождении, не имея справки из роддома или хотя бы от врача со скорой, было проблематично. Пришлось посетить роддом, попасть на осмотр к врачу, связаться с медицинским учреждением, в котором Лена стояла на учете по беременности. Со скрипом и проволочками, у нее приняли заявление на выдачу свидетельств о рождении, а на требование Лены поставить прочерк в графе «отец», было тут же отказано.
— Мамаша, вы вообще-то в браке детей рожали! — сказала ей женщина в загсе, — даже у разведенной женщины, родившей в течение трехсот суток после развода, мы обязаны в графе «отец» указать законного мужа. А потом, если пожелаете, доказывайте через суд другое. Мы законы не нарушаем.
Едва Лена вышла из административного здания, как у нее зазвонил телефон. Это была Вера Павловна, разразившаяся криками на невестку.
— Какого черта ты делаешь в своем городе? Почему мне звонит врач и говорит о том, что какие-то врачи из твоего Мухосранска требуют у нее медицинские документы? Как ты посмела…
Трубку у Лены из руки взял стоявший рядом с ней Александр:
— Вера Павловна, вы бы поубавили пыл. Да, это я, Саша. Скоро я к вам приеду и расскажу о том, как так вышло, что я вместе с вашей невесткой регистрирую ваших внуков. Кстати, знаете, как ваша невестка назвала своих сына и дочь? Нет? А я знаю! Вот приеду и расскажу. Ждите!
Катя Боровикова никогда не чувствовала себя любимой и нужной. Ей все время казалось, что родители больше любят ее старшего брата, нежели ее. Мать постоянно была недовольна Катей и ее поведением, отец скупился на эмоции и проявление чувств к дочери, а брату до нее не было никакого дела.
— Мам, я пятерку сегодня получила по биологии! — радостно сообщила однажды Катя, вернувшись домой и застав Веру Павловну за просмотром какой-то передачи. Та только рукой махнула, словно Катя была назойливой мухой, жужжащей над ухом и мешавшей просмотру важного момента в шоу.
— Мама! — Катя проявила настойчивость, вспомнив, как накануне мать нахваливала Мишку за то, что тот вместо «пары» принес из школы трояк по математике, — я пятерку получила! Слышишь меня?
Вера Павловна обернулась к дочери и посмотрела на нее таким взглядом, что Катю передернуло.
— Ты видишь, что я занята? — грубо спросила мать, — я смотрю телевизор! Через десять минут твоя пятерка в тыкву не превратится! Дай мне интересный момент посмотреть!
Катя тяжело вздохнула. Для Веры Павловны интересным моментом был отрывок из шоу, а вот личная жизнь и достижения ее дочери могли обождать. Кате было обидно, а еще обидней стало, когда домой вернулся Мишка и затребовал обед.
— Ма, я жрать хочу! — крикнул он из прихожей, и Вера Павловна тут же сорвалась с места, чтобы накормить любимого сына.
— Тебе борщ разогреть или сразу второе будешь? — спросила она участливо, а Кате, вернувшейся домой два часа назад, никто даже куска хлеба не предложил.
— Давай и борщ, и второе. А Катька что ела?
Вера Павловна отстраненно посмотрела на сына, как будто не сразу поняла, о ком именно говорил Миша.
— Катя? Не знаю. Поклевала, наверное, что-нибудь. Ей худеть надо, а-то такие ляжки отрастила, что уже в сорок шестой размер не влезает. Так, давай, Мишенька, кушай хорошо, тебе силы нужны, ты ведь у нас будущий мужчина.
Катя слышала каждое слово, произнесенное матерью. Жили Боровиковы тогда в обычной трехкомнатной квартире, слышимость в которой была отменной, и девочка отлично разобрала каждый звук, доносившийся из кухни.
Она понимала, что является в семье лишней. Сколько раз она слышала о том, как мать рассуждала, что хотела иметь троих сыновей. Рождение Миши стало для нее подарком, а вот появление на свет дочери принесло огорчение. Помимо того, что вместо долгожданного второго сына у Веры Павловны родилась дочь, после тяжелый родов матери поставили необратимый диагноз, из-за которого рожать Вера Павловна больше не смогла.
Было ли это главной причиной того, что мать относилась к дочери с пренебрежением, Катя не знала. Просто видела, с каким трепетом и нежностью Вера Павловна относится к Мишке, и с какой отстраненностью и холодностью – к ней самой.
«У меня никогда не будет детей!» — думала Катя всякий раз, когда Вера Павловна заговаривала о внуках, — «я не хочу, чтобы мой ребенок чувствовал себя таким же ненужным, как и я сама. А я не уверена в том, что вообще смогу полюбить своего ребенка. Меня никто не учил любить».
Замуж за Александра Катя вышла от безысходности. Нужно было срочно выполнить требование матери, и Катя беспрекословно ему подчинилась.
— Главное для девочки – это удачное замужество, — говорила Вера Павловна, — вот я удачно вышла замуж. Витя – прекрасный муж и отец, бизнес делает, важными делами ворочает. И ты, Катька, не прогадай. Кому ты еще будешь нужна, как не мужику своему?
«Действительно, кому я еще нужна?» — с тоской размышляла Катя, — «собственным родителям не нужна, брату на меня наплевать, а больше любить меня некому!»
Катя смотрела на себя в зеркало и ненавидела собственное отражение. Некрасивая, толстая, самая обычная – такой она виделась себе. Ничем не примечательная троечница, которая из-за одной пятерки радовалась так, как будто клад нашла. Родители же, ни капли не радовавшиеся вместе с ней ее успехам в учебе, стали главной причиной того, что Катя интерес к школе и урокам потеряла. А какой смысл был стараться, если никто этого не оценивает?
— Не вижу смысла поступать в институт и тратить деньги на твое обучение, — заявила Вера Павловна, когда Катя получила аттестат после окончания школы, — выйдешь замуж и будешь нормально жить. Найди себе мужика, который тебя обеспечит, и работать не придется.
Вера Павловна была главой в семье Боровиковых. Это она принимала все решения, связанные с детьми и бытом, а Виктор Михайлович работал с утра до вечера и в дела семьи особенно не вникал. И именно она решила, что дочери будет лучше и выгоднее выйти замуж, чем получать высшее образование.
Александра Катя не любила. Не нравились ей его худощавые длинные пальцы, его рыжие усики и совсем не мужественные плечи. Кате нравились совершенно другие парни, но Вера Павловна решила, что дочери будет лучше всего выйти замуж за юриста с большим будущим.
— Сашка умный и ушлый, — приговаривала мать, потирая руки, — он нашу компанию из таких передряг доставал, что я до сих пор диву даюсь. Какой он жук! С таким мужиком, дочка, ты будешь как за каменной стеной.
Катя, уставшая к тому времени от властолюбия своей матери, была готова выйти замуж хоть за черта рогатого, только бы сбежать из дома, где ее не любили и даже не замечали. Отцу было наплевать на то, с кем и как собиралась строить свое будущее его дочь, а мать только и мечтала о том, чтобы выпнуть Катю в самостоятельную жизнь, в которой она будет «в безопасности».
Мишка женился по любви. Катя видела, какими горящими глазами смотрели ее брат и его невеста друг на друга. Она завидовала Мишке, терпеть не могла счастливую и довольную жизнью Лену, а еще страсть как мечтала развестись с нелюбимым мужчиной.
Александр был не особенно требователен к жене. Постоянно пропадал в командировках, и Катя подозревала, что супруг далеко не самый верный муж. Размышляя о возможных изменах Александра, она ловила себя на мысли о том, что ей вообще наплевать на то, как и с кем проводил свое время муж. Может быть, он бы нашел себе другую женщину, был бы с ней счастлив, и их имитация счастливого брака подошла бы к концу.
Но и тут снова в жизнь супругов вмешалась заботливая Вера Павловна.
— Тебе нужно родить ребенка! — требовала она, — иначе твоему браку с Сашей придет конец!
«Ну и пусть!» — раздраженно думала Катя, не собиравшаяся рожать детей. Но мать была непреклонна, она всеми силами пыталась сохранить брак Кати, тогда как сама она только и делала, что ждала, когда муж наконец освободит ее от своего присутствия.
Катя соврала матери о том, что имеет проблемы по женской части. На самом деле, никаких проблем с продолжением рода у Кати не было, она спокойно могла выносить и родить хоть десяток детей, но она не хотела. Наблюдаться у знакомой врача-гинеколога Веры Павловны Катя тоже не желала, наврала матери о том, что была в Москве у какого-то именитого доктора, и тот поставил грустный диагноз. Вера Павловна, сама страдавшая бесплодием после рождения дочери, восприняла новость всерьез, но от идеи появления ребенка у Кати не отказалась.
— Ленка двойню ждет! — радостно сообщила она дочери, когда выяснилось, что супруга Миши беременна двумя малышами, — а знаешь, что это значит?
Катя равнодушно пожала плечами. Она давно потеряла интерес к жизни брата, а к восхищению матери своим сыном остыла и относилась весьма равнодушно.
— Это значит, — с умным видом продолжила Вера Павловна, — что у тебя тоже будет ребенок! Мы возьмем одного Ленкиного ребенка и выдадим за твоего!
Катя рот открыла от удивления. Как далеко еще была готова зайти ее мать ради того, чтобы сохранить видимость счастливой семьи? Отобрать чужого ребенка, украсть у матери малыша… ради чего? Чтобы дочь продолжала жить несчастливо рядом с ненавистным мужем?
— Лена не согласится, — сказала Катя, но мать ее только рассмеялась.
— А кто ее спрашивать будет? Она – всего лишь приживалка в нашей семье. Возвращаться с детьми в свой богом забытый городишко она точно не будет. Кому она нужна? Вот именно, что никому! А у нас, Боровиковых, и деньги, и власть, и комфорт. Ленка хоть и не умная баба, но ушлая, каких еще поискать.
Катя примолкла, борясь с желанием рассказать матери о том, что она вполне спокойно может родить ребенка сама. Но, как представила себе, что последует за этим признанием, так сразу же передумала. Поежилась от страха перед матерью, предпочтя промолчать. Катя до последнего надеялась на то, что Вера Павловна передумает, а Лена не позволит Боровиковым отнять у нее ребенка.
Надежды на брата не было, тот следовал всем указаниям матери. Вера Павловна умело дергала на нужные веревочки, управляя своим сыном, а Мишка потакал матери и не сопротивлялся ее порой кошмарным решениям. Даже ребенка согласился отдать, пообещав пригрозить своей жене нищетой и забвением, если та откажется.
— Будешь носить накладной живот на людях, — советовала Вера Павловна, — Сашке покажешь результат анализов Ленки. С узи что-нибудь придумаем, не зря же у меня лучшая подружка – гинеколог. И нужно сослать твоего мужа в командировку, чтобы не появлялся до твоих предполагаемых родов.
— У Лены срок больше, чем у меня, — возразила Катя, — Саша догадается о том, что рожала не я.
— У Ленки – двойня, а это значит, что дети родятся с меньшим весом и ростом. К тому времени, как придет твое время рожать, ребенок как раз вырастет достаточно для того, чтобы быть похожим на обычного новорожденного.
Кате претило таскать накладной беременный живот, но спорить с матерью она не стала. Радовало то, что ей удалось расстаться с мужем на некоторое время, а Александр вовсе не возражал против того, чтобы пожить в другом городе, открывая очередной филиал своей юридической компании.
Но что-то пошло не так. Катя видела, как однажды ночью Лена впопыхах покидает дом Боровиковых. Это обрадовало Катю, значит, ее невестка все же не была такой глупой и податливой, какой ее считали Боровиковы. У Кати появилась надежда на то, что вранье вскроется, и не по ее вине. Она же свою роль сыграла на отлично, и у матери не должно было быть к ней претензий.
Александр появился в доме Боровиковых через несколько дней после побега Лены. К тому времени стало ясным то, что новоиспеченная мать забрала своих детей, каким-то волшебным образом узнав о том, что задумали Боровиковы. Вера Павловна даже позаботилась о том, чтобы Лена рожала в ее доме, и чтобы никто, кроме самих Боровиковых и приближенной врачихи Веры Павловны не знал о том, что в особняке появились на свет двое малышей.
— Сашенька, ты откуда взялся? — Вера Павловна лично встретила зятя, который приехал к Боровиковым резко, хотя за несколько часов до приезда предупредил об этом.
Катя была наверху. Сжимала руками накладной живот, а сама с ужасом прислушивалась к разговору матери и мужа.
— Я звонил вам! — ответил Александр, — предупреждал о том, что приеду. А еще я сказал о том, что мне кое о чем известно. Где моя жена?
Катя вздрогнула и едва сдержала стон отчаяния. Куда ей бежать? Что делать? Как поступить, чтобы мать в очередной раз не разочаровалась в ней?
— Твоей жены тут нет, — соврала Вера Павловна, — Катя на сохранение легла. В городе она.
— Почему же тогда я чувствую запах ее духов? — хмыкнул Александр, провести которого было не так просто.
— Она буквально несколько часов назад уехала, — пробормотала Вера Павловна, — на тебе лица нет! Ты так из-за Кати разволновался?
— Я все знаю, — ответил муж Кати, — и про ваш план, и про попытку отнять у Лены ее ребенка. Для чего вам это нужно, Вера Павловна? Для чего вы так стараетесь сохранить наш с Катькой союз? Мы ведь не любим друг друга, у нас даже близости толком не было, и поверить в беременность мне было сложновато. А если бы я решил провести тест ДНК? Узнал бы, что ребенок не мой? Вы глупая женщина, Вера Павловна! Удивляюсь тому, как вы бизнесом столько лет руководите!
Послышался шлепок, и Катя догадалась, что ее мать дала зятю пощечину.
— Ну и отлично, — проговорил Александр, — Катя! Выходи! Я знаю, что ты здесь.
Смысла прятаться не было. Катя спустилась вниз, оставив свой накладной живот на втором этаже. Увидела красную как рака Веру Павловну, не сумевшую простить зятю того, что тот назвал ее глупой женщиной.
— Проваливайте из моего дома оба! — закричала мать Кати, — я все делала для того, чтобы спасти ваш никудышный брак! Я старалась, чтобы вы были вместе…
— А мне кажется, что вы старались удержать меня рядом со своей семейкой, — Александр усмехнулся, — слишком много тайн о деятельности вашей компании я знаю. И про гибель рабочих, и про производственные травмы, за которые никто не понес ответственности, и про нарушения, из-за которых пострадали ни в чем не повинные люди. Удержать меня рядом с собой, да еще и ребенком привязать – отличный ход!
Катя молчала. Она не знала, что теперь делать: уходить из дома? Но куда?
Тут еще Мишка появился. Полез на зятя с кулаками за то, что тот довел Веру Павловну до слез. Завязалась драка, в которой явное физическое преимущество имел Михаил. Катя пыталась разнять мужа и брата, а Вера Павловна стояла рядом и только громко причитала и всхлипывала.
В самый разгар разборок на пороге дома появился Виктор Михайлович. Растащил двух разъяренных мужчин, потом, чтобы утихомирить сына, влепил ему оплеуху. Михаил стоял рядом с отцом, держась за щеку и зажимая нос, из которого струйкой текла кровь.
— Что за ерунда тут происходит? — заревел Виктор Михайлович, а потом посмотрел на жену, — стоило мне уехать на несколько месяцев, как в доме тут же начались передряги.
Отец перевел взгляд на Катю. Опустил глаза, потом удивленно поднял их и уставился в лицо дочери.
— Ты родила что ли? Мать сказала мне, что тебе еще полтора месяца ходить.
Катя неожиданно расплакалась. Опустилась на пол, закрыла лицо руками и рыдала так, что самой страшно от душераздирающих криков, рвущихся изнутри. Чьи-то мужские руки обняли ее, и Катя не сразу поняла, что это был ее муж.
— Кто мне расскажет о том, что здесь происходит? — спросил Виктор Боровиков, а Катя затравленно посмотрела на отца, а потом перевела взгляд на Веру Павловну.
Предстоял непростой разговор, и кому-то в результате этого разговора придется ох как несладко!
Виктор Боровиков всю жизнь, начиная с самого раннего детства, мечтал о богатой жизни, в которой ему не придется себе в чем-либо отказывать. Сам он родился в многодетной семье, где внимания детям практически не уделялось, потому что родители постоянно пропадали на работе.
Вите приходилось донашивать одежду за старшим братом, но и на этом круговорот вещей в семействе Боровиковых не останавливался: вслед за Виктором куртки, ботинки и рубашки перекочевывали к его младшему брату. Часто даже сестре приходилось носить мужские вещи: Аня была единственной девочкой, и на ней родители знатно экономили.
— Ненавижу вас всех! — часто кричала сестра Виктора, когда мать с отцом разводили руками и говорили дочери о том, что не могут позволить себе покупку нового платья или туфель, — мне надоела эта нищета! У меня нет ничего!
— Все у тебя есть, — бурчал отец, почесывая лысеющую голову, — жратва есть, шмотки тоже. Чего тебе не хватает?
Аня растягивала на себе заношенную футболку и со слезами смотрела на отца:
— Это, по-твоему, нормально? Мои подружки носят джинсы и кроссовки, а я за Витькой и Генкой донашиваю их спортивные костюмы! Стыдно!
Вите было жаль сестру, которая чувствовала себя некрасивой и неуверенной на фоне остальных девчонок. Им, пацанам, было проще, а вот Ане, симпатичной от природы и имевшей точеную фигурку, носить ширпотреб, доставшийся от братьев, было ох как обидно.
Родители Боровиковых не стремились к достатку, довольствуясь тем, что имели. Михаил Олегович работал механиком на автозаводе, его супруга работала там же бухгалтером. Никаких подработок или попыток начать свое дело они не предпринимали: боялись всего нового и отрицали его.
Витя решил, что не позволит своим детям жить так, как привык жить он. Донашивать чужое, ютиться в одной комнате с еще двумя братьями и видеть, как страдает сестра – этого было достаточно для того, чтобы принять важное для себя решение: быть богатым.
— Ничего у тебя не получится, — фыркал старший брат Генка, когда Витя таскал из библиотеки журналы «Наука и жизнь», пытаясь найти в них что-то интересное для себя и, ухватившись за это, суметь заработать неплохо и получать удовольствие от работы. Насмотрелся Витя с детства на родителей, вечно вымотанных и недовольных ни работой, ни доходом. Как бы Боровиковы ни старались делать вид, что их все устраивает, так они просто прикрывали собственную беспомощность и отсутствие всяческих стремлений к лучшей жизни.
После окончания школы Витя поступил в строительный институт, а Аня в это время уже встречалась с сыном одного из местных бандитов. Сестра не хотела учиться и достигать чего-то своим умом, она была уверена в том, что ей достаточно было просто быть красивой.
Витя же был настроен иначе, поэтому, наверное, он и обратил внимание на Веру Кулешову, учившуюся с ним на одном курсе. Симпатичная, пробивная, знавшая, что хочет ворочать серьезными делами – она так сильно отличалась от Витиных матери и сестры.
Они поженились сразу после получения дипломов, а Виктор уже тогда получил предложение о трудоустройстве от одного из местных предпринимателей, решивших начать строительство многоквартирных домов в их городе. Начал Виктор с должности простого строителя, потом стал прорабом, а через два года выбился в главные инженеры.
Работая, Витя Боровиков не только зарабатывал деньги, он еще и получал полезный опыт. Этот опыт позволил ему открыть собственную небольшую компанию по ремонту частных домов, а через несколько лет он скопил денег на открытие строительной компании. Поначалу Боровиковы строили коттеджи, а потом, когда дело закрутилось, перешли к более серьезным и масштабным проектам.
Появились дети, Вера всегда была рядом с Виктором. Они шли по жизни вместе, рука об руку, как в личной жизни, так и в деловой сфере.
— Ты мой ангел-хранитель, мой оберег! — постоянно говорил Виктор Вере, а она кивала, счастливо улыбалась и отвечала, что никогда и ни с кем не смогла бы быть по-настоящему нужной и полезной.
Виктор помог с финансами своим родителям, братьям и сестре. Покупал им квартиры, построил для родителей дом, в общем, старался сделать так, чтобы Боровиковы забыли о своем нищенском прошлом и зажили по-человечески.
Конечно, в бизнесе были и промахи. С кем-то приходилось конкурировать, где-то прятать доходы и давать взятки. На этой почве Виктор Боровиков много нервничал, а потом, когда понял, что сил и энергии на бизнес не хватает, передал все в руки своей жене.
— Моя железная леди, — повторял Виктор, с любовью глядя на Веру.
Тут еще и Мишка подрос, его тоже подключили к семейному бизнесу, но только в части, касавшейся небольших проектов. Не хотел Виктор, чтобы сын «пачкался» в махинациях и рисковал своей свободой.
Когда врач сообщил Виктору о том, что ему нужно срочно устраняться от работы и заниматься своим психическим здоровьем, от которого напрямую зависело физическое, Боровиков умыл руки от всего. Право подписи передал Вере Павловне, а сам постоянно мотался то в Германию, то в Израиль на лечение. Благо, что бизнес позволял ему уезжать, а жена держала под контролем все финансовые вопросы.
И почему Виктор Михайлович был так уверен в том, что дома все было в порядке? Сын женился, дочка вышла замуж еще раньше. Должны были появиться внуки, и Виктор уехал в Израиль, чтобы набраться сил для того, чтобы заняться их воспитанием. А тут вернулся и застал не самую приятную картину: дочь не беременна, зять с сыном бьют друг другу морды, а жена и вовсе выглядела так, как будто за спиной у своего супруга проворачивала мутные схемы.
Первой, с кем решил поговорить Виктор Михайлович, была его дочь. Катя к этому времени уже успокоилась, хоть и выглядела растерянной и очень виноватой.
— Что происходит? — в который раз спросил Виктор, хмуро глядя на дочь.
— Спроси у мамы, — с вызовом ответила Катя, — это она решила, что будет лучше имитировать беременность. Это она пыталась спасти мой брак!
— А тебе самой это надо? — устало спросил Виктор Михайлович, — ты ведь никогда Сашку не любила. Для чего ты имитировала беременность и как собиралась выкручиваться, когда твой муж узнал бы о том, что никакого ребенка и в помине нет?
Катя, путаясь в словах, рассказала отцу правду. Слушая свою дочь, Виктор чувствовал, как на голове шевелятся оставшиеся редкие волосы. Неужели Вера, его любимая женщина и соратница Виктора, смогла придумать такой бред? Мало того, что она испортила жизнь дочери, так еще и лишила своего сына детей!
— Как ты могла повестись на это? — ужасался Виктор Михайлович, — как ты, взрослая женщина, могла поступить, как поступают только глупые курицы в дешевых сериалах?
Катя с обидой смотрела на отца:
— А что ты мне предлагаешь сделать? Вы никогда не любили меня, а я все делала для того, чтобы быть хорошей в ваших глазах. Я не хотела расстраивать маму, я думала, что мой брак с Александром важен для бизнеса. Я делала для вас все!
Виктор схватился за голову:
— У меня родились внуки, а теперь я не уверен в том, что когда-либо подержу их на своих руках. Где они? Где Лена? Почему Мишка не ищет ее, почему не делает ничего для того, чтобы вернуть жену и детей?
Задавая эти вопросы, Виктор Михайлович уже заранее знал ответы на них. Ни дочь, ни сын не могли принимать самостоятельных решений, потому что всем всегда рулила Вера. Это он, Виктор, дал ей такую возможность, и этой возможностью нарушил мирное течение жизни в семье Боровиковых. Сам дал власть той, которая этой властью не смогла распорядиться благоразумно.
— Папа, я не знаю, — Катя ответила и опустила плечи, втянув в них голову. Дочь казалась Виктору такой беспомощной, такой беззащитной, что у него защемило в груди. Пока он мотался по заграницам, латая свое здоровье, его семья рушилась за его спиной как карточный домик.
Он обнял Катю и покачал ее в своих объятиях как ребенка. Дочь плакала и просила прощения у Виктора Михайловича, только вот была ли она виновата в чем-то? Разве не Вера всем управляла и заставляла детей плясать под свою дудку? А ведь это Виктор убедил ее в том, что жена со всем справится, что она сильная и могущественная. Как же он ошибся!
В ту ночь Виктор Михайлович не лег в одну постель со своей женой. Вера Павловна не стала ни на чем настаивать, даже не зашла в комнату к мужу, боясь его реакции и возможного гнева. Спряталась от Виктора, маскируясь под слабую женщину, допустившую ошибку.
С утра, толком невыспавшийся Виктор Михайлович сам вошел в комнату к жене. Вера Павловна, увидев супруга, замерла на месте. Она стояла перед зеркалом, причесывалась и поправляла макияж, выглядела Вера как всегда прекрасно: свежо и молодо даже несмотря на свой возраст.
— Зачем ты это сделала? — спросил Виктор Михайлович без лишних лирических отступлений.
— Что именно? — она сделала невинное лицо и даже улыбнулась мужу, — я просто спасала нашу семью.
Виктор Михайлович почувствовал приступ гнева, но смог сдержаться.
— Каким образом? Отобрав у сына ребенка и передав его дочери? Как бы ты спасла этим семью?
Вера Павловна пожала плечами:
— Я хоть что-то делала. А ты предпочел спрятаться и засунуть голову в песок. Нам нужен Саша, и ты сам знаешь почему. Слишком много всего он знает.
— Для этого наш зять подписывал договор о конфиденциальности. Ты недооцениваешь Александра, а то, что ты пыталась сделать, скорее пустит нашу семью под откос. Своими действиями ты лишила нас внуков! Своего сына ты лишила детей!
Вера Павловна, обернувшись к мужу, сверкнула глазами:
— Миша не очень-то этому факту расстроен. Он знал, что Лена должна будет пойти на жертвы во благо семьи, и наш сын был не против этого.
— Он тюфяк, — Виктор Михайлович подумал о сыне и в сознании почему-то промелькнуло что-то вроде отвращения к собственному слабому ребенку, — всегда шел у тебя на поводу. А ты нагло пользовалась этим. Теперь нет детей ни у Мишки, ни у Кати. Все только потому, что ты нарешала всякой ерунды.
— Сам принимай решения! — с вызовом ответила Вера Павловна, — не прячься по своим заграничным клиникам! Бросил все на мои плечи и смотался. Я же делала то, что могла.
— Хорошо, я сам буду принимать решения, — жестко ответил Виктор Михайлович, — и первым моим решением будет продажа бизнеса.
Вера Павловна округлила глаза:
— Ты не посмеешь! Это наш бизнес! Я не позволю тебе так поступать с нами! Хочешь по миру нас пустить?
Виктор Михайлович рассмеялся, увидев перепуганное лицо жены. Как же Вера боялась остаться без денег! Не нужна ей была семья, под своей заботой она попросту маскировала страсть к деньгам.
— У тебя останутся твои салоны красоты, — ответил Виктор Михайлович, — тебе хватит. Дом и квартиры я тоже оставлю тебе.
— Ты так говоришь, как будто разводиться со мной собираешься! — Вера Павловна смотрела на мужа с недоверием.
— А это и есть мое следующее решение, — холодно отозвался он, — мы разведемся. Я не хочу жить с женщиной, которая за моей спиной творит такие жуткие вещи. Я больше не доверяю тебе, а жить с человеком, к которому у меня нет доверия, я не желаю.
Вера Павловна нервно рассмеялась:
— Ты не сможешь! Ты привык к тому, что я всегда рядом, я прикрываю тылы, пока ты…
— Не будет больше тылов, я ухожу, — ответил Виктор Михайлович, — попытаюсь вернуть сыну его жену и детей, а потом мы с тобой разбежимся. У тебя будет своя жизнь, а у меня своя. Хотя… Ты знаешь, мы уже давно живем отдельными жизнями. Тебе неинтересно то, чем живу я, а я не в курсе того, что происходит в твоей жизни.
Вера пребывала в гневе. Металась по комнате, а потом подбежала к мужу и залепила ему пощечину. Виктор Михайлович только усмехнулся, чувствуя, как пылает щека после удара.
— Впервые за тридцать лет ты сделала это, — сказал он, — вот видишь, насколько плохо я тебя знаю.
— Ты еще многого не знаешь обо мне! — выкрикнула жена Виктора и со злостью посмотрела ему в глаза, — за тридцать лет я делала такое, о чем ты и не догадываешься…
— Остановись! — Виктор попытался перебить жену, но она уже не могла остановиться, — сейчас ты хотя бы можешь сохранить в моих глазах какие-то остатки достоинства.
— Ну уж нет! — Вера всхлипнула, а потом снова уставилась на мужа с вызовом, — какое уж тут достоинство, когда собственный муж лишает тебя всего? Я хочу, чтобы ты знал! Я изменяла тебе! И было это не один раз.
Виктор Михайлович опять усмехнулся. Жалкое зрелище предстало перед ним, но он мужественно боролся с желанием схватить Веру за плечи и хорошенько ее потрясти. Нет, не будет он этого делать, а то, о чем говорила жена, только заставляло его убеждаться в правильности принятого накануне решения.
— Надеюсь, что тебе понравилось, — равнодушно ответил он и развернулся, чтобы выйти из комнаты.
— Понравилось! Больше, чем с тобой! — обиженный голос Веры не заставил Виктора Михайловича остановиться.
Он спустился вниз и увидел сына, сидевшего на диване в гостиной. Вид Миши, такого спокойного и уверенного в том, что он все делает правильно, только еще больше разозлил Виктора Михайловича.
— Когда ты собираешься ехать за женой? — спросил он, а Михаил с удивлением посмотрел на отца.
— Зачем? Ленка сама вернется. Сейчас попробует на вкус свою «свободу» и сразу же вернется домой. Куда она денется?
Виктор Михайлович непроизвольно сжал руки в кулаки. Каким же глупцом был его сын, а он раньше не замечал этого. Или замечал, и именно поэтому не доверял Михаилу важных проектов?
— Тебе нужно ехать к Лене и забирать ее домой. Вместе с детьми. Просить у нее прощения, умолять о возвращении и перемирии.
Михаил фыркнул:
— Еще чего! Сама сбежала, пусть сама и делает выводы.
Виктор Михайлович, стиснув зубы, проговорил:
— Мало вчера тебе Сашка врезал. Я бы добавил, да руки пачкать не хочу.
Лицо Миши вытянулось, но Виктор Михайлович уже не обратил на это внимания. Он собирался ехать за невесткой и исправлять ошибки, допущенные без его ведома самыми близкими для него людьми. Теми, кем Виктор Михайлович был так глубоко и безвозвратно разочарован.
Виктору Михайловичу были безмерно рады.
— Витька, родственник! — гремел на весь дом отец Лены, впуская своего свата в запущенную квартиру. Оглядываясь по сторонам и наблюдая бедную и даже запущенную обстановку, Виктор еще раз убедился в том, что его невестка и внуки точно не могут оставаться в этом месте.
— А где Лена? — спросил Виктор Михайлович, удивленно думая о том, что не заметил машины своей невестки возле дома, да и детских криков слышно в квартире не было.
— Ленка? — сват почесал затылок, — она же вроде обратно к Мишке поехала. А что? Разминулся с ней?
— Она уехала от Миши неделю назад и с тех пор больше не возвращалась, — Виктору Михайловичу стало страшно. Вдруг с невесткой что-то случилось? А если с внуками что-то не так? Пока он устраивал разборки дома и отчитывал своего сына, многое могло перемениться в жизни Лены и детей.
— Странно, — в разговор вступила мать Лены, — мы ее к мужу отправили. Ишь ты, взяла моду. Чуть что не так, сразу к родителям в гнездо. Тут ей не ночлежка. Еще и детей притащила, а у них, между прочим, отец есть.
Виктор Михайлович уже не слушал полупьяных родственников, пытавшихся затащить его за стол и выпить вместе с ними. Черниковы уже которую неделю подряд отмечали появление внуков, но Виктору было не до их посиделок.
Выйдя из душного и пропахшего алкогольными парами дома, он набрал номер Александра. Виктор точно знал о том, что его зять был последним из родни, кто контактировал с Леной и хоть что-то мог сказать о том, где находилась невестка Боровикова.
— У Глафиры она, — отозвался Саша, — у сестры матери, живет она на другом конце города.
Виктор рванул по указанному зятю адресу. С облегчением заметил припаркованную возле детской площадки знакомую машину, а потом увидел и саму Лену, сидевшую на скамейке и качавшую детскую коляску. Виктору стало легче.
— Откуда вы взялись? — невестка, увидев отца своего мужа, не была рада. Виктор Михайлович заметил, как побелели костяшки Лениных пальцев, которыми она сдавливала руль коляски, и с каким напряжением невестка смотрела на него.
«Бедная девочка!» — мелькнула в голове у Боровикова печальная мысль. — «Они совсем запугали ее. Думает, что я сейчас заберу у нее детей, а потом оттащу их сыну и дочери. Какая мерзость! И как же несправедливость!»
Виктор присел рядом с Леной на скамейку, не решаясь заглянуть в коляску, чтобы увидеть своих внуков. Детское транспортное средство, в котором Лена катала детей, было стареньким и явно взятым у кого-то напрокат или купленным с рук. Такие коляски для двойни уже давно не продавались в магазинах, да и сам внешний вид четырехколесного транспортного средства оставлял желать лучшего.
— Я приехал за тобой, — сказал Виктор Михайлович, а лицо Лены вмиг побледнело. Она замотала головой и поджала губы, что означало только одно: никуда она с Боровиковым не поедет.
— Зря время потратили, — наконец ответила Лена, — я не вернусь к Мише. И с семьей вашей ничего общего иметь не хочу. Детей, к сожалению, пришлось записать на Михаила, поскольку я до сих пор состою с ним в браке, но в ближайшее время я подам на развод. Ничего мне от вас не нужно, я сама буду обеспечивать детей, и прошу вас – уезжайте!
Пламенная речь Лены была окончена, а Виктору стало противно и грустно одновременно. Невестка нравилась Виктору Михайловичу, она была хорошей девушкой, и вполне достойной, только вот сын Боровикова оказался полной ее противоположностью. Пожалуй, вместо бизнеса нужно было Виктору Михайловичу больше заниматься воспитанием своих детей.
— Я не уеду, Лена, — твердо ответил Виктор Михайлович, — и не позволю своим внукам вести нищенское существование. Насчет Миши решай сама, это ваше с ним личное дело, и в него я нос совать не собираюсь.
Лена с удивлением посмотрела на свекра. Наверное, она ожидала от него отпора и убедительной речи о том, что Михаил не заслуживал такого к себе отношения, но ничего подобного Боровиков-старший делать не собирался. Единственное, чего он хотел – это восстановления справедливости и исправления наделанных в прошлом ошибок.
— То есть вы не повезете меня насильно к Мише? — на всякий случай спросила Лена, а Виктор замотал головой.
— Давай поступим так, — сказал он, украдкой поглядывая в коляску, — я найду тебе квартиру, сниму ее для тебя. Это будет просторное жилье, в котором для тебя и детей будет достаточно места. Еще я хочу купить внукам новую коляску, ну и все необходимое. Мне тяжело смотреть на то, в чем ездят дети моего сына и на твой внешний вид. Ты устала, тебе нужна помощница. Предлагаю найти няню.
Лена помолчала, а потом вдруг спросила:
— Зачем вам это нужно, Виктор Михайлович? Я не вернусь к Мише и детей своих вам, Боровиковым, не отдам. Мне было достаточно того, что меня едва не лишили моего сына, поэтому сейчас проще отказаться от комфорта и денег, нежели потом жалеть о том, что я согласилась снова связаться с вашей семьей.
Виктор Михайлович тяжело вздохнул. Как же сильно его сын обидел свою супругу! Ленка, по уши влюбленная в Михаила, говорила о нем как о главном враге. А ведь он всего лишь пошел на поводу у матери, даже собственных решений не принимал.
— Я обещаю тебе, — сказал Виктор уверенно, — нет, я тебе клянусь в том, что все будет так, как удобно тебе. Никакого Миши, никакой Веры Павловны и прочего. Я не знал о том, что происходило в моей семье, и сейчас мне во что бы то ни стало нужно исправить те ошибки, что были допущены моей женой и сыном.
Лена кивнула. Вместе с Виктором они поднялись в квартиру к тете Глаше, та, увидев Боровикова, заметно побледнела. Ничего не сказала, просто помогла племяннице собрать вещи и проводила ее к выходу.
— Надеюсь, что ты не пожалеешь о своем решении, — на прощание сказала тетя Глаша, а сама многозначительно посмотрела на Виктора.
Лена же, соглашаясь с предложением Виктора, надеялась на то, что ее снова не обманут. Она устала от одиночества и безденежья, ей было очень тяжело, а еще тоскливо. Мужу Лена была не нужна, родителям тоже, оставались только дети, да и те пока что требовали к себе внимания, а сил у Лены с каждым днем становилось все меньше.
Виктор Михайлович, беря на руки своих внуков, выглядел безмерно счастливым.
— Как ты их назвала? — спросил он, сюсюкаясь с внучкой и осторожно касаясь пальцами ее личика.
— Аня и Олег, — ответила Лена, и Виктору Михайловичу стало легче. Аней звали его сестру, а Олегом – деда. Лена навряд ли знала о таких тонкостях, и Виктор Михайлович счел это добрым знаком.
В тот день они вместе с Леной искали подходящую квартиру, потом ездили по магазинам, а вечером, уставшие, но довольные, вернулись домой.
— Я останусь? — спросил Виктор Михайлович, — завтра нужно будет найти няню, да и ехать обратно уже поздно.
— Конечно, оставайтесь, — ответила Лена, — квартира огромная, вы можете лечь в любой комнате.
Ложась спать, Виктор Михайлович впервые за долгое время чувствовал себя счастливым. Таким он ощущал себя много лет назад, когда были маленькими Мишка и Катя, и когда Вера была еще вполне обычной женщиной.
Проснулся он от запаха чего-то очень вкусного. Вышел в гостиную и услышал женский голос, напевавший какую-то песенку. Виктор замер, словно вернувшись в свое детство, в те дни, когда мать была в хорошем настроении и, готовя по утрам, напевала что-то под нос. Это означало, что у нее было хорошее настроение, а еще то, что день пройдет без скандалов и лишней нервотрепки.
Лена готовила завтрак, а маленькие Анечка и Олежка лежали в своих люльках на кухонном столе. От этой картины внутри у Виктора все сжалось. Ведь он много лет нада точно также мог взять на руки своих детей, мог заниматься с ними, проводить больше времени, вырастить их достойными и самостоятельными людьми. Ах, сколько времени было упущено.
— Садитесь завтракать, Виктор Михайлович, — вежливо пригласила его за стол Лена.
Уезжать из этой съемной квартиры ему не хотелось. Няня была найдена, Лена смогла наконец сходить к парикмахеру и на массаж, выглядела она теперь бодрее и гораздо свежее.
— Спасибо вам огромное! — постоянно повторяла она, — я так рада тому, что вы вернулись! Жаль, что немного поздно, может быть, тогда был бы шанс на то, чтобы у детей был отец.
Виктору стало грустно. Мишка не звонил ни отцу, ни жене. Он как будто вычеркнул из своей жизни и Лену, и детей, и Виктору Михайловичу было обидно за свою невестку и внуков.
Дистанционно он уладил все вопросы с продажей бизнеса, а еще попросил своего юриста начать бракоразводный процесс с Верой. Узнавшая о разводе свекров Лена была до глубины души поражена этим.
— Вы ведь столько лет вместе прожили! — говорила она, а сама выглядела такой взволнованной, словно речь шла о ее собственном разводе, — как же так?
— Все семьи рано или поздно сталкиваются с испытаниями, — ответил Виктор Михайлович, — кто-то справляется с ними, кто-то нет.
Лена вздохнула:
— Мы с Мишей тоже не справились. Обидно.
Невестка ни разу не намекнула Виктору Михайловичу на то, что ему пора бы уехать из ее квартиры. Шла вторая неделя их совместного проживания, а Виктор с каждым днем все меньше и меньше хотел уезжать. Ему нравилось вставать по утрам, слушать пение Лены, есть ее завтраки, гулять с детьми, вместе с невесткой ходить по магазинам, а по вечерам купать внуков, вместе ужинать и смотреть какой-нибудь фильм. Часто Виктору Михайловичу казалось, что он опять оказался в своем прошлом, и у него снова появился шанс на то, чтобы получить в будущем крепкую и настоящую семью, а не ее жалкое подобие.
Звонок от Кати немного испортил настроение Виктору.
— Мама заболела, — сообщила дочь, — лежит целыми днями в постели, не ест и не встает.
Виктору Михайловичу так не хотелось возвращаться в тот дом, видеть свою почти бывшую супругу и общаться с ней. Но выбора не оставалось, нужно было ехать к Вере и разговаривать с ней.
— Как это – уезжаете? — в голосе Лены послышалась паника, когда она узнала о том, что свекор собирается вернуться обратно, — а как же мы?
В глазах невестки было столько грусти и страха, что Виктору стало не по себе. Ему не хотелось уезжать, он бы все отдал за то, чтобы остаться в этой квартире с этой женщиной, но и не поехать к законной жене он не мог.
— Я вернусь, — пообещал он, а потом обнял Лену. Почувствовал нежность и испуганно отстранился от нее. Что это было? Желание? Простая симпатия? Виктора явно тянуло к невестке, и эта тяга здорово его напугала.
Он уезжал с тяжелым сердцем. Приехал к знакомому дому, долго сидел в машине, потом заметил, как к воротам подъехала незнакомая машина. Пара, сидевшая на переднем сиденье, страстно целовалась, и Виктор Михайлович не сразу понял, что мужчиной был его сын. У Михаила была другая, и именно она привезла его к дому. Женатый мужчина, отец двоих детей, он ни капли не стеснялся того, что творил.
Виктор Михайлович ворвался в дом и нос к носу столкнулся с Михаилом.
— Я вижу, что ты времени зря не теряешь! — со злостью сказал он сыну, — не забыл о том, что ты женат?
Михаил равнодушно посмотрел на отца:
— А ты не забывал об этом, когда мотался по заграницам? Отец, не строй из себя святошу, я не тупой, чтобы не догадаться о том, что у тебя были другие бабы. Или ты будешь рассказывать мне сказки о том, что матери не изменял?
Виктор Михайлович не мог поверить своим ушам. Неужели его сын и вправду считал, что отец ходил налево, пока ездил на лечение? Значит, в глазах Мишки отец был похотливым кобелем, а мать святой? А не Вера ли рассказала недавно о своих победах на личном фронте?
— Лена собирается подавать на развод, — сказал Виктор Михайлович и снова увидел на лице сына полное равнодушие.
— Плевать, — ответил сын, — Ленка мне больше не нужна. Ни она, ни ее дети.
Вера Павловна, спустившаяся со второго этажа, не была похожа на больную. В черном вечернем платье, увешанная бриллиантами и со сложной прической, она больше походила на вдову миллиардера, чем на тяжело больную почти разведенную женщину.
— Мне понадобилось сымитировать собственную смертельную болезнь, чтобы ты явился, — усмехнулась она.
— Опять использовала дочь в своих корыстных целях? — Виктору стало тошно. Зачем он приехал в этот дом? Чтобы снова увидеть совершенно чужих ему людей и понять, что возврата к прежней жизни быть не может?
— Катька всегда мне пыталась помочь, — отозвалась Вера, подходя к мужу, — ты на развод подаешь? Не желаешь обсудить со мной детали?
— Детали ты обсудишь с адвокатом, — ответил Виктор и развернулся, чтобы пойти к выходу.
— Живешь с Ленкой? — хмыкнула вслед ему Вера. В ее голосе слышались обида и какое-то подобие ревности. Или Виктору только показалось?
— Я живу со своей семьей, — ответил Виктор, а потом поймал на себе пустой взгляд Михаила. Сыну было совершенно наплевать на то, что отец оставался единственным человеком, который помогал его детям.
— Она тебя обведет вокруг пальца и кинет, — крикнула Вера, когда Виктор уже открывал дверь, чтобы уйти из неприятного ему места, — как Мишку.
Он обернулся и посмотрел в полное злости и ненависти лицо своей жены. Пожал плечами, а потом уверенно вышел вон.
За несколько часов Виктор Михайлович преодолел расстояние в четыреста километров. Вбежал на пятый этаж, словно ему было не пятьдесят с лишним лет, а снова двадцать. Дверь он не стал открывать своим ключом, позвонил в дверной звонок.
На пороге стояла Лена. Лицо ее озарилось улыбкой, она шагнула назад, чтобы впустить Виктора Михайловича в квартиру. Вместе с этим она впускала его еще и в свою жизнь, а у него появился шанс на то, чтобы снова начать все сначала. И на этот раз Виктор сделает все для того, чтобы не допустить повторения своих прошлых ошибок...