О том, что у нее будет двойня, Лена узнала на первом узи. Пришла в двенадцать недель на осмотр к врачу, а та выписала ей стандартное направление на ультразвуковое исследование.
— Есть у меня подозрение, что у тебя не совсем обычная беременность, — сказала Лене ее врач, а по совместительству близкая подруга Лениной свекрови, — сходи на узи и развей мои сомнения.
Лена тогда напряглась, уж очень странными и неприятными показались ей слова гинеколога.
— У меня патология? — тут же спросила она, чувствуя, как внутри все сжимается от плохого предчувствия, — что может быть не так?
— Судя по твоим анализам, да и в целом, в результате осмотра я подозреваю, что у тебя там не один ребенок.
Лена округлила глаза, машинально дотронувшись до начавшего появляться животика. Она и сама, глядя на свое отражение в зеркале, удивлялась быстрому округлению форм, но списывала это на наследственность: ее мать была пышнотелой, да и бабушка по материнской линии никогда не страдала от худобы.
— Так и есть, — усмехнулась врач, решившая поприсутствовать на узи своей особой пациентки. Лена догадывалась о том, что это свекровь попросила свою приятельницу проконтролировать ход исследования, уж очень Вера Павловна волновалась за будущее потомство своего сына.
— Так и есть? — переспросила Лена, — не один?
— Не один, — рассмеялась врач, — двое. Здоровые и красивые малыши. Правда, пол пока не определим, рановато еще.
Лена, пораженная полученной новостью, выбежала из клиники и кинулась к машине мужа. Михаил, только подъехавший к крыльцу, удивленно уставился на свою счастливую супругу.
— У меня такая новость, просто бомба! — Лена плюхнулась на переднее сиденье и, улыбаясь во все тридцать два зуба, посмотрела на мужа, — ты даже не догадываешься о том, что я тебе сейчас скажу.
Михаил улыбнулся в ответ:
— Наверное, ты беременна? Я угадал?
Лена нахмурилась:
— Не смешно, Боровиков! О том, что я беременна, ты узнал еще три месяца назад! Ну и рожа у тебя тогда была, как будто ты уксуса отхлебнул.
Михаил и не думал обижаться на жену. Он любил Лену и очень многое своей супруге позволял. Например, разрешал ей спать, закинув на себя ноги, выбирать страну для отдыха, а еще носить дома свои брендовые рубашки. Ну кому еще, как не любимой женщине, он мог такое позволить?
— Ну говори! — нетерпеливо потребовал он, — о чем таком особенном ты узнала?
— Смотри! — Лена протянула мужу черно-белую картинку, — как ты думаешь, кто здесь?
Михаил, стараясь не отвлекаться от дороги, уставился на изображение узи и нахмурил брови:
— Ничего не понятно. Размазня какая-то.
Лена легонько стукнула мужа по плечу:
— Сам ты размазня! Это наши дети!
Брови Михаила поползли вверх, он даже проехал перекресток, хотя уже загорелся желтый сигнал. Он редко позволял себе такого рода нарушения, считая это чуть ли не преступлением.
— Чего? Какие еще дети?
— Наши! У нас будет двойня!
Больше всех этой новости обрадовалась свекров. Вера Павловна, разглядывая картинку, цокала языком, довольно улыбалась и смотрела на сына с гордостью.
— Какой ты у меня молодец, Миша! Двоих сразу забабахал! Просто чудо какое-то.
Лена, стоявшая рядом с мужем, обиделась, но виду не подала. Вот так всегда: Миша молодец, Миша постарался, Миша герой. А тот факт, что детей ждала Лена, и ей предстояло их выносить и родить, не учитывался. Более того, двойня, скорее всего, была результатом все той же наследственности по линии Лены, она помнила о том, что у сестры ее матери подрастали сыновья-близнецы, а прабабушка Лены была одной из сестер-двойняшек.
— Мам, тут особо стараться не пришлось, — рассмеялся Михаил.
— Нужно Вите позвонить и обрадовать его, — свекровь потянула руку за телефоном, — твой отец в последнее время сам не свой, нужно его приободрить.
Лена слышала, как свекровь в соседней комнате разговаривает со своим мужем. И снова в речах Веры Павловны Миша был чуть ли не супергероем, спасшим мир от катастрофы.
— Наш с тобой сын, Витя, просто гигант! Представляешь, у него будет двое детей. За один раз! Ты можешь себе представить? Мы с тобой будем бабкой и дедом в квадрате. Скажи сыну «спасибо»! Ой, ну причем тут Лена? Что она? Ты же знаешь, что именно мужские клетки определяют пол и количество детей.
Лена мысленно хмыкнула. Свекровь, хоть и была дружна с врачами, а еще владела сетью салонов красоты, была далека от азов медицины. Только Вера Павловна, расхваливая своих детей, могла приукрасить свои реи умными медицинскими терминами, не имеющими ничего общего с наукой и реальностью.
Однако, невестка предпочитала свое мнение относительно умственных и прочих способностей свекрови, да и всего семейства Боровиковых, держать при себе. Она наслаждалась жизнью с Михаилом, была в него влюблена и хотела прожить со своим мужем до конца жизни.
Миша же, хоть и был настоящим маменькиным сынком, от этого менее любим Леной не был. Он считал себя настоящим мужчиной, главой семейства, и Лена старательно этот образ поддерживала. Хоть и решала большую часть вопросов в семье именно она, все равно муж был и оставался для нее самым главным, а его мнение было очень значимым для нее.
Сама Лена была из простой семьи. Ее мать и отец, всю жизнь проработавшие на металлургическом заводе, не отличались ни хорошим воспитанием, ни здоровыми привычками.
— Мы – люди простые, — любил говорить отец Лены, наливая себе в стопку очередной горячительный напиток, — от политики далеки, от искусства и подавно. Нам бы просто хлеба кусок, да здоровья.
С последним было туго, так как пили Черниковы очень много и без разбору. Глядя на мать и отца, измученных тяжелым трудом и пытавшихся разрядиться с помощью алкоголя, Лена решила, что такой образ жизни не для нее. Ей хотелось хорошей жизни, в которой не будет вечного запаха перегара, пьяных дружков и головной боли по выходным.
— Ты, Ленка, главное выйди замуж за нормального мужика, — повторяла Лене мать, — чтобы не только богатый был, но еще и любил тебя, и на руках носил. Найдешь такого, будешь с ним как за каменной стеной.
Мать говорила это, а сама косилась на своего мужа, не отличавшегося ни богатством, ни сильными руками. Конечно, по-своему родители друг друга любили, но не было в их отношениях ни романтики, ни настоящего счастья. Так, бытовуха сплошная, которая казалась серой и унылой, как сам металлургический завод, забравший у своих работников здоровье и силы.
Когда Лене встретился Михаил, она и не думала о том, что может понравиться такому красивому и интересному парню. Миша тогда встречался с какой-то красоткой, с ней же он и приехал в ресторан, где Лена подрабатывала официанткой. Стараясь не зависеть от родителей и чувствовавшая себя совсем взрослой, Лена решила работать, параллельно получая высшее образование заочно.
— Смотри, кто к нам пожаловал, — Лену в бок толкнула ее напарница, — это же Боровиков.
Лена пожала плечами:
— Понятия не имею, кто это.
— Ты чего? — напарница зашипела и посмотрела на Лену с осуждением, — это же сын Виктора Боровикова. Он у нас тут все стройки держит: торговый центр «Восток» ему принадлежит, городской бассейн он строил, а еще реабилитационный центр его фирма возводила. Стыдно не знать местных знаменитостей.
— Ну так это же какой-то Виктор строил, а не этот мажор, который даже кепку в помещении не снял.
Это потом уже Лена узнала о том, что Михаил не снимал кепку, стесняясь начавшей появляться в столь раннем возрасте лысины. Его отец Виктор к сорока годам уже полностью облысел, вот и Михаила эта же проблема не обошла стороной.
На следующий день Михаил снова приехал в ресторан, на этот раз один. Подозвал Лену, пригласил ее присесть к нему за столик.
— Нам запрещено садиться за стол к клиентам, — строго ответила Лена, а Михаил вдруг улыбнулся ей, и улыбка его оказалась очень приятной.
— Перестань, — сказал он, — хозяин этого ресторана – мой бывший одноклассник Генка Смирнов. Он не будет против, поверь мне.
Ни слова о девушке, с которой он был накануне, Михаил не произнес. Угостил Лену десертом, потом кофе, а после этого попросил ее номер телефона. Она, прежде чем диктовать ему заветные цифры, все же задала уточняющий вопрос:
— Я тебя вчера видела в компании какой-то девушки. Не хочу быть третьей лишней.
Михаил снова рассмеялся:
— Вообще-то это была моя сестра. Разве не похожа?
Его ответ стал решающим. Лена продиктовала Михаилу свой номер, а он позвонил ей на следующий же день. Начались красивые ухаживания, а уже через месяц Миша познакомил Лену со своими родителями и той самой сестрой, с которой она видела его в ресторане.
Вера Павловна и Виктор Михайлович оказались на редкость приятными людьми. Боровиковы были очень богаты по меркам их небольшого городка: у них был свой дом, а у детей давно имелись свои собственные квартиры. Судя по тому, что Михаил привел Лену знакомиться со своей семьей, настроен он был весьма решительно.
— А ты откуда взялась? — спросила Катя, сидевшая за столом и со скептицизмом рассматривающая гостью. Сестра Михаила казалась Лене чересчур высокомерной, разбалованной и плохо воспитанной, но говорить об этом вслух Лена не стала.
— Я родилась в этом городе, — ответила Лена, уверенно глядя в глаза девушке. Та хмыкнула и отвернулась в сторону, как будто ей было вовсе неинтересно все, что было связано с Леной. Наверное, Михаил каждую вторую девчонку таскал в дом, раз уж его сестра с таким высокомерием поглядывала на Лену.
— Не обращай внимания на Катьку, — негромко сказал Лене Михаил, когда они остались наедине, — у нее с мужем не ладится, вот она и злится.
— Твоя сестра замужем? — Лена всерьез удивилась, — сколько ей лет?
— Двадцать семь, — Михаил рассмеялся, — выглядит моложе, но на самом деле, она старше меня на два года.
С мужем Кати Александром Лена познакомилась позже, когда Михаил уже сделал ей предложение и пригласил в качестве невесты на юбилей родительской свадьбы. Лена присматривалась к Кате и ее супругу, с любопытством отмечая какое-то то ли напряжение, то ли отстраненность супругов.
Потом Лене стало не до них. Боровиковы устроили пышную свадьбу, на которой родители Лены смотрелись бедновато и странно. Отец Кати старался не пить, но под конец празднества все же напился, уронил стол, разбил посуду, а мать Лены еле как смогла утащить его домой.
— Ну и семейка! — фыркала Катя, чей муж вообще сбежал с торжества сразу после загса. Лена промолчала, хотя ответить ей было что.
О своей беременности она узнала на третий месяц после свадьбы. Новость была приятной, хотя и неожиданной. Они с Михаилом как раз только вернулись из поездки в Индонезию, и Лена, все время грешившая на тошноту из-за жары и непривычной индонезийской кухни, поняла, что дело было совсем в другом.
Радости Боровиковых не было предела, правда, Виктор Михайлович в это время уже находился в Израиле. Михаил сказал, что его отец болен, но тут же успокоил разволновавшуюся Лену, уточнив, что никакого страшного диагноза у его отца нет.
— Просто папа очень сильно заботится о себе и своем здоровье, — объяснил он, — у нас вообще вся семья помешана на здоровом образе жизни.
Лена кивнула, ведь с этим нельзя было не согласиться. Вера Павловна готовила еду только из экологически чистых продуктов, часть которых выращивалась на их загородном участке. Еще Боровиковы владели небольшой фермой, где разводили домашний скот, часть которого шла на продажу, а другая часть – для употребления в пищу самими Боровиковыми.
Для Лены жизнь в новой семье была похожа на сказку. Огромная квартира, хорошие автомобили, обслуживание только в частных клиниках, загородный дом… То, что оставалось у Лены в прошлом, казалось ей плохим сном, который больше не повторится.
— Рожать будешь дома, — требовательно произнесла Вера Павловна, когда срок беременности Лены подходил к тридцати неделям, — мой врач примет у тебя роды. Никаких больниц и врачей, которым нет доверия.
Лена испуганно посмотрела на свекровь, потом перевела взгляд на мужа. Михаил кивнул, что означало только одно – спорить не было никакого смысла. Лена успокаивала себя тем, что в старые времена женщины рожали и дома, и в полях, и в поездах, и ничего, а у нее будет личный врач и контроль со стороны заботливой свекрови.
О том, что Катя ждет ребенка, Лена узнала случайно. Она с Михаилом уже вторую неделю жила в доме свекров, чтобы быть поближе к природе и дышать свежим воздухом, а тут к родителям наведалась Катерина.
— Кушай фрукты, налегай на свежие овощи и смузи, — командовала Вера Павловна.
Катя морщила нос и крутила головой:
— Не хочу!
— В твоем положении не должно быть никаких «не хочу»!
Лена с удивлением смотрела на Катю, которая сидела за столом с отсутствующим выражением лица. Она была бледной и выглядела измученной.
— Ты беременна? — брякнула Лена, а сама уже пожалела о том, что задала неуместный вопрос.
Катя смерила свою невестку презрительным взглядом и ничего ей не ответила. Поднялась и вышла из-за стола, а Лена, оставшись сидеть на месте, чувствовала себя крайне неловко.
— Я что-то лишнее спросила?
— Все в порядке, — сухо ответила Вера Павловна, — Катя ждет ребенка. Гормоны, сама понимаешь. Не обращай внимания и постарайся с ней поменьше контактировать, она сейчас особенно чувствительная.
Лена кивнула, а потом поймала на себе взгляд Михаила. Он смотрел на супругу изучающе, как будто пытался что-то понять, но что именно… Лене его взгляд не понравился, хотя через мгновение лицо мужа переменилось, и на его губах появилась фирменная улыбка.
Роды начались на тридцать седьмой неделе. Лена проснулась ночью от жуткой боли в животе, тут же была вызвана знакомая акушерка, и через несколько часов на свет появились новоиспеченные Боровиковы – мальчик и девочка.
Уставшая, но довольная, Лена лежала в комнате, слыша, как рядом кряхтят ее новорожденные дети. Михаил, вошедший в комнату, неуверенно улыбнулся и показал Лене шикарный букет из ее любимых белых роз.
— Это тебе, — сказал он, — ты умница, справилась отлично!
— Твоя мама считает иначе, — усмехнулась Лена, — это ты у нас молодец, а я так… просто родила.
Михаил рассмеялся. Лена была счастлива! Наконец-то у нее была настоящая семья: любимый муж, прекрасные здоровые детки, безопасность и спокойствие. Конечно, впереди было немало трудностей, но Лена была уверена в том, что со всем справится, ведь у нее были такие замечательные помощники.
Если бы Лена знала тогда, насколько сильно она заблуждается, и что через несколько дней ее жизнь перевернется с ног на голову…
— Как он похож на меня! — радостно говорил Михаил, всякий раз склоняясь над кроваткой и рассматривая детей. Больше внимания муж Лены почему-то уделял мальчику, и новоиспеченной маме было несколько обидно за симпатичную девчонку, которая была похожа на своего отца ничуть не меньше, нежели ее брат.
— А девочка? — с нескрываемой обидой в голосе спрашивала Лена, — разве она не похожа на тебя?
Михаил внимательней всматривался в детей, потом переводил взгляд на Лену и пожимал плечами:
— Вроде, похожа. Но мальчишка – прямо вылитый я.
— Как мы назовем малышей? — спросила она, чтобы сменить тему и не раздражаться по пустякам, — ты придумал имена? Мы ведь с тобой ни разу не обсуждали вопрос с именами.
Михаил вдруг нахмурился:
— Рановато еще думать об этом. Детям всего неделя.
— Уже неделя! — возразила Лена, — нужно поехать в город и показать малышей педиатру. А еще прививки сделать, документы оформить… Миша, ты чего так на меня смотришь?
Муж нервно закружил по комнате:
— Ну куда ты вечно торопишься? У нас есть целый месяц для того, чтобы оформить документы. А тут так хорошо! Свежий воздух, тишина! Мама тебе помогает, я всегда рядом, Катя, если что, на подхвате. Я не хочу торопиться.
Лена напряглась. Ей, конечно, нравилось жить в загородном доме Боровиковых, но у них с Михаилом была своя квартира, в которой еще несколько назад была обустроена детская комната, там же рядом находился медицинский центр, в котором обслуживались все Боровиковы, через дорогу была поликлиника. Сидеть дома в четырех стенах Лене не хотелось, да и присутствие Кати не было похоже на «подхват».
— Твоя сестра вообще мне не помогает, — пожаловалась Лена, — она даже ни разу к детям не подходила. Сидит в своей комнате с видом страдалицы, как будто она – единственная в мире беременная.
Лена с пониманием относилась к тому, что ее золовка нелегко переносила свое деликатное положение. Еще Лена часто задавалась вопросом о том, почему Катя живет у родителей в доме, а не находится рядом со своим горячо любимым супругом. Александр за несколько месяцев ни разу не навестил свою жену, они с Катей лишь созванивались по телефону.
— Не обращай внимания на Катьку, — в очередной раз сказал жене Михаил, — она – разбалованная девчонка, которая привыкла к вниманию. Да и с Сашкой что-то у нее не клеится, поэтому она постоянно нервничает.
— Миша, давай вернемся домой, — в очередной раз попросила Лена, но Михаил был непреклонен.
— Я – глава семьи, и я решил, что пока нам всем лучше оставаться в доме. Успеем еще городскими выхлопами надышаться. Все, Лена, разговор окончен.
Гуляя в очередной раз с детьми в саду, Лена увидела Катю, сидевшую под навесом с телефоном в руке. Решив проявить вежливость, Лена подошла к своей золовке и присела рядом с ней.
— Как дела? Как самочувствие? — поинтересовалась она, а Катя затравленно посмотрела на Лену, даже не попытавшись посмотреть на своих новорожденных племянников.
— Нормально все, — буркнула она, — чего ты ко мне пристала?
Лена ошарашенно смотрела на сестру мужа и недоумевала: что такого плохого она сделала Кате, из-за чего та с ней разговаривала в таком тоне? Бросив быстрый взгляд на живот Кати, Лена удивленно заметила, что у ее золовки почти не было заметно беременности, а ведь срок должен был подходить к двадцатой неделе.
«Может быть, это потому, что у меня двойня была, а Катя беременна одним малышом?» — подумала Лена, а потом встала и отошла от недовольной золовки. Еще, не дай бог, Катя разнервничается, а Лену потом обвинят в том, что из-за нее у беременной женщины ухудшилось самочувствие.
Вера Павловна, возвращаясь после каждого рабочего дня домой, тут же неслась в комнату к Михаилу и Лене. Подбегала к кроваткам, в которых лежали ее внук и внучка, хватала детей по очереди, любовалась ими и постоянно что-то напевала.
— Я с таким трудом уложила их спать! — сокрушалась Лена, но свекровь ее не слышала. Она качала детей, по очереди беря их на руки и всматриваясь в их маленькие личики, потом подолгу отчитывала Лену за то, что невестка неправильно кормит, укладывает, выбирает режим дня для новорожденных детей, вспоминала свою молодость, рассказывала о детстве Миши и Кати, в общем, не давала Лене ни малейшей возможности отдохнуть.
Наигравшись с внуками, Вера Павловна удалялась к себе, а Лене снова приходилось укачивать детей, кормить их, укладывать в кроватки и тратить на это то время, что можно было посвятить себе. И ведь дети были еще совсем маленькими, они могли спать целыми днями, но резкие появления бабушки путали все карты.
— Миша, я так больше не могу! — жаловалась Лена мужу на поведение его матери, — Вера Павловна совершенно не ценит моих стараний. Я пытаюсь выстроить для наших детей график, а твоя мама вносится в комнату, когда ей вздумает, и устраивает свои правила. Когда уже Катя родит, и твоя мать переключится на ее ребенка? Сил моих больше нет!
Шла третья неделя после рождения детей, и Лена начинала нервничать. Ей хотелось поскорее вырваться из золотой клетки в виде особняка Боровиковых, но Михаил ни слова не говорил о том, что они с детьми скоро переберутся обратно в городскую квартиру.
Вдобавок ко всему прочему, в доме появилась нянька, о которой Лена никого не просила, а еще Михаил купил развивающие коврики, радионяню, электрические качели, которые он сам лично установил на крыльце дома, и Лена поняла, что их пребывание в родительском доме затянется на долгий срок.
— Чего ты ноешь? — постоянно говорила Лене по телефону ее мать, — живешь там как королева, а еще жалуешься! Боровиковы тебе и няньку наняли, и высыпаться дают, и воздухом свежим дышать! Готовить тебе не нужно, стирать тоже, за детьми ходить нет необходимости. Не ной, радуйся тому, что у тебя такой хороший муж и мудрая свекровь. Мне бы такую в свое время.
Но Лена отчего-то не радовалась. Каждый раз, видя, как Вера Павловна жадно хватает внуков, как что-то бормочет, покачивая их, ей становилось не по себе. Как будто Лена наблюдала за сценой из какого-то фильма ужасов, где в следующей серии добрая героиня вдруг окажется самой страшной злодейкой.
Примерно так и случилось. В один из дней, когда няня как раз не явилась в дом Боровиковых, уставшая и вымотавшаяся Лена уснула прямо на полу рядом с кроватками детей. Благо, что на полу лежал мягкий ковер с длинным ворсом, и Лена, едва дети уснули, тут же провалилась в дрему. Проснулась она от шума, похожего на радиопомехи.
— Что за ерунда? — пробормотала она, пытаясь в темноте нащупать источник шума и боясь того, что из-за этого снова проснутся дети.
— Миша, нужно что-то решать. Скоро приедет Александр, а нам совершенно нечего ему предъявить!
— Мама, но что ты мне предлагаешь сделать? Ленка и без того нервничает, когда я молчу про переезд. Она бы уже завтра собралась и махнула домой, а я ее держу тут как животное в клетке.
Лена не сразу сообразила, что диалог между свекровью и мужем доносился из радионяни, стоявшей рядом с кроватью. Поначалу она хотела отключить звук, чтобы не разбудить детей, но потом передумала. Очень уж странным показался ей разговор двух родственников, который те вели какими-то заговорщицкими голосами.
— Но Кате нужно спасать брак! Твоя жена, между прочим, и так живет тут как принцесса. Пусть спасибо нам скажет за то, что мы дали ей возможность так устроиться в жизни, иначе бы неизвестно, как бы ее судьба сложилась. Родители – алкаши беспробудные, дома нищета, никаких перспектив.
— Она и так про это знает, — ответил Михаил, — мама, я не знаю, как вообще можно сказать Лене о том, что одного малыша нужно отдать. Это ведь и мои дети тоже!
— Никто не спорит! — горячо возразила Вера Павловна, — у тебя никто твоего ребенка не забирает! Катя – твоя сестра, и твой сын будет всегда у тебя перед глазами.
— Я еще не решил по поводу того, что готов отдать сына. Катьке и дочка подойдет.
— Нет! — свекровь почти кричала, — Александру нужен наследник! Мы с тобой заранее обговаривали то, что вы с Леной отдадите Кате мальчика, а сами потом еще одного родите. Ну что, вам жалко что ли? А у Кати брак под угрозой.
— Мой брак тоже под угрозой! — ответил Михаил, — навряд ли Лена будет счастлива, если я ей сообщу о том, что моя сестра не беременна, и что нужно будет отдать ей одного ребенка. Лена их рожала, она их мать.
— Пока об этом нигде не написано, — хмыкнула Вера Павловна, — документов нет, рожала твоя жена дома. Ни справок, ни свидетелей. Только попробует рыпнуться, я ей покажу кузькину мать. имей в виду, Миша, что ты тоже не соскочишь. Я тебя предупреждаю: пойдешь против семьи, эта семья лишит тебя бизнеса и денег. Будешь на обочине жизни дальше со своей семейкой барахтаться.
Лена прижала пальцы к губам, чтобы сдержать рвущиеся из нее вопли возмущения. Ее муж договорился со своей матерью о том, чтобы отдать одного из рожденных ею детей сестре! Это было за гранью здравого смысла, и Лена, поначалу готовившаяся устроить мужу истерику, неожиданно передумала.
Боровиковы были весьма влиятельной семьей в городе: у них имелись подвязки во всех сферах – и в медицине, и в правоохранительных органах, и в органах власти. Куда Лене тягаться с ними, тем более что дети и в самом деле пока не были записаны ни на нее, ни на Михаила. Вера Павловна, все это время притворявшаяся любящей бабушкой и заботливой свекровью, делала все для того, чтобы спасти брак своей дочери!
Теперь Лена поняла, почему Катя с таким лицом смотрела на своих племянников. И было ясно, по какой причине у золовки не было видно живота: его попросту у Кати не было. Сестра мужа не была беременна, она собиралась взять одного из детей своего брата для того, чтобы предъявить мужу!
— Я сегодня буду спать в детской, — сказала Катя Михаилу, когда тот уже укладывался в постель. Несколько дней назад по решению свекрови детские кроватки были перемещены в отдельную комнату, и Лена, которая поначалу противилась этому, теперь была рада принятому свекровью решению.
«Интересно, сколько раз за ночь Катя подходила к кроваткам и рассматривала моих детей?» — с раздражением думала Лена, — «кого она хотела себе присвоить? Мальчика или девочку? Конечно, очень удобно – взять чужого ребенка и сделать его своим! Ни вынашивать не пришлось, ни рожать, ни грудью кормить! Избалованная дрянь!»
Лену переполняли обида и злость. Она злилась на мужа, который ни слова не сказал против своей матери, во всем соглашаясь с ней и рассуждая о детях, как о куклах, приобретенных в магазине игрушек.
— Зачем в детской? — устало спросил Михаил, который, впрочем, был совершенно не против того, чтобы поспать в просторной кровати в гордом одиночестве, — чем тебе тут плохо?
— Няни сегодня нет, и завтра с утра не будет, — ответила Лена, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и уверенно, — я не хочу дергаться всю ночь и переживать из-за того, что дети проснутся.
— Даже если проснутся, — сказал Михаил и сладко зевнул, — поорут и дальше уснут. Лен, ты сильно заморачиваешься с ними.
— Зато ты не заморачиваешься, — она все же не смогла сдержать себя и свои эмоции, — даже имена детям не придумал. Месяц почти прошел, а ты как молчал, так и молчишь. И про переезд, и про имена. И няньку я не просила нанимать, это твоя мама все решила, а ты как обычно ни слова против ей не сказал!
Лена специально говорила всякие глупости, чтобы вызвать в муже прилив раздражения и желания поскорее избавиться от ее присутствия. Как Лена и предполагала, ее мужа надолго не хватило. Михаил повернулся к ней спиной и с головой укрылся одеялом.
— Все, иди в детскую и хватит компостировать мне мозг, — сказал он, а Лене только это и нужно было. Она демонстративно вышла из их супружеской спальни и громко хлопнула за собой дверью, показывая высокий уровень своего недовольства поведением супруга.
Дождавшись, когда в доме Боровиковых все стихнет, Лена осторожно прошла в их с Михаилом комнату, достала с верхнего ящика в шкафу сумку, сложила туда кое-какие свои вещи. Потом вернулась в детскую, собрала самые необходимые вещи для малышей, аккуратно переложила детей в люльки и, крадясь словно воришка, спустилась вниз.
Хорошо, что у нее были водительские права и ключ от машины Михаила. Сложив люльки на заднем сиденье, Лена включила зажигание и, старясь не шуметь, выехала из гаража. На часах был третий час ночи, в доме Боровиковых все крепко спали.
Выезжая за пределы участка, Лена еще раз бросила взгляд на особняк, в котором появились на свет ее дети, и в котором планировать отобрать у нее одного из малышей. Жестоко, нагло, безапелляционно. Как будто Лена была инкубатором, используемым по техническому назначению и не имевшему ни чувств, ни эмоций.
Единственной комнатной, в которой горел свет, была комната Кати. Лена посмотрела в ее окно, а потом едва не вскрикнула, увидев женский силуэт, появившийся у окна. Лене даже показалось, что она видит тяжелый взгляд Кати на расстоянии в несколько десятков метров.
Надавив на газ, Лена рванула вперед. Ехать ей предстояло пять часов, впереди были почти четыреста километров пути. Тяжелого пути, но назад дороги для Лены не было. Не хотелось ей обратно в золотую клетку, не могла она лишиться своих детей и чувства собственного достоинства, какие бы блага ей ни предлагали за это Боровиковы.