Росcийская империя, до 1914 года
Клинок стальной, прямой, в сечении четырехгранный, с долами в каждой грани. На основании клинка сохранились следы нанесенных иглой орнаментов и надписи «Златоустъ». Эфес состоит из рукояти и крестовины. Крестовина латунная, с изогнутыми в разные стороны концами. Рукоять костяная, прямая, прямоугольная в сечении. Навершие рукояти латунное, штампованное, гладкое. Хвостовик клинка стянут на головке рукояти латунной закруткой. Ножны кожаные, с латунным прибором, состоящим из наконечника, гайки и устья с кольцами для портупеи. Прибор ножен с остатками позолоты.
Изящество, слоновая кость и немного пролитой крови: история русского морского офицерского кортика образца 1803 года
Когда-то в старые далекие времена яростных битв парусных кораблей, наступал момент когда суда сходились вплотную, пушки замолкали, и начинался абордаж – безжалостная рукопашная свалка в лабиринте снастей, среди рухнувших мачт и в узких корабельных коридорах.
Размахивать длинной шпагой или тяжелым палашом в тесном деке, где потолок скребет по макушке, – затея, обреченная на провал. Ваш роскошный клинок неминуемо застрянет в переборке ровно в тот момент, когда противник деликатно познакомит вашу голову с топором. Флоту требовалось оружие компактное, смертоносное и достаточно элегантное, чтобы джентльмены могли отличать себя от простых матросов с их грубыми тесаками. Так на историческую сцену уверенно шагнул кортик.
От «оружия милосердия» к абордажному резаку
Морской кортик не возник из ниоткуда. Его прямым предком можно считать средневековый кинжал милосердия – стилет (misericorde), которым благородные рыцари добивали своих поверженных и закованных в тяжелую броню собратьев. Согласитесь, есть в этом определенная доля мрачной иронии: милосердие заключалось в том, чтобы аккуратно просунуть узкий граненый клинок в щель забрала или подмышечное сочленение лат.
В XVI–XVII веках британские и голландские моряки быстро смекнули, что узкий колющий клинок – это именно то, что нужно в тесноте корабля. Испанские морские пехотинцы, охранявшие галеоны с золотом, часто носили ламинарные доспехи или кирасы, которые саблей не разрубишь. Зато длинный кинжал или укороченная рапира справлялись с задачей поиска брешей в защите превосходно. Само слово «кортик» до сих пор вызывает у лингвистов мигрень: то ли оно происходит от голландского «korte» (короткий), то ли от испанского «corta» (резак), то ли от польского национального ножа «корд», то ли от венгерского «kard» (меч).
В Россию это изящное орудие убийства привез, разумеется, Петр Великий. Вернувшись из Европы, царь-плотник, отличавшийся выдающимися габаритами, обзавелся и соответствующим «кортиком». Долгое время в музее Будапешта хранился клинок, приписываемый императору – обоюдоострый монстр длиной в 63 сантиметра. В руке обычного человека это был короткий меч, но для Петра – в самый раз. На клинке красовалась торжественная надпись: «Виват нашему монарху». Петр ввел кортик как штатное оружие моряков, и нововведение, в отличие от бритья бород, прижилось мгновенно и безболезненно.
Однако после смерти императора флот начал гнить у причалов, а кортик пошел по рукам. Оружие стало настолько популярным, что его таскали все кому не лень. Дошло до того, что в 1777 году кортики выдали унтер-офицерам сухопутных егерских батальонов, причем эти клинки можно было насаживать на штуцер и использовать в качестве штыка. Морской эксклюзив был безнадежно утерян.
Эпоха 1803 года: Рождение легенды и страдания слонов
Порядок в этот хаос решил внести Александр I. Вступив на престол, он в 1802 году манифестом создал Министерство Военно-морских сил, а в 1803 году утвердил ношение кортиков офицерами и гардемаринами отечественного флота. Документ «Узаконение о мундирах» гласил восхитительно просто: «...В работные дни позволить всем носить темно-зеленые панталоны и кортики, и тогда можно быть без палок».
Парадокс знаменитого «кортика образца 1803 года» заключается в том, что в 1803 году никакого единого технического образца (чертежа) узаконено не было! Офицеры получили право носить кортик, но внешний вид выбирали сами. В результате на поясах моряков образовалась дикая, но очаровательная выставка клинкового искусства: лезвия были прямыми и изогнутыми (сабельного типа), длинными и короткими, ромбовидными, трех- и четырехгранными. Длина клинка обычно составляла внушительные 30 сантиметров (общая длина оружия доходила до 39–50 см), так что им все еще можно было при необходимости проткнуть не слишком расторопного пирата. Лишь к 1830-м годам стандарт окончательно закрепил прямой клинок.
Но одна деталь в 1803 году регламентировалась жестко и бескомпромиссно: рукоять кортика должна была изготавливаться исключительно из слоновой кости. Это изящное требование должно было подчеркивать высочайший социальный статус флотского офицера. Кортики с белоснежной костяной рукоятью, увенчанной золоченой латунной головкой и крестовиной в форме латинской буквы «S», стоили астрономических денег. Неудивительно, что они мгновенно стали семейными реликвиями. Их берегли пуще глаза, передавали от деда к внуку, и статус старого дедовского кортика в глазах русского моряка мог сравниться разве что с родовым мечом самурая. (К слову, слонам пришлось несладко. Истребление гигантов ради рукояток продолжалось больше века, пока в 1913 году ради экономии и гуманизма слоновую кость не разрешили заменять деревом, металлом и кожей).
Впрочем, любовь к кортикам диктовалась не только морской романтикой, но и суровой сухопутной логикой. Почему офицеры так стремились носить его вместо положенной парадной сабли? Ответ прост: кареты. Попробуйте грациозно сесть в тесный конный экипаж, когда у вас на бедре болтается метровая железяка, норовящая ударить вас по колену, а даму – по подолу платья. Кортик же был компактен, легок и не создавал логистических проблем джентльмену в условиях столичного трафика. На протяжении более чем ста лет сход морского офицера на берег обязывал его быть при кортике.
«Клюква», золото и торжество прагматизма
В истории русского кортика ярко отразилась и наградная система империи. За особые боевые отличия офицеры получали Золотое оружие «За храбрость». Наградной кортик отличался рукоятью из чистого золота (или позолоченной латуни с гравировкой), а на головку эфеса крепился миниатюрный крест ордена Святого Георгия. Существовало и Аннинское оружие – когда к рукояти крепился знак ордена Святой Анны 4-й степени, а темляк выполнялся из красной ленты с желтой каймой, заканчивающийся круглым красным помпоном, который на армейском сленге прозвали «клюквой». Большинство воевавших морских офицеров имели кортики с такой «клюквой».
Однако реальность была далека от пафосных картин. Золотое оружие – это звучит гордо, но жалование морского офицера часто оставляло желать лучшего. Архивные документы бесстрастно фиксируют восхитительный в своей циничности факт: со времен русско-турецкой войны 1877–1878 годов почти все герои, награжденные Золотым оружием, просили выдать им награду... наличными! Казна была только рада сбросить с себя ювелирные хлопоты. Получив деньги, практичный офицер тратил 4 рубля 50 копеек на операцию «отделки штатного кортика на манер золотого» (позолоту эфеса и гравировку надписи «За храбрость»), а на оставшуюся изрядную сумму кутил с товарищами или решал финансовые проблемы семьи. Грамота кавалера Золотого оружия высылалась бесплатно. И храбрость отмечена, и карман полон.
Мировая зависть и ведомственное унижение
Русский кортик начала XX века был настолько дьявольски красив, что вызывал откровенную зависть у иностранных монархов. В 1902 году германский кайзер Вильгельм II, обходя строй экипажа новейшего русского крейсера «Варяг», был буквально загипнотизирован изяществом офицерских кортиков. Император тут же приказал ввести для своего «Флота открытого моря» кортики по русскому образцу. Чуть ранее, в 1880-х годах, наш кортик скопировали японцы, стилизовав его под маленькую самурайскую саблю.
Внутри самой Империи популярность кортика также вышла далеко за пределы кают-компаний. Постепенно он превратился из исключительной привилегии моряков в универсальный символ статуса, который охотно заимствовали гражданские ведомства. Обаянию этого оружия поддались даже самые мирные службы: с 1855 года – курьеры министерства путей сообщения, а с 1858-го – телеграфисты. В разное время право на этот «морской» аксессуар получили лесничие, чиновники судоходного надзора и моряки торгового флота.
Первая мировая война лишь ускорила этот процесс «демократизации» клинка. В 1914 году кортики официально присвоили офицерам авиации (которую тогда логично именовали «Воздушным флотом»), а в 1916-м круг владельцев пополнили военные врачи и чиновники автомобильных и зенитных частей. Морским офицерам, вероятно, было любопытно наблюдать свое родовое оружие на поясах сухопутных коллег, но это было лишь признанием того, что кортик стал высшим маркером принадлежности к офицерскому корпусу вообще. Финальный аккорд поставило Временное правительство в 1917 году, предписав носить кортики всем генералам и офицерам (за исключением кавалерии и артиллерии), тем самым окончательно закрепив за ним статус общеармейского символа чести
Игольчатый прагматизм: финал империи
К 1916–1917 годам Российская империя задыхалась в тисках Первой мировой войны. Армия стремительно росла, офицерский корпус рос на глазах, металла не хватало. Кому-то в Главном артиллерийском управлении пришла в голову блестящая и отчаянная идея. Раз уж кортики теперь носят все подряд, зачем тратить дорогую сталь на изящные ромбовидные клинки?
Так 8 января 1917 года был официально утвержден чертеж нового офицерского кортика. Эфес оставили в стиле классического морского образца 1803 года, а вот клинок... клинок делали из бракованных четырехгранных игольчатых штыков от легендарной «трехлинейки» – винтовки Мосина образца 1891 года. Конец клинка затачивался в виде остроконечного конуса. Это был триумф убийственного прагматизма над имперской эстетикой. Оружие выпускалось на Ижевском заводе: сначала на верхней втулке рукояти гордо чеканили вензель Николая II, после Февральской революции вензель стыдливо убрали, а с 1918 года на то же место стали лепить скрещенные серп и молот.
Так русский морской кортик прошел свой путь от благородного кинжала для добивания рыцарей до статусного символа в слоновой кости, став объектом мировой зависти, предметом бюрократических войн и, наконец, утилитарным клинком из бракованного штыка в кровавой мясорубке крушения империи. В 1917 году большевики отменят кортик как пережиток прошлого. Но магия этого оружия окажется сильнее политических догм — в 1940 году кортик торжественно вернут на флот, чтобы он продолжил свою историю уже в новой стране, оставаясь неизменным символом чести, которую, как известно, не купишь ни за какие деньги. Даже за те 4 рубля 50 копеек.
Фото с любезного разрешения сайта zemlyanka-v.ru
**Вы дошли до конца – спасибо, что читаете и интересуетесь историей.
Ниже – ссылки на ещё несколько статей, возможно, они также смогут вас увлечь. **