Итак, в полночь на 15 августа 1967 года Джонни Уокер объявил, что радио Caroline продолжит работу. И более того, продолжит ее законно.
Отвергнутый британским правительством пират О’Райли договорился о поставках всего необходимого на Caroline и Mi Amigo с голландцами. Это было дорого, но Ронан планировал компенсировать это за счет размещения рекламы континентальных фирм. В конце концов, он же остался единственным вещателем в море!
На континенте, кстати, очнувшееся от спячки BBC вовсю запускало сразу несколько музыкальных станций. И к ним перешла часть аудитории пиратских станций. Музыка такая же, но ловит даже на парковке! На работу туда перешли и некоторые бывшие сотрудники Caroline. Интересно было бы послушать, какими словами их потом описывал Ронан О’Райли.
Оставшимся радиофлибустьерам изменение статуса добавило шарма. Изгои! Вне закона! Только они, море и музыка! Но вскоре энтузиазм начал иссякать.
Зима была непростой, потому что команде приходилось экономить буквально на всем. Этим, кстати, пользовался коммерческий директор Caroline Филип Соломон. Он был менеджером фолк-групп The Dubliners и The Barchelors и давил на ди-джеев, чтобы те ставили в эфир этих исполнителей. Ди-джеи соглашались. Ну, просто чтобы горяченького иногда похлебать. Эффект был впечатляющий. Представьте, что вы включаете рок-радио, а там «Матушка-земля, белая березонька». А на BBC нормальный рок-н-ролл. Вот так всё повернулось.
Зиму пережили, но и только-то. Рекламы с континента не было, долги перед поставщиками копились и копились. Ронан пытался как-то что-то решить, но безуспешно. 3 марта 1968 года к Caroline и Mi Amigo подошли буксиры, перерезали якорные цепи и отволокли в порт Амстердама, чтобы продать в пользу кредиторов.
О’Райли пытался выкупить суда, с которых до принятия закона вещали другие пиратские станции, но не смог. И казалось, что уж теперь-то всё кончено.
Казалось так больше года. А потом на горизонте появились два швейцарца: инженер Эдвин Болье и предприниматель Эрвин Майстер. Эти удивительные люди всё еще считали, что морское радиовещание – отличная идея. У них было судно Mebo II и самый мощный среди всех пиратов передатчик. Станция называлась North Sea International.
Наивные швейцарцы поначалу отправились к берегам Великобритании, но там их сигнал начали глушить. Занималась этим британская почтовая служба во главе с главным почтмейстером Джоном Стоунхаусом – человеком настолько колоритным, что стоит сделать шаг в сторону от нашего сюжета и немного о нем рассказать.
Во-первых, главный почтмейстер, а позже министр почты и телекоммуникаций Джон Стоунхаус был агентом иностранной разведки. И какой – чехословацкой! Подозревать его начали уже в конце 60-х, но тогда он отбился от обвинений, и только в середине нулевых информация подтвердилась.
Во-вторых, в начале 70-х Стоунхаус, в ту пору член парламента, серьезно нахимичил с финансами, и когда дело запахло керосином, инсценировал свою смерть. Для этого он улетел в Майами, оставил на берегу океана свою одежду (как будто утонул), а сам с любовницей улетел в Австралию. Там он под чужим именем пытался переводить деньги между несколькими счетами на вымышленные имена, пока ему не попался какой-то особенно бдительный кассир. Тот сообщил куда следует, австралийские полицейские связались со Скотланд-ярдом. В итоге Стоунхауса задержали, приняв его поначалу за другого преступника – скрывавшегося от полиции из-за подозрений в убийстве лорда.
В суде ему предъявили 21 обвинение (и это еще не всплыла история со шпионажем) и отвесили экс-министру семь лет. Правда, через два года освободили, в основном из-за проблем со здоровьем: за решеткой Стоунхаус перенес три инфаркта. После отсидки бывший почтмейстер писал о себе книги и снимался в телепередачах. В 1988 году на съемках с ним случился очередной сердечный приступ, от которого он уже не оправился.
Тот факт, что пиратским станциям противостоит вот такой вот аферист, как вы понимаете, добавлял им привлекательности. Но в 1970-м году Стоунхаус был еще на коне и успешно противостоял швейцарским энтузиастам. Они уже хотели было отказаться от своих планов, когда попали в цепкие лапы Ронана О’Райли. Настырный ирландец убедил швейцарцев, что вот сейчас самое время вернуться в Британию. А вернуться, кстати, лучше всего под названием Radio Carolina International. Ну хотя бы временно.
В марте 1970 года судно встало на якорь в пяти милях от порта Клактон на восточном побережье. Тут-то и открылся хитрый план Ронана О’Райли. Он решил объявить войну лейбористам!
На носу были всеобщие выборы. Ситуация в экономике была не такой радужной, как обещали лейбористы четыре года назад. И в целом все ждали, что правящая партия победит, но уже не с таким перевесом, как в прошлый раз. Предварительные опросы выявили колеблющиеся округа – и вот на них-то О’Райли и направил свою пропаганду. Заиграли гены дедушки-революционера. К тому же у него были личные счеты с премьер-министром Говардом Вильсоном. Тот когда-то имел неосторожность сказать, мол: «Ронан О’Райли? Который с пиратского радио? О, с ним покончено!».
Покончено, как же!
О’Райли не стеснялся в методах. Воскресшее на время радио Caroline сообщало: голосовать за лейбористов – все равно что за марксистов. А чтобы закрепить образ, по улицам городков в колеблющихся округах колесили автобусы, на борту которых был нарисован Говард Вильсон в образе Мао Цзэдуна.
Справедливости ради, кроме откровенного хейта лейбористов, Caroline транслировало и вполне вменяемое политическое требование: сделать коммерческое вещание в Великобритании доступным и прозрачным. Дайте людям работать легально!
Нанятые настырным ирландцем люди обзванивали избирателей и уговаривали поддержать консерваторов. А тех, кто согласился, просили сагитировать еще троих знакомых.
У О’Райли был и другой козырь. К выборам 1970 года в Великобритании снизили возрастной ценз избирателей с 21 года до 18. На участки пришли подростки, у которых вот совсем недавно пытались отнять любимую музыку. И они, черт возьми, были полны решимости показать известный жест занудным старперам из правительства.
И когда подсчитали голоса, выяснилось, что лейбористы проиграли.
Ронан О’Райли любил потом рассказывать, как спустя несколько месяцев после выборов встретил крупного лейбориста Теда Шорта. Тот узнал его и сказал: «Зачем ты это сделал?»
«Послушай, детка, – ответил О’Райли. – Если ты обидишь «Кэролайн», я обижу тебя».
Стоит ли говорить, что пришедшие к власти консерваторы и не подумали отменять закон о пиратских станциях? Но вряд ли О'Райли всерьез на это рассчитывал. Он в это время больше увлекался съемками кино. Снял два независимых фильма, их заметили, но не больше. Снова нужна была реклама.
А история с выборами напомнила Ронану, как, черт возьми, здорово было иметь собственное радио!
К тому же в том же 1970 году снова начали возрождаться пиратские станции, но уже сухопутными. Энтузиасты вещали из сараев, гаражей и даже собственных спален. Представители почтовой службы гонялись за ними по полям, с переменным успехом. А слушателям нравилось.
Более того, по Англии ходили слухи, что «кто-то из The Beatles» профинансировал новый проект. Над Европой будут летать самолеты и транслировать радио- и даже телесигнал. Как тебе такое, Илон Маск?
В общем, пирату пора было возвращаться в море!