Начальник Генерального штаба сухопутных войск Германии генерал Гальдер 30 июня 1940 года записал в своем служебном дневнике: «Взоры обращены на Восток». Действительно, все внимание германского руководства во главе с Гитлером было приковано к подготовке нападения на Советский Союз. Сложившаяся к этому времени обстановка в Европе создавала, по убеждению фюрера, наиболее благоприятные условия для решения его главной цели — разгрома и захвата России.
Под власть Германии и ее союзницы Италии подпали практически все страны континентальной Европы. Германия осуществляла контроль над территорией в 900 тысяч квадратных километров, на которой проживало 117 миллионов человек. К рейху были присоединены основная часть Польши, французские провинции Эльзас и Лотарингия, бельгийские департаменты Эйпен и Мальмеди, весь Люксембург, ряд районов Югославии.
На две зоны была разделена Франция. На севере, в оккупированной зоне, стояли немецкие войска, югом управляло послушное правительство коллаборациониста маршала Петэна. Под полным немецким контролем находились Бельгия, Голландия, Дания, Норвегия. Угодные Гитлеру режимы были созданы в таких марионеточных государствах как Хорватия, Сербия и Черногория. Лояльные Берлину правительства сидели в Афинах, Мадриде и Лиссабоне.
Военный потенциал Германии значительно возрос в результате использования материальных ресурсов захваченных стран. Промышленность Франции, Бельгии, Голландии, Люксембурга, Чехословакии была поставлена на службу немецкой военной машины. Из оккупированных стран Германия вывозила львиную долю добываемого там сырья и сельхозпродукции, в качестве даровой рабочей силы использовала сотни тысяч военнопленных и иностранных рабочих. Можно сказать, что период после подписания кремлевских документов был в полной мере использован Гитлером для укрепления военной мощи, создания материальной базы войны против СССР.
О своем решении предпринять поход на Советский Союз Гитлер сообщил руководству генштаба и командующим тремя видами вооруженных сил весной 1940 года, дав указание начать подготовку операции. План ее проведения, оформленный в «Директиве № 21 «Операция Барбаросса», был подписан Гитлером 18 декабря 1940 года.
Сценарий войны
Первоначальные наметки плана «Барбаросса» относятся к июлю 1940 года. В своем дневнике генерал Гальдер записал основную установку, данную Гитлером: развертывание продлится четыре-шесть недель; разбить русскую сухопутную армию; занять территорию, откуда немецкая авиация сможет разгромить важнейшие центры России; необходимо 80—100 дивизий; Россия имеет 50—75 хороших дивизий; политические цели: украинское государство, союз прибалтийских государств, Белоруссия, Финляндия.
На очередной встрече с руководителями генштаба 31 июля 1940 года Гитлер назвал время готовности операции — май 1941 года. Ее продолжительность — пять месяцев, цель — уничтожение жизненной силы России. Первый удар: Киев, выход на Днепр, Одесса. Второй: Прибалтика, Белоруссия, направление на Москву. После этого — охват с севера и юга. Позже — частная операция по овладению районом Баку.
Эти общие установки были конкретизированы в «Директиве № 21». В преамбуле указывалось, что германские вооруженные силы должны быть готовы разбить русскую армию в ходе кратковременной кампании еще до того, как будет закончена война против Англии. Приготовления закончить к 15 мая 1941 года. Решающее значение должно быть придано тому, чтобы намерения напасть на СССР не были распознаны. Число офицеров, привлекаемых для первоначальных приготовлений, должно быть максимально ограниченным.
В общий замысел операции входило уничтожение основных сил русских сухопутных войск путем глубокого и быстрого выдвижения танковых клиньев. Конечная цель операции — создание заградительного барьера против азиатской России по линии Волга-Архангельск. Таким образом, при необходимости последний индустриальный район русских на Урале можно будет парализовать с помощью авиации. Русский Балтийский флот потеряет свои базы и не сможет продолжать борьбу.
На Восточном фронте должны были действовать три группы армий — «Север», «Центр» и «Юг». По замыслу германского генштаба, северная группа армий, выдвигаясь из Восточной Пруссии после захвата Прибалтики, наступает на Ленинград, захватывает его и Кронштадт. Центральная группа наступает по направлению Минск-Москва. В захвате столицы СССР участвуют и войска группы «Север», освободившиеся после падения Ленинграда. Быстрому захвату Москвы придавалось решающее значение, как в политическом, так и в экономическом отношении. Южная группа армий имела целью уничтожить русские войска на Украине до их выхода к Днепру. Из района Люблина наносился главный удар в направлении на Киев. Предполагалось, что на флангах германского фронта будут активно действовать армии Румынии и Финляндии.
План похода на Восток был отработан на двухдневной командно-штабной игре в ставке сухопутных войск в Цоссене. Замысел был одобрен и, после ряда уточнений и дополнений, он остался неизменным до июня 1941 года.
Провал блицкрига, растущая сила контрударов Красной Армии смешают карты германских генштабистов. К началу 1943 года стратегическая инициатива полностью перейдет в руки советского командования, определявшего ход военных действий на Восточном фронте до окончания войны. Но тогда — в канун нападения — Гитлер и его стратеги думали лишь о грядущей скорой победе «германского оружия».
Состав группировки войск для нападения на Советский Союз неоднократно подвергался изменениям. Первоначальная цифра в 80-100 дивизий к началу 1941 года была увеличена до 144 (не считая войск союзников Германии). В итоге в войну вступили 153 немецких дивизии, 12 румынских, 2 венгерских, 3 итальянских, 18 финских — всего около 3,5 миллиона человек.
После «Барбароссы»
Маниакальная уверенность Гитлера и его окружения в победе над Россией привела к тому, что в Берлине летом 1941 года разрабатывались планы военных операций после выхода на линию Архангельск-Астрахань. Следующей целью на территории Советского Союза фигурирует Урал. Для захвата этого промышленного района по расчетам «Директивы № 32» понадобится 8 танковых и 4 механизированные дивизии. Учитывались интересы японского союзника — встреча германских и японских войск могла произойти в районе Новосибирска. Японский посол в Берлине генерал Осима, со своей стороны, передал Риббентропу проект соглашения о разделе сфер влияния между Японией и Германией.
За операцией «Барбаросса» предполагалось продвижение вермахта на Кавказ и Ближний Восток, чтобы, вытеснив оттуда Англию, захватить этот нефтеносный регион. В директиве № 32 указывалось, что предстоит двинуться в Иран и Индию. На Аравийский полуостров путь должен был проходить через Северную Африку и Египет. А из Аравии мог осуществиться бросок к границам Индии, где в поддержку Германии выступала «пятая колонна» в лице местных националистов. На расстались в Берлине и с надеждой на возвращение германских колоний в Африке и захвата там английских и французских владений.
После «Барбароссы» Гитлер считал возможным осуществить и такие планы, как захват Швейцарии, Швеции и Испании с Португалией. Кодовые названия этих операций были уже обозначены — «Танненбаум», «Зильберфукс», «Изабелла». В мечтах о мировом господстве маячил и американский континент. Срыв плана «Барбаросса», разгром германской военной машины раз и навсегда свели на нет бредовые расчеты гитлеровской клики.
В планах кампания на Востоке не ограничивалась разгромом Красной Армии. Цели Гитлера были значительно шире — полная колонизация России, превращение ее в сырьевую базу Германии. Немецкие промышленные магнаты ожидали от войны конкретных результатов — захвата крупных русских предприятий, даровых поставок стали и нефти, древесины и зерна, использования рабского труда русских рабочих. Их интересы полностью совпадали с намерениями фашистской власти. Как говорил Гитлер: «Надо завоевать то, в чем мы нуждаемся, и чего у нас нет». Уже 27 июля 1941 года была подготовлена «Инструкция по руководству экономикой во вновь захваченных восточных областях». Управление русскими заводами должна была взять на себя компания «Остверке ГмбХ». Крупные немецкие фирмы подавали заявки на конкретные предприятия. Концерн Флика получил в свое распоряжение ряд предприятий металлургической, вагоностроительной, коксо-химической промышленности. Пушечного короля Круппа интересовали машиностроительные заводы. Русскую оптическую промышленность собирались захватить три немецких фирмы этого направления: «Эмиль Буш» — в Украине, «Лейц» — в Москве, «Цейс» — в Ленинграде. Концерн Маннесман хотел получить металлургический завод в Таганроге...
Не только в вермахте видел Гитлер исполнителя своих замыслов в отношении России. Для полного подавления завоеванного народа, для осуществления «программы истребительных мер» на первую роль выдвигались органы СС. Они должны были уничтожить весь аппарат руководства нашей страны, особо ненавидимую Гитлером интеллигенцию. В России не должно быть образованных людей, рейхсфюрер СС Гиммлер называл русских «рабочим скотом». А когда фюреру предложили открыть в Киеве университет в целях подготовки украинских коллаборационистов для оккупационной администрации, он буквально взорвался от возмущения и запретил что-либо предпринимать для развития украинской культуры.
В ряде инструкций ОКВ (главного командования вермахта) узаконивались драконовские меры по отношению к населению занятых районов. «В этой войне нельзя допускать пощады и учитывать принципы международного права». Все заподозренные во «враждебных действиях» должны были подвергаться репрессиям на месте. Чтобы «в корне задушить недовольство», предусматривалось установление террористического режима с применением «необычайной жестокости». Архивы рейха в изобилии содержат подобные документы о единстве преступной войны и дикого варварства гитлеровской системы.
Генеральный план «Ост»
Так назывался один из самых секретных документов рейха. Он разрабатывался в недрах СС под личным руководством Гиммлера. Группа высших чинов из Главного управления имперской безопасности в 1940 году подготовила планы, предусматривающие истребление славянских народов и онемечивание той их части, которую эсэсовцы собирались оставить в живых в качестве рабочей силы.
В планах этих шла речь о программе колонизации восточных территорий и выселении из этих районов местного населения. После войны предполагалось поселить в Прибалтике, Белоруссии, Ингерманландии, в Крыму и Таврии 8 миллионов немцев. Из 45 миллионов славян в этих районах 31 миллион подлежал выселению. Позже количество выселяемых из занятых областей СССР должно было достичь 50 миллионов. В СС под «выселением» понимали биологическое истребление русского народа. В одном документе за №1/214 от 27 апреля 1942 года говорилось, что сохранение немецкого господства перед лицом огромной биологической силы русского народа достижимо лишь при «полном решении проблемы». Дело заключается в том, чтобы разгромить русских как народ, разобщить их. «Для нас, немцев, — говорилось далее в документе, — важно ослабить русский народ до такой степени, чтобы он не был в состоянии помешать установить немецкое господство в Европе».
Нацистское руководство еще до начала войны предусмотрело схему административного расчленения Советского Союза под немецким владычеством. В узком кругу был подготовлен план создания на оккупированных территориях четырех рейхскомиссариатов: «Остланд», «Украина», «Кавказ» и «Россия» (или «Московия»), в состав которых входили генеральные комиссариаты.
В рейхскомиссариат «Московия» с центром в Москве должны были войти генеральные комиссариаты «Москва», «Тула», «Ленинград» (предполагалось, что город будет переименован в «Гитлерград»), «Горький», «Вятка», «Казань», «Уфа», «Пермь».
В «Остланд» с центром в Риге планировались генеральные комиссариаты «Эстония», «Латвия», «Литва», «Белоруссия».
В «Украину» с центром в Ровно включили генеральные комиссариаты «Волыно-Подолия», «Житомир», «Чернигов», «Киев», «Харьков», «Николаев», «Таврия», «Днепропетровск», «Сталино», «Ростов», «Сталинград», «Немцы Поволжья», «Воронеж».
«Кавказ» с резиденцией в Тбилиси подразделялся на генеральные комиссариаты «Кубань», «Ставрополь», «Грузия», «Азербайджан», а также на главные комиссариаты «Калмыкия» и «Армения».
Святая наивность вождя
«На рассвете 22 июня 1941 года фашистская Германия без объявления войны неожиданно и вероломно напала на Советский Союз...» Этими словами в большинстве учебников истории нашей страны открывается глава о Великой Отечественной войне. Они точно повторяют выступление Сталина по радио 3 июля 1941 года.
Гитлеровское вторжение было действительно вероломным, но вот «неожиданным» его никак нельзя назвать. В том же выступлении Сталин признал, что 170 дивизий, брошенных Германией против СССР, были придвинуты к границам СССР и находились в полной боевой готовности, ожидая лишь сигнала для выступления. О какой же «неожиданности» могла идти речь?
Сталин обладал достаточно широкой и надежной информацией о действиях Гитлера. Другое дело, что эта информация им игнорировалась.
Заявление о «неожиданности» нападения было политическим маневром, с помощью которого Сталин хотел снять с себя и своего окружения вину за неподготовленность Красной Армии к войне. Не в манере Сталина было признавать свои просчеты. Ведь тогда нужно было признать некомпетентной оценку военно-политической обстановки и, самое главное, объяснить, почему страна оказалась перед лицом врага в столь катастрофическом положении.
Другим сталинским мифом является утверждение, что пакт о ненападении отсрочил агрессию Гитлера против СССР. В выступлении по радио 3 июля 1941 года Сталин, оправдывая заключение пакта с «такими извергами и людоедами, как Гитлер и Риббентроп», назвал документ «определенным выигрышем для нас». Доказательством этого вывода Сталин счел то, что «мы обеспечили нашей стране мир в течение полутора годов и возможность подготовки своих сил для отпора...»
Наличие пакта с Москвой позволило немцам выбрать самое благоприятное время для вторжения. Пакт не приблизил, но и не отдалил время «восточного похода». Гитлер его начал, когда полностью была завершена подготовка к нему. В дневниках Геббельса есть на этот счет запись от 16 июня 1941 года: «Фюрер подробно разъяснил мне положение: нападение на Россию начнется, как только закончатся сосредоточение и развертывание войск». Пакт не имел к этому никакого отношения. Он был для Гитлера с самого начала не более чем средством маскировки будущей агрессии против СССР.
Документы, проливающие свет на предвоенную обстановку, на причины трагических событий начала Отечественной войны, были долгие годы неизвестны советским людям. Абсолютное табу было наложено на тему о причинах неготовности СССР к нападению Гитлера. Характерно, что, когда сотрудники советского полпредства в Берлине после начала войны через Турцию вернулись в Москву, их предупредили, что выражать сомнение по поводу официальной версии о «внезапном нападении» не положено, в противном случае, могут быть «большие неприятности».
Архивные материалы свидетельствуют о том, что перед войной разведорганы систематически докладывали руководству СССР о нарастании опасности, анализировали обстановку и состояние вооруженных сил вероятных противников, их оперативные планы. Ко второй половине 30-х годов военная разведка и иностранный отдел НКВД имели в ведущих странах Запада, а также в приграничных государствах разветвленную разведсеть. Опытными кадрами был укомплектован аппарат военных атташе при советских полпредствах за рубежом. Важную роль играли в нашей разведке сотрудники из числа иностранных граждан, большинство которых сотрудничало с ней из идейных соображений.
В Москву систематически поступала важная и правдивая информация об идущей в Германии подготовке к войне против СССР. Разведдонесение от 27 сентября 1940 года гласило: «Немцы отказались от наступления на Англию, и ведущаяся подготовка к нему является лишь демонстрацией, чтобы скрыть переброску основных сил на Восток. Там уже имеется 106 дивизий». Работавший на советскую разведку сотрудник МИД Германии барон фон Шелиа сообщил 29 сентября 1940 года, что от высокоинформированных кругов стало известно, что Гитлер отдал приказ о подготовке к войне с СССР, и она будет объявлена в марте следующего года. Это сообщение было перепроверено и после получения подтверждения доложено Сталину.
Трудно переоценить значение добытой информации о начатой в июле 1940 года по приказу Гитлера разработке плана войны против СССР и о подписанной им 18 декабря 1940 года директиве № 21 «План Барбаросса». Уже 29 декабря 1940 года документ был переправлен в Москву. Руководство СССР, благодаря усилиям разведки, было поставлено в известность и об издании директивы главного командования сухопутных войск от 31 января 1941 года о стратегическом сосредоточении и развертывании на востоке трех групп армий — «Север», «Центр» и «Юг».
В 1941 году поток информации о подготовке Германии к войне нарастал. Из Берлина поступило сообщение о том, что с 12 января в немецкой армии запрещены отпуска. Источник из Бухареста сообщил 19 января, что в беседе с Антонеску Гитлер заявил: первоочередной задачей Германии является завершение боевых действий с Югославией и Грецией, затем будет поставлен вопрос об СССР.
В марте 1941 года на основе поступивших в ГРУ новых донесений было подготовлено и доложено руководству спецсообщение. В нем указывалось, что в министерствах Берлина убеждены в предстоящей войне против СССР. Сроком нападения считают 1 мая 1941 года. Из Бухареста поступило сообщение, что нападение на СССР следует ожидать через три месяца, т.е. в июне.
Военный атташе в Берлине генерал Тупиков доложил 9 мая 1941 года план возможных действий немецкой армии против СССР. ГРУ проинформировало Сталина, Молотова и военных руководителей о боевом составе германской армии.
Рихард Зорге доносит из Токио 1 марта 1941 года: из Франции передислоцировано на Восток 20 дивизий. На советско-германской границе стоит 80 немецких дивизий. 5 марта он сообщает, что нападение Германии планируется на середину июня 1941 года. Позже он назовет и точную дату.
Сообщения поступают о переброске немецких войск в Польшу из Болгарии, Греции, Румынии, о подготовке аэродромной сети для люфтваффе в Польше и Восточной Пруссии, о ходе мобилизации лиц призывного возраста в Германии. Важный источник информации советская разведка имела в лице сотрудника немецкого посольства в Москве Кегеля. Сам посол фон Шуленбург, бывший противником войны с СССР, пошел на чрезвычайный шаг — предупредил советское руководство через Деканозова о том, что Гитлер намерен 22 июня начать войну. Когда Сталину доложили об этом, он сказал: «Будем считать, что дезинформация пошла на уровне послов». Как дезинформация были расценены Сталиным предупреждения о гитлеровском нападении, идущие из Вашингтона и Лондона.
Сохранились весьма выразительные резолюции будущего генералиссимуса на донесениях: «Это английская дезинформация, кто автор, накажите его». А на другой он предложил послать источник к е... матери.
Так воля одного человека парализовала в стране приготовления к отпору фашистской агрессии. 13 июня нарком Тимошенко звонит Сталину и просит разрешения дать указание о приведении войск пограничных округов в боевую готовность и развертывании первых эшелонов по планам прикрытия. «Подумаем», — отвечает Сталин. На другой день Тимошенко и Жуков идут к Сталину и докладывают о тревожных настроениях в округах и необходимости приведения войск в полную боевую готовность. Согласия нет и на этот раз. Маршал и генерал в тяжелом настроении покидают Кремль. Вплоть до нападения немцев наркомату обороны и Генштабу было категорически запрещено производить какие-либо выдвижения войск на передовые рубежи без личного разрешения Сталина.
Вечером 21 июня Жукову из Киева доложили, что перешедший на нашу сторону немецкий фельдфебель сообщил, что утром 22 июня немецкие войска начнут наступление. Тимошенко и Жуков, прибыв в Кремль, услышали привычный вопрос Сталина: «А не подбросили ли нам немецкие генералы этого перебежчика, чтобы спровоцировать конфликт?» — «Считаем, что перебежчик сказал правду», — ответил Тимошенко и доложил Сталину о складывающейся обстановке. Мнение вождя было однозначно: «Зря поднимаете панику».
В кабинет Сталина вошли члены Политбюро. Он спросил их: «Что будем делать?» Ответа не последовало. Тогда Тимошенко зачитал проект директивы войскам. «Директиву давать рано, — заметил Сталин, — может, вопрос еще уладится мирным путем». Укороченная директива с указанием «не поддаваться ни на какие провокационные действия» была передана в округа.
Когда в ночь на 22 июня Сталину доложили о том, что германское правительство объявило СССР войну, он остался верен себе и первым делом спросил: «Не провокация ли это немецких генералов?». Нарком обороны Тимошенко сказал, что бомбят наши города, на границе начались боевые действия сухопутных войск — какая же это провокация?! «Если нужно организовать провокацию, — ответил Сталин, — то немецкие генералы бомбят и свои города... Гитлер наверняка не знает об этом. Необходимо срочно связаться с Берлином».
Какая святая наивность вождя!
Ничто не могло уже отвратить вражеского нашествия. Для Гитлера путь от пакта к войне завершился, он достиг своей цели неожиданно напасть на Советский Союз в наиболее выгодных для себя условиях. Для СССР начало войны имело катастрофический характер — прямой результат единовластия и своеволия Сталина. Впереди было почти четыре года гигантской битвы за спасение нашей страны от угрозы фашистского порабощения.
Юрий Басистов, историк
© «Секретные материалы 20 века» №13(269)