"Доверие Тому, кто создал мою стаю до меня и кто заберет её... Я возвращаю Ему творение Его, потому что Его любовь к ним больше, чем моя? "
Сегодня утром я ехала на работу и думала. О том, как получилось, что мой главный паттерн по жизни — «делай, когда не знаешь, что делать»? Любой дискомфорт я компенсирую деятельностью. В юриспруденции есть термин: «причинение вреда неучастием». Со мной зеркальная история — «причинение вреда деятельным участием».
У меня сейчас период потерь. Я теряю близких: уходят мои кошки.
В ноябре ушла на радугу Марфа. Уходила тяжело — рак. Особенно ужасны были последние часы. Она задыхалась. Месяцы ДО этого я своим этим «деятельным участием» спасалась как могла (мне казалось — что могла). Оттянуть момент. Я таскала ее по врачам, искала паллиативные методы, чтобы она хотя бы начала есть... От не старой еще кошки остался высохший скелетик — едва два килограмма. Иногда — в дни «просветлений» — съедала ложку паштета или фарш. И это было чудом. Надеждой. Что еще чуть-чуть. Лишь бы без боли, лишь бы без страданий.
Но она все равно ушла. Мы вернулись из Ярославля — 17 часов в дороге. Я была не просто усталая — я была «лужа». Приняла горячий душ. Марфе было плохо, буквально за час стало хуже. А я... я пошла спать. Вместо того чтобы помочь, я пошла спать, оставив кошку задыхаться. Проснулась ночью, вернулась к ней — лежащей как рыба на боку, открывающей рот. Начала звонить в круглосуточную клинику, чтобы привезти на эвтаназию. Но опоздала.
Вчера, так же быстро, ушел за радугу Томас. Ее брат. Рак. Я знала диагноз. Но как обычно — искала возможность "сделать". Возила его на консультацию к кардиологу. Врач лишила меня иллюзий: случай неоперабельный, метастазы в легких, в сердце. Но кот был жив и относительно бодр. Он ел. Он спал в машине. Вечером стало хуже. Резко. ОВэтот раз я успела... Успела отпустить — отвезти в клинику, прекратить мучения.
Но давайте честно: я все равно убила его. Убила своим «деятельным участием». Украла, возможно, последние отведенные дни в покое. Дома. Меня душит эта мысль.
Может быть, самый страшный урок сейчас — в том, чтобы научиться «не делать»? Не приближать действиями неизбежное, которому все равно суждено случиться?
«Я каждый раз вижу, как близко вы принимаете их уход«, — сказала мне врач. «Невозможно... так. Вы боретесь — они уходят«
.Каждый раз с ними уходит часть меня.
Я смотрю на свою собаку... на обеих своих собак. На кошек. И чувствую, как падаю в бездну... В бездну осознания, что когда-нибудь уйдет все, что дорого. И я ничего не смогу с этим сделать.
Не знаю, как принять это: через Любовь к Богу, через философию или психологию. Все эти смыслы прошивают меня, но я стою перед бездной абсолютно голая. Боль — обратная сторона любви. Но она не дает мне дойти до точки, где перестаешь воевать с реальностью.
Где не работает паттерн «деятельного участия». Потому, что смерть нельзя «отремонтировать» действием.
