Представьте себе бескрайнее поле, где ветер гладит ковыль, а на горизонте виднеются невысокие округлые холмы. Они выглядят как естественные возвышенности, но это не творение природы. Это курганы — молчаливые свидетели истории, протянувшейся на тысячи лет. Курская область, расположенная в самом сердце черноземной полосы России, хранит в своей земле сотни таких насыпей. Каждая — словно запечатанный конверт, отправленный из далекого прошлого. И сегодня мы попробуем приоткрыть эти конверты, не вскрывая их лопатой археолога, а внимательно вслушиваясь в то, что о них известно.
Первые люди появились на территории нынешней Курской области еще в эпоху палеолита, десятки тысяч лет назад. Они оставили после себя стоянки — Авдеевскую, Быки, Гремячку. Но тогда еще не было курганов. Обычай насыпать земляные холмы над могилами пришел позже, в эпоху бронзы, около четырех тысяч лет назад. Это было время, когда по южнорусским степям передвигались многочисленные племена скотоводов и земледельцев. Археологи называют их по-разному: среднеднепровская культура, катакомбная, срубная, абашевская. Они не сидели на месте, перемещались, сталкивались, смешивались. И везде, где они селились, они оставляли после себя курганы.
В Курской области курганы бронзового века разбросаны практически по всем районам. В приложении к книге «Курский край. Эпоха раннего металла» перечислены десятки таких памятников. В Курском районе, в самом Курске, когда-то существовали могильники катакомбной культуры, разрушенные при строительстве. В Беловском районе у села Белица — курганный могильник. В Горшеченском — курганы у деревень Бараново, Быково, Кунье. В Касторенском районе целая россыпь: Бунино, Дмитриевка, Касторная Новая, Олымский — одних только курганных могильников здесь больше десятка. В Пристенском районе — курганы у Больших Сетей, Васильевки, Корытного. В Солнцевском — у Александровки, Горбуновки, Сараевки. В Суджанском районе список особенно длинный: Дарьино, Казачья Локня, Лебедевка, Нижнемахово, Плехово и многие другие. Эти холмы — немые стражи полей — стоят на водоразделах, часто с геодезическими знаками на вершинах, и лишь специалист отличит искусственную насыпь от природного холма.
Увы, большинство курганов бронзового века так и не были исследованы. Раскопки — дело дорогое и трудоемкое, а в Курской области долгое время не было своих специалистов по столь древним эпохам. Поэтому в основном археологи лишь фиксировали курганы, наносили на карты, описывали их размеры — диаметр от десяти до пятидесяти метров, высота от полуметра до двух-трех. И только единицы были вскрыты. Например, в 1960-е годы исследовали курганы в селе Средние Апочки Горшеченского района — там нашли несколько захоронений, главное в центре, вокруг него другие, в позах зародыша, с глиняными горшками. Или курган у села Азарово Касторенского района, где обнаружили скелет девушки с бусами, браслетами и ножом на поясе — по тем временам богатое захоронение.
Погребальный обряд эпохи бронзы был суров и, с нашей точки зрения, странен. Умершего клали на бок, колени подтягивали к груди — в так называемой скорченной позе, словно он засыпал в материнской утробе. В катакомбной культуре для покойного рыли специальную пещерку-катакомбу в стенке основной ямы. В срубной — иногда делали деревянный сруб. Рядом ставили глиняные сосуды с пищей, клали бронзовые ножи, каменные топоры, украшения. Все это должно было сопровождать умершего в ином мире.
Но бронзовый век — не единственный и даже не главный в курганной истории Курского края. В начале первого тысячелетия до нашей эры на смену бронзе пришло железо, и в южнорусских степях произошли большие перемены. Скотоводческие племена, жившие от Дуная до Монголии, стали переходить к кочевому образу жизни. Они научились верховой езде, что позволило им быстро преодолевать огромные расстояния. И одним из самых известных кочевых союзов стали скифы.
В конце VII века до нашей эры скифы начали заселять территорию современной Курской области. Но не всю. Граница между миром кочевников и земледельцев проходила по верхнему течению реки Сейм. Восточные районы — междуречье Сейма и Сосны — заняли скифы-кочевники. Они разводили лошадей, коров, овец, жили в кибитках на колесах, переезжали с места на место в поисках пастбищ. Греческий врач Гиппократ описывал их жилища как повозки, закрытые войлоком, непроницаемые ни для воды, ни для света. В таких кибитках помещались женщины, а мужчины ездили верхом на лошадях, за ними следовали стада. На одном месте они оставались, пока хватало травы, а потом переходили в другую местность.
Кочевники оставили после себя курганы, но немного. Основной материал для изучения скифской кочевой культуры — это именно курганы, так как их стойбища, временные, переносные, не сохранились. В скифских курганах хоронили знатных воинов. Сначала рыли глубокую яму, а в одной из стенок делали катакомбу, куда помещали тело. Покойного клали на спину в вытянутом положении, головой на запад. Рядом — оружие: лук со стрелами, копья, дротики, короткий меч-акинак. В женских захоронениях — украшения и глиняные пряслица. Обязательно клали мясную пищу, чаще всего баранину. После этого могилу перекрывали бревнами, устраивали тризну — поминальный пир с кострами, — а затем насыпали курган от полутора до двадцати метров высотой.
На территории Курской области такие скифские курганы расположены на востоке и юге, в верховьях рек Сейм, Щигор, Тим, Кшень, Оскол, Олым. Но они почти не исследованы. Известны лишь случайные находки: мечи-акинаки, кинжалы, наконечники стрел. Ни одной планомерной раскопки здесь не проводилось. Это поле для будущих археологов, если, конечно, курганы доживут до того времени.
А вот западная и центральная части Курской области в скифскую эпоху были заняты оседлыми земледельческими племенами, так называемой скифоидной лесостепной культурой. Они жили в городищах — укрепленных поселениях на высоких мысах вдоль рек. Названия этих городищ звучат как заклинания: Кузина Гора, Моисеевское, Плаксинское, Кудеярова Гора, Липинское, Лысая Гора, Переверзевское, Нартовское, Шуклинское. Они занимались земледелием, выращивали пшеницу, ячмень, просо, держали скот, охотились. И, что важно, они почти не оставляли курганов. Хоронили своих умерших, как правило, в грунтовых могильниках, без земляных насыпей.
В конце VI — начале V века до нашей эры в Курское Посеймье с севера пришли новые племена — юхновцы. Они были потомками местных бондарихинцев, вытесненных скифами, и укрывались в лесах Подесенья. Часть скифоидных городищ они заняли, часть сожгли. Жили юхновцы в наземных домах, укрепляли свои поселения валами и рвами, занимались земледелием, скотоводством, охотой. И они тоже не строили курганов. Их могильники — грунтовые, бескурганные.
Следующая волна — племена киевской и черняховской культур, первая половина первого тысячелетия нашей эры. Их поселения найдены у поселка Моква, у села Лебяжье. Они знали гончарный круг, делали красивую серую лощеную керамику, плавили металл, торговали с Римской империей — в могильниках находят римские динарии. Но курганы… черняховцы их тоже не строили. Их могильники плоские, без насыпей. Чтобы их найти, археологам приходится буквально прощупывать землю.
И только с приходом славянских племен, а точнее — с образованием мощного племенного союза северян, курганы на Курской земле переживают второе рождение. Это уже не бронзовый век, не скифы. Это время, когда формируется древнерусская государственность, когда по рекам текут торговые караваны, когда строятся первые города. И курганов этого времени — десятки, сотни, тысячи.
Самый яркий, самый впечатляющий памятник — Гочевский археологический комплекс в Беловском районе. Это настоящая «страна курганов». В начале XX века здесь насчитывалось более трех с половиной тысяч насыпей. Представьте себе это поле, усеянное холмами! Курганы тянулись цепочками, группами, одиночками. Их количество было вторым по величине во всей Восточной Европе. Но до наших дней сохранилось чуть более трехсот. Остальные пали жертвами человеческой деятельности: в советское время их распахивали — трактора срезали холмы, и чернозем разлетался по полям. Позже через центр комплекса протянули линию электропередач, и опоры, бульдозеры, траншеи довершили начатое. И все же уцелевшие насыпи по-прежнему впечатляют.
История Гочевского комплекса удивительна. Он возник как древнерусский город, возможно, тот самый летописный Римов, упоминаемый в «Слове о полку Игореве». Но не только. Здесь были два городища, одно из которых называется «Царский Дворец». Это название — загадка. Впервые его зафиксировал в 1909 году профессор Дмитрий Самоквасов, приехавший из Москвы, чтобы провести показательные раскопки. Он вскрыл 272 кургана за один сезон, затем опубликовал труды, и Гочево стало знаменитым. Самоквасов был юристом по образованию, но страстным археологом, одним из основоположников отечественной археологической школы. Он же исследовал знаменитую Черную могилу в Чернигове, создал методику массового учета памятников.
В 1912 году раскопки в Гочево продолжил Павел Рыков, ученик Самоквасова. Он исследовал еще 109 курганов. Позже Рыков стал профессором Саратовского университета, но в 1937 году был репрессирован и погиб в лагере. Его имя, как и имена многих других исследователей, долгие годы было под запретом.
Потом наступило затишье почти на восемь десятилетий. Лишь в 1994 году сюда вернулись археологи — уже из Курского государственного университета и областного музея археологии. С тех пор экспедиции работают здесь почти каждое лето.
Что же они нашли? Изначально считалось, что Гочевский могильник относится к древнерусскому времени, IX–XIII векам. И действительно, в курганах находят и трупосожжения — остатки кремации в урнах, и трупоположения — скелеты, вытянутые на спине, головой на запад. У женщин — височные кольца, бусы, стеклянные браслеты. У мужчин — ножи, топоры, наконечники стрел. Есть и богатые захоронения воинов. Но в одном из раскопов археологи наткнулись на нечто неожиданное — культурный слой более позднего времени. Оказалось, что на этом месте в XIV–XV веках существовала крепость, входившая в состав Великого княжества Литовского. И название у нее было — Мужеч.
Крепость была построена по приказу литовского князя Ольгерда, который присоединил курские земли к Литве. Архитектура замка напоминала прибалтийские укрепления: две площадки, мощные валы, глубокие рвы, дорога, вырезанная в склоне. Внутренняя площадка была исключительно для военного гарнизона — там не жили постоянно, а несли службу. Об этом говорят малочисленные бытовые находки.
Крепость построили за два сезона, но ей не суждено было простоять долго. Судя по следам пожарищ и множеству непогребенных останков, в середине XV века цитадель штурмом взяли неизвестные враги. Защитников перебили, укрепления сожгли дотла. Тела погибших лежали среди золы несколько недель, прежде чем их собрали и захоронили в спешке, прямо в слое пожарища. В одной из братских могил археологи нашли останки двенадцати человек — мужчин в возрасте от тридцати до пятидесяти пяти лет, с зажившими рублеными ранами на черепах, а у одного в груди застряла картечь. Рядом лежали женщины и дети. Это были не просто воины — это были жители крепости, погибшие во время осады.
В более поздних, нетронутых погребениях, которые датируются концом XV века, археологи обнаружили захоронение знатной женщины. От ее платья сохранился жесткий стоячий воротник из шелковой ткани, расшитый золотом, укрепленный берестой. Головной убор — что-то вроде платка, прошитого золотыми нитками. Лента, спускавшаяся на спину, украшена вышитыми ангелами из золотых и серебряных нитей. Эта женщина явно принадлежала к местной знати. Рядом нашли остатки кошелька с золотым шитьем, а внутри — монету, позволившую датировать захоронение.
Но почему же земли вокруг Гочева обезлюдели после этого? Археологи объясняют: в начале XVI века началась война между Литвой и Русским государством. Два десятилетия здесь шли боевые действия, обе стороны привлекали на помощь татар, которые не разбирали, где свои, где чужие, — они просто грабили. К тому же в середине XVI века рядом проходил один из путей татарских набегов на Русь — Бакаев шлях. Возвращаться на разоренные земли люди боялись. Даже казаки, пришедшие сюда по указу русского царя в XVII веке, жаловались в челобитных, что им неуютно, и просили разрешения построить крепость.
Курганы Гочева — не единственные в Курской области, но, пожалуй, самые изученные. Однако есть и другие. Например, курганный могильник у села Лебяжье на реке Сейм. Это небольшое кладбище из семи насыпей, растянувшееся цепочкой на дюнном всхолмлении. В 1989 году экспедиция Курского университета раскопала два кургана. В одном из них, шестом по нумерации, под насыпью обнаружили два погребения, совершенных по обряду трупосожжения на стороне. Останки кремации — пережженные кости, перемешанные с углями и золой, — лежали прямо на погребенной почве, без урн, без ям. Рядом нашли четыре небольших золисто-угольных пятна — следы ритуальных костров из хвороста. Одно из них имело подковообразную форму, что, возможно, символизировало ровик или ограду.
Вместе с остатками сожжения археологи обнаружили бронзовую лировидную пряжку, бронзовую спиральку и фрагмент костяного изделия. Пряжка оказалась редкостью — ее тип ближе всего к находкам из Сибири и Прикамья, датируемым VI–VIII веками. Это заставило ученых задуматься: может быть, курган был насыпан раньше, чем считалось? Обычно роменские курганы датируют IX–X веками, но пряжка указывала на более раннее время. Второе погребение в том же кургане было устроено иначе: остатки кремации лежали компактно, а рядом были разбросаны обломки лепного горшка — специально разбитого, как часть ритуала. Возможно, это погребение было сделано позже, после небольшой подрезки насыпи.
А вот курган номер один в Лебяжьем, к северу от основного скопления, оказался… не курганом. Когда его раскопали, не нашли никаких следов захоронения. Зато заметили, что с одной стороны насыпь плавно «сливается» с окружающей местностью. Оказалось, это не искусственная насыпь, а песчаная дюна, которую ошибочно приняли за курган. Такие ошибки случались нередко, особенно при старых учета, когда полагались только на внешний вид.
Еще один примечательный памятник — курганы у села Шуклинка. В 1980-е годы там исследовали курган финала роменской культуры. В нем нашли не только типичные для северян вещи, но и фрагменты керамики, напоминающей более раннюю волынцевскую культуру. Это говорило о том, что традиции не умирали мгновенно, они переплетались, смешивались. А в Шуклинке же в 1920-е годы местный краевед Лев Соловьев, еще гимназистом помогавший Рыкову в раскопках, открыл городище скифского времени.
Скифские курганы, сарматские впускные погребения, славянские насыпи — все это слои, наложившиеся друг на друга. Иногда в кургане бронзового века археологи находят позднейшее захоронение: например, в кургане у села Воробьевки Золотухинского района в насыпи была обнаружена детская могила сарматского времени с ожерельем из стеклянных бус и египетским скарабеем. Это говорит о том, что древние курганы не были забыты. Они оставались священными местами, куда через тысячелетия продолжали хоронить умерших.
Но не только погребения привлекают археологов. Вдоль того же Сейма, у села Липино Октябрьского района, раскинулся крупный археологический комплекс. Там были раскопаны не курганы, а поселение — целый древнерусский город, возникший в IX–X веках. Две улицы, мощенные деревом, остатки усадеб, ледник — яма, куда зимой складывали лед, чтобы сохранять продукты летом. И среди обычных находок — керамики, наконечников стрел, ножей — одна любопытная вещь: игральная кость. Но не простая, а с маленькой дырочкой, залитой свинцом. Это была «жульническая» кость, которая падала нужной стороной чаще, чем полагается. Находка вызвала улыбку у археологов — оказывается, жульничество в азартных играх имело место уже тысячу лет назад.
А в 2023 году в самом Курске, на улице Щепкина, при строительных работах спасательная экспедиция обнаружила древнерусское кладбище. Раскопки вскрыли участок, где под культурным слоем XVII века лежали более древние захоронения. Всего нашли одно курганное и десять бескурганных погребений. Это было важное открытие, потому что оно показывало истинные масштабы древнего Курска: его Нижний Посад простирался гораздо дальше, чем предполагалось.
Курганы Курской области известны не только ученым. Местные краеведы, учителя, школьники нередко участвовали в их исследовании. В 1950-е годы учительница из села Гочево подняла местных жителей, чтобы те помогли археологам. Юрий Александров-Липкинг, учитель по образованию, объездил всю область, открыв десятки городищ, селищ, курганов. Он первым записал легенды о «каменных бабах» — каменных изваяниях, которые когда-то стояли на курганах и, по поверьям, охраняли клады.
Клады… Это отдельная тема, плотно связанная с курганами. Многие курганы были разграблены именно в поисках сокровищ. Особенно привлекали кладоискателей скифские курганы, где, по легендам, хоронили вождей с золотом. Но и славянские курганы не обходили стороной.
Более трагична судьба курганов в советское время. В 1960-е годы в селе Пересыпь Обоянского района два высоких кургана распахали под поля — от них не осталось и следа. В Гочево при строительстве ЛЭП бульдозеры срезали не один десяток насыпей. А в 1970-е годы при прокладке дорог, газопроводов, при строительстве Курского водохранилища погибли десятки археологических памятников.
Сейчас курганы находятся под охраной государства, но реальная защита оставляет желать лучшего. «Черные копатели» с металлоискателями не оставляют попыток найти в древних насыпях драгоценности. По оценкам специалистов, только на Гочевском могильнике ежегодно уничтожается до семи курганов. И это при том, что каждый курган — это не просто кучка земли, это неповторимый комплекс, который может дать ответы на вопросы о прошлом: как жили люди, во что верили, с кем торговали, от кого защищались.
И все же курганы продолжают жить. Они видны на пашнях, на лесных опушках, на берегах рек. На вершинах многих из них до сих пор стоят геодезические вышки — их устанавливали в советское время для съемки местности. Местные жители иногда называют курганы «могилами» или «буграми», проходят мимо, не подозревая, что под ногами — древнее захоронение. Но те, кто знает, кто однажды побывал на раскопках, кто держал в руках черепок тысячелетней давности или бронзовую пряжку, — те уже не могут оставаться равнодушными.
Курганы Курского края — это не сухие строчки в отчетах и не точки на карте. Это память о тех, кто пахал эту землю задолго до нас, кто защищал ее от врагов, кто хоронил в курганах своих вождей, жен, детей. Это связь времен, которую можно потрогать рукой. И пока стоят курганы — стоит и наша история.