После свадьбы они поехали в Крым, в Евпаторию. Катя через редакцию – по тому же бартеру – получила две путевки. И для молодых супругов, вынужденных экономить каждую копейку, это был выход.
…Это оказался бывший пионерлагерь, наспех переделанный в пансионат. Всё было бы тут убогим, кабы не море. Впрочем, море, мелкое, с песчаным дном, тоже не впечатляло. Вода и песок – ни водорослей, ни рыб. Нужно заплыть далеко, чтобы восхититься подводным пейзажем.
Маленький номер, в котором помещалось две койки и тумбочка, балкон – выпавший фрагмент перил заменяла предупредительная веревочка.
Полное отсутствие удобств – утюг надо было спрашивать едва ли не с паролем, у кастелянши, а та, оглядываясь по сторонам, тихо спрашивала: «Кто вам сказал, что у меня есть утюг?»
Скупые развлечения – столовая, бабка, продающая стаканом мелкие, как семечки креветки, после которых по рту появлялся устойчивый вкус йода. Приходила семейная пара, по вечерам жарила для отдыхающих шашлыки. И был еще видеосалон – там показывали по одному–два фильма в день. Время от времени в телевизоре что–то ломалось, хозяин подходил, коротко ударял по крышке кулаком, и на экране вновь начиналось действие…
Спасаясь от скуки, Катя и Виктор с утра уезжали в город – полчаса на единственном, всегда переполненном автобусе – чтобы побродить по незнакомым улицам. Мир посмотреть, себя показать.
Один раз они увидели гадалку. На скамейке, в парке сидела молодая женщина в такой большой шляпе, что не видно было ее лица. По рукам понятно, что молодая.
Она сидела с неподвижно, никого не спешила зазывать, только рядом стояла табличка «Гадаю по руке».
Они подошли к ней, и кажется, стали в этот день первыми ее клиентами. Сначала она взяла ладонь Кати, смотрела на нее несколько секунд, и отпустила. Точно вещь подняла с прилавка, а потом вернула на место.
– Вам что–то не понравилось? – Катя невольно испугалась, – Вы что–то плохое увидели?
– Я с тобой потом поговорю, – сухо сказала гадалка.
И взялась за Виктора. Вот ему она и улыбалась, и наговорила кучу всего приятного. Пообещала двух отменных детей разного пола, карьеру, и всего того, о чем он мог мечтать.
– А теперь – прогуляйтесь, – велела она ему, наконец, и подсластила то ли просьбу, то ли приказ – улыбкой.
– Да что такое? – теперь удивился он.
– Это наше, женское…
Катя решила, что гадалка предскажет ей какую–нибудь неизле чимую болезнь. Но молодая женщина лишь подняла голову, и Катя, наконец, увидела ее лицо. Огромные черные глаза.
Ладонь Кати гадалку больше не интересовала. Теперь две женщины смотрели друг на друга.
– Беги, – сказала гадалка.
– Что… – начала Катя.
– От него беги. Будет у тебя потом другой человек. Да такой, что сама не поверишь, что ты его достойна. Богатства не жди, славы не жди, но к своему дому ты придешь. Дом у тебя будет.
Гадалка кивнула, как бы закрепляя пророчество.
– Больше ничего не скажу, не спрашивай. Но с ним, – быстрый взгляд в сторону Виктора, – Дом строить и не пытайся, пропадешь.
Там, в Крыму, во время этого свадебного путешествия, медового месяца – называйте, как угодно – Катя поняла, что Виктор – пьет. Что это – главная радость, и смысл его жизни, что он сдерживался изо всех сил, пока за ней ухаживал, и не напивался на ее глазах, может быть – по наказу родителей, которые жаждали, наконец, его «пристроить в хорошие руки». А здесь, с молоденькой женой (ему, старшему, смешно было бы ей подчиняться) – Виктор оценил свободу, оценил крымские вина, продававшиеся едва ли не в каждом киоске, оценил рестораны и дегустационные залы. Он пил эти вина стаканами, как компот, и уже к обеду тяжело засыпал в маленьком душном номере, а Катя маялась, не зная, чем себя занять.
Деньги, подаренные на свадьбу, утекали как сквозь пальцы. И Катя решилась поехать одна – на экскурсии, которые ей было суждено запомнить на всю жизнь.
Бахчисарай. Успенский монастырь, и высокая, стройная фигура монаха. Тот долго смотрел им вслед, и ветер развевал края черной рясы…
Туристы поднимались в древний заброшенный город Чуфат–Кале, и не было потом в жизни Кати сравнимого с этим впечатления – вымощенные камнями пустынные улочки, кенасы караимов, подземные колодцы… Пещерный город, где века назад люди оборонялись от врагов. Если смотреть от монастыря, город – в небе… И во всем, что бы ни писала потом Катя, будет жить этот город–крепость, опустевший, наполненный призраками, запахами полыни и лаванды.
И вторая поездка, морем, в Севастополь. Раннее утро, Катя пыталась разбудить Виктора, но это было бесполезно, она знала – он проснется много позже, с больной головой. И она поехала одна. Замерзла на причале. Обрадовалась, когда объявили посадку, надеясь согреться в теплом салоне. Но почти сразу ее безбожно укачало, и остаток пути она провела на палубе, бледная… Какая–то женщина уступила ей место.
– Сядьте, у вас лицо – меловое…
В Севастополе Катя поспешила в первую же кофейню, чтобы за чашкой крепкого кофе прийти в себя. Экскурсия заканчивалась посещением дельфинария, а потом «Янина» ждала туристов, чтобы отвезти их обратно.
… С дельфинами выступала девушка. Невысокая, ладная, в форме, напоминающей военную – рубашка цвета хаки и шорты.
И у Кати как–то сразу сложилась в голове история. Позже она напишет ее – о ребятах, которые сбежали в этот мир из какой–то закрытой школы. Им нельзя тут остаться, им дан всего один день – или вечер – и они жадными глазами глядят на этот мир, такой простой, и такой для них невообразимо прекрасный…
Может быть, они – будущие военные? Покорители звездных миров? Расстояния в космосе бесконечны, и человек, если отправляется к далекой планете – то это на всю жизнь. А если космические корабли вступают в схватку, надежды выжить у проигравшего и вовсе нет…Значит, из будущих астролетчиков нужно воспитывать ками кадзе, которые не пожалеют себя… Значит – они и вообще ни о чем не должны жалеть. Их отбирают совсем маленькими, и помещают в эту закрытую школу, где нет никакой связи с «Большой землей», где такое строгое воспитание. Но перед самым выпуском ребята из одного экипажа убегают на считанные часы. Они хотят все–таки посмотреть мир, который им вот–вот предстоит покинуть навсегда.
… Назад Катя возвращалась как в тумане. Она уже не думала о качке – а думала об этих ребятах, и ей казалось, что она уже знает их хорошо, как близких друзей. Она сжимала обломок коралла на подставке – единственный купленный ею сувенир. Мысли ее витали далеко, но при этом она чувствовала, что ее собственная семейная жизнь скоро превратится в такие обломки.
…Виктор даже не обиделся на то, что она его «бросила и весь день где–то пропадала».
– Ты пропустила ужин, – только и сказал он, – Скоро приедут те, с шашлыками… Пойдем, посмотрим, может, они уже здесь? Возьмем у них еще бутылку красного…
Последний вечер Катя и Виктор провели, конечно, в ресторане. Пили мадеру и Катя отра– вилась. Наверное, теми жареными грибами, которые по–глупости заказала. Ночью ее «знатно полоскало» – по выражению мужа, а утром, а утром едва нашлись силы спуститься в такси.
На вокзале она сидела, откинувшись на спинку скамьи, прикрыв глаза, а Виктор спешил истратить оставшиеся деньги – купил водки, какой–то закуски….
Вернувшись домой, они поселились в комнате Виктора.
Коммуналка… Катя будто вновь перенеслась в общежитие. Только тут всё было сложнее. Вторую комнату занимала семья с двумя детьми, и Катя остро чувствовала этих людей настоящими хозяевами, которые жили тут давно, и устроили все так, как им удобно. Катя же оказалась в положении жилички, которая – хоть и имеет какие–то права – но, Господи, лучше бы она куда–нибудь делась и не отсвечивала! С ней были холодно–вежливы, хоть она и старалась изо всех сил: тщательно убиралась в свою очередь, никогда не задерживалась на кухне, не занимала надолго ванную. Старалась завоевать расположение соседей – но тщетно. Те несколько месяцев, что они с Виктором тут прожили – в воздухе витала эта атмосфера недоброжелательства.
К счастью, старый дом действительно расселили, каждой семье дали по квартире. К той поре Катя была беременна, и они получили «двушку». Маленький район, конечная остановка автобуса.
Катя говорила себе, что теперь всё сбылось – всё, как она и хотела… Свой дом, муж, скоро будет ребенок…Отчего же всё чаще ощущала она неодолимую усталость, и такую тоску, что волком хотелось выть?
А потом к ней пришла в гости Ленка. Растерянная, непохожая сама на себя, вернее, похожая на ту прежнюю девчонку, которая так часто не знала, как поступить, и ждала от Кати совета.
Ленка принесла сыр, диковинный роскошный сыр с благородной плесенью и бутылку вина, при виде которой Катя вздрогнула.
– Мне нельзя.
– Мне, наверное, тоже, – сказала Ленка со странной улыбкой.
Катя нарезала сыр, поставила на огонь чайник.
Ленка какое–то время собиралась с духом.
– Я ездила на Грушинку, – сказала она, наконец, – Я это люблю, ты знаешь…. С палаткой, со знакомыми ребятами… И ты знаешь, кого я там встретила? Лешку Туманова помнишь? В школе с нами учился…то ли на четыре, то ли на шесть лет старше… Он сейчас известная личность, в кино снимается. Ну и я без задней мысли… Оказалось, с ним так просто поговорить… Напомнила, что мы из одной школы… А дальше понеслось… Вечер просидели в одной компании. Не он к нам пришел, конечно, а я – к тем мужикам, с которыми он приехал… Короче…
– Короче? – спросила Катя, холодея.
продолжение следует.
ПС. Вещь не биографична. Максимум "из собственной судьбы я выдергивал по нитке". Но в комплекте могут идти эти рассказы:
Небесные тропы (про астролетчиков)