В арт-галерее Ельцин Центра завершилась выставка одного из самых значимых современных художников Валерия Чтака. Часть работ для этой экспозиции предоставил телеведущий, книжный издатель и путешественник Пьер-Кристиан Броше — француз, более 35 лет живущий в России и собравший, пожалуй, самую представительную коллекцию постперестроечного искусства. Пьер объездил всю страну от Калининграда до Владивостока со своей программой для телеканала «Культура», учит молодых кураторов в школе дизайна Высшей школы экономики и не устает повторять, что коллекционер является важнейшим звеном в популяризации искусства.
— Пьер, последние пару лет вы регулярно приезжаете в Екатеринбург, и в этом году — сразу два прекрасных повода для визита.
— В вашем городе я бывал много раз. Еще двадцать лет назад, в 2006-м, и даже раньше — кажется, в конце 1990-х. В 2002 году я издавал путеводитель по Свердловской области, а в 2003-ем подготовил путеводитель по Екатеринбургу. Так что город мне хорошо знаком. Последние три года я приезжаю сюда ежегодно — на Всероссийскую лабораторию культурных проектов «Культуралика». Мне кажется, сама идея организовать в Екатеринбурге мероприятие, посвященное культуре в целом и роли музеев в частности — это очень любопытно. Так совпало, что в дни «Культуралики» я имею честь открывать еще и выставку Валерия Чтака в арт-галерее Ельцин Центра.
— В этой экспозиции участвуют несколько работ Чтака из вашего частного собрания. Расскажите, что именно в его творчестве вызывает у вас как у коллекционера наибольший интерес?
— Мир Валерия — это ирония, слова и фразы, игра с узнаваемыми образами, это необычные поверхности, которые становились для художника холстами и подручными материалами для созидания, будь то гофрокартон, столешницы, стулья, скейтборд, чемодан или предметы одежды. Мы познакомились с Валерием Чтаком в 2006 году через художника Алексея Каллима, у которого в подвале жилого дома была своя галерея под названием «Франция» — культовое место в Москве в начале нулевых. И здесь тоже сокрыта ирония, потому что никакого партнерства с Францией, конечно же, не было. В галерее я увидел работы Валерия, на одной из них был изображен Жиль Делез, французский философ, представитель постструктурализма, трудами которого увлекалось целое поколение художников конца 1990-х. У меня мурашки пробежали по спине —вспомнил 1986 год, открытие в Париже выставки легендарного Жан-Мишеля Баскиа и понял, что Валерий через Делеза создал новый визуальный язык.
— Полагаю, требующий посвящения, знания культурных кодов. Одна из работ на выставке называется «Птичий гр.-», текст на немецком языке отсылает к Йозефу Бойсу, который в свое время сказал: «Каждый человек — художник, но чтобы им стать, необходимо сначала заболеть искусством». Метафорический грипп и есть заражение?
— Чтобы расшифровать такие работы, действительно нужно знание культурных кодов — от библейских сюжетов и мифологии до философского контекста. Искусство с XIII века требовало от зрителя подготовки, и современные художники, как Валерий Чтак, продолжают эту традицию. Что касается Йозефа Бойса, для него заражение в прямом смысле этого слова стало началом его творческого пути. История известная. Во время Второй мировой войны Бойс служил радистом, затем стрелком бомбардировщика в люфтваффе. В марте 1944 года его самолет был сбит. Бойс получил страшные ожоги, лицо обгорело. День спустя местные жители (крымско-татарская семья) нашли его, еще живого, обмазали его тело животным жиром, чтобы снять боль и остановить воспаление. А потом завернули его в войлок, способный удерживать тепло. Бойс лежал в этой оболочке, как маленькая мертвая птица. Он выжил, но его мировоззрение перевернулось. После этого Йозеф начал говорить, что искусство — это идеи, которые передаются, как вирус, что художник — это тот, кто «заражает». Впоследствии жир и войлок стали главными материалами в творчестве Бойса. В работе «Птичий гр.-» Валерий Чтак, как мне кажется, делает оммаж Бойсу.
— Спасибо за этот контекст. Однако если его не знать, то зритель видит только лишь название картины и некий абстрактный образ. Получается, что современное искусство — это интеллектуальный квест?
— У меня есть работа под названием Free Chapman (или «Свободная/ый Чапман» — в английском языке нет родов, не ясно, мужская это фамилия или женская). Я сначала думал, что работа отсылает к Анне Чапман — той самой «шпионке», которую выслали из Нью-Йорка в Москву. А оказалось, что речь про Марка Чепмена (Mark David Chapman), убийце Джона Леннона. Случилась субъективная трактовка, а в этом и есть суть современного искусства: художник задает образ, а зритель волен интерпретировать его по-своему. Это расширяет не только полезрения, но и поле мысли. Да, современное искусство — это диалог. В том числе с самим собой. Вот, например, другая работа из моей коллекции — «Шпион Москва 1981», тоже на «шпионскую» тему, как видно из названия. Вбеседе с Валерием я узнал, что родился он в Москве в 1981 году и данная работа — художественное свидетельство о его собственном рождении.
— Кстати, о корнях. Вы родились и выросли во Франции, в городе Пуатье в 120 километрах от Атлантического океана. Это родина Декарта, в местном университете учились Монтень, Рабле… Представляется такое идиллическое местечко, из которого не хочется никуда уезжать!
— В России мне часто говорят: «Давай приезжай к нам, у нас прекрасная рыбалка, прекрасная охота, прекрасная природа». А я всем отвечаю, что прекрасная рыбалка, охота и природа есть в Амазонии, Австралии, Непале, Бангкоке — да где угодно. Весь мир такой. И всегда задаю встречный вопрос: «Чем вы гордитесь? Что есть примечательного в городе, в котором вы родились и живете?» Очень редко кто-то может мне дать вразумительный ответ. Я же могу объяснить, почему горжусь тем, что родился в Пуатье. Это исторический город, там есть великолепный собор Богородицы (Нотр-Дам-ля-Гранд) — уникальный памятник архитектуры с фасадом XI-XIIвеков. Кроме того, у меня имеются доказательства, что в этом регионе мои предки живут минимум с XVIII века. И наконец, это место, которое очень известно в мировой истории. В 732 году сарацины — так в средневековой Европе называли арабов и берберов-мусульман, — которые уже сто лет как прошли всю Северную Африку, пересекли Гибралтарский пролив, прошли всю Испанию и поднялись до Пуатье. И здесь французский король Карл Мартелл остановил их. По всей видимости, сарацины поняли, что дальше уже не пройти — король слишком силен. Я очень люблю этот регион, но тем не менее я с большим удовольствием живу в России вот уже 36 лет. Наверное, важнее, не где ты живешь, а с кем и как.
— Помните ли вы свои ощущения, когда приобрели первые работы в качестве коллекционера? Что это было за чувство — впервые стать обладателем предмета искусства?
— Это смешение эмоций и интеллектуального удивления. Ты понимаешь, что у тебя появилась возможность о чем-то подумать. Почему мы вешаем картины дома? Потому что чувствуем, что это нереальная энергия, которая постоянно с тобой. Я встаю утром, хожу по дому — там, естественно, везде картины. И это дает импульс, который необходим для жизни. Одна из работ Валерия, представленная сегодня на выставке, тоже из моего собрания, лежала в мастерской художника на полу. Чтак ходил по полотну, оставлял на нем следы вместе с другими нашими друзьями из арт-дуэта «ЕлиКука». Я не выдержал и сказал: «Хочу это купить!» Валерий отвечает: «Ты что, это просто наш ковер». Я говорю: «Куплю тебе новый». И вдруг вижу на этом «ковре» надпись The Birth of the Black Hole, или «Рождение черной дыры». Я купил эту картину в 2008 году. Тогда физики предполагали, что черные дыры появляются время от времени в процессе развития Вселенной. А сейчас мы знаем, что есть черные дыры, которые возникли около 13 миллиардов лет назад — примерно через 500 миллионов лет после предполагаемого Большого взрыва. Сейчас я смотрю на эту работу и думаю, как это круто. Потому что Валерий этого тогда не знал, а изобразил. Что это, если не интеллектуальное удивление?
— Очевидно, что этот человек важен для вас и как художник, и как неординарная личность.
— Среди всех художников, с кем мне довелось общаться, Валерий Чтак остается очень дорогим для меня человеком. Через несколько лет после первой покупки его работы Валерий сказал: «Пьер, ты понимаешь, какую роль сыграл в моей жизни? Я теперь принадлежу к кругу суперизвестных художников, среди которых Тимур Новиков, Мамишев-Монро, Дубосарский, Виноградов». На тот момент я уже открывал для публики многих художников. И когда купил работу Чтака, он, по его словам, начал ощущать себя настоящим творцом. Сейчас я готовлю большой цикл лекций о том, что история искусства сегодня — это не только история гения-художника. Это история отношений между художником и коллекционером. Когда покупаешь молодых, никому не известных авторов, возникает особое чувство миссии — ты разглядел новый визуальный язык. С гордостью могу сказать, что в моей коллекции есть работы половины имен из списка 50 самых известных российских художников начиная с 1990-х годов. И в большинстве случаев я был первым, кто их купил. Вот почему мне так нравится жить в России. Она подарила мне удивительное чувство сопричастности.
— Россия всегда была где-то рядом с вами. Ваш отец преподавал в Новосибирске по приглашению Академии наук СССР еще в 1969 году — для иностранца в Советском Союзе это была исключительная, почти уникальная судьба. В вашем доме часто бывали русскоговорящие гости. Это ощущение близости, оно из детства?
— И русский язык я, кстати, учил в школе. Впервые приехал в СССР в 1989 году. Это была страна, в которой нечего есть, нечего пить, но все веселились. Тогда я задавался вопросом: что вы за народ такой? Как это возможно? Вы шутите, но всегда с оттенком грусти. Мы, французы, да и люди во всем мире называют это той самой загадочной «русской душой». Я очень легко адаптировался. Знаете, интеграция из провинциального Пуатье в парижское, снобистское, буржуазное общество далась мне труднее, чем переезд из Франции в СССР, а потом в Россию. Потому что быть французом в вашей стране — это все-таки преимущество. В XIX веке французский был языком аристократии, а после революции именно Франция стала той первой европейской страной, которая открыла для СССР «форточку» в другой мир.В Россию приезжали французские философы — Жан-Поль Сартр, Симона де Бовуар. Актеры — Ив Монтан, Симон Синьоре, Жерар Филипп, Ален Делон. А с другой стороны, сколько русских поехало во Францию! Это и Сергей Дягилев сего «Русскими сезонами», и Игорь Стравинский, позже — Рудольф Нуреев, Михаил Барышников.
— Больше десяти лет вы ведете программу «Моя любовь — Россия!» на канале «Культура». Снято около 300 выпусков. Вы отлично знаете регионы и историю страны, потрясающе говорите на русском. Есть ли то, что вас по-настоящему удивило за время ваших этнографических экспедиций?
— Я объехал страну от Калининграда до Владивостока — редкий россиянин может сказать о себе такое. И мне странно, почему вы сами не хотите открывать свою же страну? Съездите в Тыву, на Чукотку. Проведите время с человеком, который живет в яранге зимой в минус сорок. У вас будет совершенно другой опыт — и туристический, и жизненный. Вы начнете мыслить иначе. Я общался с одним человеком на Чукотке. Это была весна. Мы сидели в тундре, мимо шло огромное стадо оленей, а женщины строили ярангу. Я спрашиваю: «Что для тебя имущество?» Он показывает три предмета: нож, маленькую пилу, чтобы резать дерево, и маленький инструмент, чтобы чистить шкуру. Я говорю: «А всё остальное?» Он отвечает: «Всё остальное съедят мыши за два-три года. И мою ярангу, и мои одежды — всё». И вдруг я мысленно задал себе вопрос: могу ли я в трех словах объяснить, что у меня есть и что мне нужно? Потом спросил его: «А что бы ты еще хотел?» Он продолжает: «Резиновые сапоги, маленький приемник, чтобы слушать радио, и маленькую сетку, чтобы ловить рыбу». Не перестаю говорить: сядьте в машину и уезжайте из своего города путешествовать по стране. Рюкзак, спальный мешок — и в путь. Комфорт есть у вас дома. Россия огромная и разная, у вас есть шанс говорить на одном языке с человеком из другого региона, другой культуры, другого этноса. Моя передача на телеканале «Культура» всегда завершается одинаково — словами: «Путешествуйте и узнавайте Россию вместе с нами». Бон вояж!
Произведения Валерия Чтака находятся как в частных коллекциях, так и в собраниях именитых музеев — Государственной Третьяковской галереи, Московского музея современного искусства, Мультимедиа Арт Музея. В Екатеринбург привезли экспозицию, собранную за 20 лет и отражающую самые важные эпизоды творчества художника. Проект реализован совместно с галереей «Синтакс».