Станция «Helios Reach» на орбите Kepler-16b была достроена в 2234 году и стала первой постоянной платформой Конкордата в системе двойной звезды. Формально её задачей было изучение атмосферы газового гиганта и его ледяных спутников. Но уже через несколько месяцев отчёты психологов привлекли к станции не меньше внимания, чем научные открытия.
Человеческий мозг оказался плохо подготовлен к небу с двумя солнцами.
Из обзорного купола система Kepler-16 выглядела величественно и тревожно одновременно. Над огромным полосатым диском газового гиганта, занимавшим половину небесной сферы, двигались две звезды — большая оранжевая и маленькая красноватая. Они будто танцевали парный танец. Иногда почти сливались в одно ослепительное пятно, иногда расходились на десяток градусов, заливая станцию двойными тенями.
«Helios Reach» мчалась над атмосферой планеты по сверхнизкой орбите, совершая полный оборот за три часа двадцать четыре минуты.
Закаты здесь не наступали плавно, как на Земле. Край планеты просто начинал закрывать звёзды одну за другой. Сначала исчезала одна из них и освещение станции мгновенно менялось — багровые тени пропадали, металл коридоров становился тускло-оранжевым, а диск планеты становился как будто плоским. Затем скрывалась вторая звезда, утопая в подсвеченных её уже зашедшей напарницей облаках атмосферы, и станция погружалась в ночь.
А через полтора часа наступал новый рассвет. Всегда разный. Иногда обе звезды появлялись одновременно, вспыхивая над краем планеты двойным золотистым сиянием. Порой сначала поднималась оранжевая звезда, а спустя несколько минут — красный карлик, превращая белые стены коридоров станции в тревожно-медные. Раз в несколько недель красный карлик проходил по диску соседки, и тогда вся «Helios Reach» погружалась в странный тусклый полумрак.
На третьем месяце миссии инженер Итан Рейд начал жаловаться на бессонницу. Он утверждал, что перестал чувствовать течение времени.
— Мне кажется, будто станция живёт не в одном дне, а сразу в нескольких, — сказал он Анне Ковальски, штатному психологу станции, во время очередного цикла затмения.
Анна понимала, о чём он говорит.
Ей самой казалось, что мозг пытается найти в движении двух звёзд привычный земной ритм — и не может. Слишком быстро менялись тени, слишком изменчивым было небо.
Растения в гидропонных секциях приходилось выращивать под полностью искусственным освещением. Натуральный свет системы Kepler-16 вызывал у земных культур сбои фотосинтеза и нарушал циклы роста.
Через год после начала миссии психологи Конкордата официально внесли синдром в медицинский реестр как F.99.2 — «расстройство адаптации к экзосветовой среде».
Симптомы были почти одинаковыми у всех — потеря ощущения времени, повышенная тревожность во время затмений, нарушения сна, навязчивое желание наблюдать за движением звёзд.
Некоторые члены экипажа начинали проводить часы в обзорном куполе, молча следя за тем, как две звезды кружатся в вечном хороводе или медленно исчезают за краем планеты. Другие, наоборот, старались никогда туда не заходить.
Но самым странным оказался другой эффект.
Через несколько лет работы станции многие астронавты признавались, что перестали воспринимать земное небо как «правильное».
Астронавигатор Саманта Рид написала в своём дневнике: «Когда обе звезды скрываются за горизонтом Kepler-16b, станция погружается в темноту. И каждый раз мне кажется, будто Вселенная застыла в вечной неподвижности. А потом появляется первое солнце. Затем второе. И только тогда мир снова становится нормальным».
Станция «Helios Reach» работает до сих пор. Её экипажи сменяются каждые четырнадцать месяцев. Почти все они после возвращения на Землю первое время ловят себя на странном чувстве — им кажется, что земное солнце слишком одиноко.