21 мая в российский прокат выходят «Грязные деньги» — новый боевик Гая Ричи о двух элитных оперативниках Сиде и Бронко (Генри Кавилл и Джейк Джилленхол), которые отправляются на остров магната Салазара возвращать миллиард долларов. В картине также снялись Эйса Гонсалес и Розамунд Пайк. В этом интервью неутомимый режиссер говорит о работе с актерами, ритме как универсальном инструменте кинематографа и о том, почему ему не мешают руководители студий на площадке.
— Отличается ли ваш подход к работе с новыми для себя актерами от подхода к тем, с кем вы уже работали ранее?
— У меня действительно разный подход к актерам, которые раньше со мной работали, и к тем, кто со мной еще не сотрудничал. Отчасти потому, что я не хочу, чтобы они думали, будто я излишне вольно отношусь к процессу. Понимаю, почему люди, не знакомые с моим творческим методом, думают, что я могу быть излишне расслаблен на съемочной площадке. Обычно всему виной моя привычка в моменте полагаться на творческую спонтанность. Со стороны может показаться, будто я полностью отклонился от сценария, и порой такое действительно случается.
Если я считаю, что спонтанность момента перевешивает оригинальную идею, полагаюсь на нее. В такие моменты я вижу, как взгляды новых для меня актеров наполняются ужасом и страхом.
Они боятся, что получили вовсе не то, на что рассчитывали, что они оказались в постели с сумасшедшим. И я вполне понимаю их чувства. Поэтому очень удобно, когда ты уже работаешь с актером какое-то время и тебе не нужно объяснять ему, что на съемочной площадке не всегда все будет проходить спонтанно. Несмотря на импровизацию в моменте, у меня действительно есть план. Так что да, с моей точки зрения, подход к работе с новыми и уже знакомыми для меня актерами обычно отличается.
— Вы выпускаете и крупные блокбастеры, и независимые проекты, и во франшизах участвуете. Отличаются ли ваши впечатления от этих видов деятельности?
— Мне нравятся и студийная система, и независимое кино. Часть моего интереса к кинематографу кроется в переговорах между исполнительными продюсерами и главами студий. Производство каждого следующего фильма отличается от всех предыдущих, и хотя на студиях действительно часто существуют формулы, все только радуются, когда кто-то эти формулы оспаривает. Это довольно забавно, но мне нравятся мои отношения с руководителями студий, исполнительными продюсерами и агентами. Мне даже нравится наблюдать за интригами тех, кого другие считают скучными и стереотипными персонажами, по рукам и ногам связанными правилами и должностными ограничениями. Я же совсем так не считаю. Я нахожу этих людей умными и эрудированными. Не знаю, не знаю, идет ли их склонность к провокациям от творческой жилки, но в целом мне нравится студийная система.
С другой стороны, я вырос в системе независимого кино, я привык к независимости на съемочной площадке, и я считаю, что и у студийной системы, и у независимого кино есть свои плюсы и минусы. Я не из тех, кого раздражает присутствие на съемочной площадке руководителя студии. На самом деле — и тут я буду в меньшинстве — мне нравится, что на площадке присутствует своего рода плохой полицейский, этот скучный голос в уравнении, который будет озвучивать очевидные вещи и следить за тем, чтобы здравый смысл не остался в стороне.
— Вы очень востребованный режиссер. По каким критериям вы выбираете свой следующий проект?
— Перечислю основные в порядке уменьшения значимости. Во-первых, это шансы на его реализацию со всеми подходящими людьми — актерами и другими участниками съемочного процесса. Далее идет творческий момент. Кажется ли этот проект чем-то свежим и инновационным? Можно ли продать подобный проект? Как он сочетается с другими вашими планами?
В общем, каждый раз на мое решение влияет множество факторов. И иногда проекты, на которые ты соглашаешься практически без раздумий, оказываются самыми успешными, а иногда, наоборот, ты слишком придирчиво подходишь к выбору, а кино проваливается.
Я считаю, что большая занятость — это плюс.
Она позволяет принимать наиболее объективные решения. Но я еще никогда не сталкивался с ситуацией, когда был бы настолько занят, что полностью пренебрег бы каким-то проектом. Не думаю, что такое случится и в будущем, так что, если вы хотите, чтобы я что-то снял, просто попросите меня об этом.
— Довольно часто вы сочетаете роли режиссера и сценариста, но иногда работаете и с чужими сценариями. Каким должен быть чужой сценарий, чтобы вас заинтриговать?
— Большинство сценариев, над которыми я работал в последнее время, были результатом совместного труда. Но бывает по-разному. Так, например, в «Гангстерленде» процессом в основном руководит Джез Баттеруорт. Если я вижу, что могу улучшить его текст, я это сделаю. Но Джез, как мне кажется, довольно высокомерен и не горит желанием сотрудничать с другими сценаристами. Я его высокомерие игнорирую, и, думаю, это не очень хорошо сказывается на отношениях между нами.
Обычно же меня очень интересует, что думают другие люди о тех или иных творческих решениях. На мой взгляд, это довольно редкая черта характера у режиссера, поскольку другим постановщикам обычно нет дела до мнения актеров, их волнует только мнение продюсеров. Мне же действительно важно, что думают все. Но не до такой степени, чтобы впадать в творческий паралич. Нужно поддерживать определенный темп работы, поэтому, когда приходит время принимать решение, я просто принимаю его и двигаюсь дальше.
— Нам известно, что «Грязные деньги» основаны на реальной истории. Можете нам о ней рассказать?
— Да, толчком к появлению «Грязных денег» действительно послужила реальная история, но на становление фильма повлияли и другие факторы. В частности, мое знакомство с одним человеком — дипломированным юристом с огромным опытом, навыками и багажом знаний. Это как раз тот человек, к которому обращаются, если хотят разрешить ситуацию определенным образом. Он или найдет решение, или отправит вас к нужным людям, чтобы все именно так и случилось.
Вы же понимаете, что большинство вещей можно разрешить. Но мне, как режиссеру, интересно именно то, как происходит это разрешение. Потому что некоторые вещи бывают спорными, и, если у вас есть способ все уладить, не обязательно делать это строго легально, но алиби законности в уравнении должно быть. Так что эта конкретная история основана на реальных событиях, о которых, очевидно, никто не знает. Вся наша жизнь заключается в попытке понять, правдоподобно ли наше алиби. Есть ли история за тем, что я только что сделал, правдоподобная для меня самого либо для других людей? С помощью алиби и нужных людей можно добиться всего, чего пожелаете. Настоящее мастерство заключается в том, чтобы разоблачить это алиби и найти за многочисленными дымовыми завесами истинный мотив. Надеюсь, я ответил на ваш вопрос.
— Вы славитесь своим ритмом производства. Как он повлиял на создание «Грязных денег»?
— Кинопроизводство — как и диалоги, как и большинство вещей в нашей жизни — держится, по сути, на ритме. Настоящее мастерство заключается в умении так исказить ритм, чтобы его усилить. Как в песнях, гимнах или главах в книге, иногда нужно нарушать ритм, а иногда восстанавливать его, и такие главы позволяют поддерживать ритм в течение длительного времени, пока он не иссякнет, не станет монотонным, гипнотическим и неприятным. Как в жизни бывают взлеты и падения, так и вам нужно как-то разнообразить свой ритм, иначе он начнет работать против вас.
Так что мне знакомо чувство ритма. Если я проанализирую все свои диалоги, я смогу во всех установить ритм. А если ритм не будет найден, то я останусь недоволен диалогом. То же верно и для кинопроизводства. На эту тему я могу говорить очень долго. Ритм и темп повествования — темы, на которые я мог бы написать не одну книгу.
— Большую часть карьеры вы работали в кино, но в последние годы благодаря сериалам наподобие «Джентльменов», «Молодого Шерлока» и «Гангстерленда» вы попробовали себя на стримингах и телевидении. Чем для вас работа над сериалом отличается от работы над полным метром? Какие преимущества дает телевизионный формат? И какие ограничения накладывает?
— Пока что от работы над сериалами я испытываю лишь удовольствие, поэтому об этом опыте могу сказать только хорошее. Порой я сожалею о постепенном упадке кинотеатров. Мне кажется, нам всем немного не хватает возможности пережить этот опыт вместе со зрителями, и тогда я задаюсь вопросом: вернутся ли когда-нибудь зрители в кинотеатры? Вместе с тем мне очень нравится смотреть что-то в комфорте своего собственного дома. Так что я как бы застрял между двумя этими мирами.
— Что, как вы надеетесь, поймут зрители, когда увидят фильм?
— Для меня удовольствие от создания фильма складывается из самого процесса и из удовольствия пересматривать его. Фильм просто существует на определенной творческой частоте, и вы либо чувствуете ее, либо нет. Мне кажется, что все кинематографисты действуют на особой волне. Вопрос лишь в том, могут ли на эту волну настроиться зрители и насколько велика аудитория, которая может настроиться на эту конкретную волну. А когда зрители настраиваются, у вас происходит короткий момент коммуникации.
Купите билеты на этот фильм на Кинопоискеatomic:embed 0
Вернем до 30% баллами Плюса за покупку билетов с Яндекс Пэй. Акция до 31.12.26, условия.
Адаптация: Алексей Ионов (@aleks_macleod)