— Марин, ты опять за свое? Ты следишь за мной? Это же унизительно.
— Унизительно — это когда у меня со счета исчезает сто тысяч за день, пока я защищаю в суде права обманутых дольщиков.
Олег, я задала вопрос. Что это за расходы?
Вечерний город за окном офиса плавился в золотистых лучах заката, но Марина не замечала красоты.
Она в третий раз перечитывала распечатку банковских операций.
Золотая карта, на которую капали ее личные бонусы за выигранные дела, обычно лежала нетронутой — она копила эти деньги на покупку загородного дома для мамы.
В дверь тихо постучали. На пороге появилась Галина, ее бессменная помощница.
— Марина Сергеевна, вы еще здесь? Все уже разошлись. Кофе сделать?
— Зайди, Галочка, — Марина жестом пригласила ее сесть. — Посмотри на это. Я схожу с ума или здесь что-то не так?
Помощница надела очки и углубилась в цифры.
— Ого… Магазин «Кружевной сон» на Кутузовском — восемьдесят тысяч? Кондитерская «Парижская тайна» — тридцать пять тысяч за неделю?
Марина Сергеевна, вы когда успели? Мы же с вами из судов не вылезаем.
— Вот именно, Галя. Я там не была. И карту свою я никому не давала.
— Может, мошенники? Сейчас же эти скиммеры везде, — Галина встревоженно посмотрела на начальницу. — Надо блокировать и в полицию заявлять.
— Мошенники не покупают белье моего размера… то есть, не моего, — Марина запнулась, заметив в чеке размер «S». У нее самой всегда был уверенный «L». — И мошенники не оплачивают курсы живописи маслом в частной студии.
— Вы думаете на Олега Геннадьевича? — осторожно спросила помощница. — Но он же… он же такой творческий, тихий. Вечно в своих эскизах.
— Тихий, — горько усмехнулась Марина. — Год уже «ищет себя». Я содержу дом, оплачиваю его счета, покупаю продукты, а он только вздыхает о том, как трудно художнику в мире чистого прагматизма.
Ладно, Галя, иди домой. Я сама разберусь.
Дома ее встретил аромат дорогого парфюма и тихая джазовая музыка. Олег сидел в гостиной, задумчиво глядя в окно. Перед ним стоял бокал красного вина.
— О, Мариш, ты поздно, — он улыбнулся, не оборачиваясь. — Я сегодня так устал от раздумий над новым проектом. Решил немного расслабиться.
— Устал от раздумий? — Марина бросила сумку на кресло и прошла на кухню. — Олег, а ты случайно не заходил сегодня в банк? Или в магазины?
— В банк? Нет, зачем? — он пригубил вино. — Я весь день был в библиотеке, потом гулял по парку, ловил вдохновение. Знаешь, свет сегодня был совершенно особенный, пронзительный.
— Особенный, значит, — Марина достала из папки распечатку и положила ее на стол перед мужем. — Тогда объясни мне, как твое вдохновение связано с магазином женского белья на Кутузовском?
Списание прошло сегодня в четырнадцать ноль-ноль.
Олег поставил бокал. Его лицо на мгновение застыло, но он быстро взял себя в руки.
— Марин, ты опять за свое? Ты следишь за мной? Это же унизительно.
— Унизительно — это когда у меня со счета исчезает сто тысяч за день, пока я защищаю в суде права обманутых дольщиков.
Олег, я задала вопрос. Что это за расходы?
— Ты все не так поняла, — он встал и попытался обнять ее за плечи, но она отстранилась. — Я хотел сделать тебе сюрприз. Скоро же наша годовщина. Я зашел, посмотрел, выбрал…
Но потом понял, что это слишком дорого, и ничего не купил. Наверное, это какая-то ошибка в системе банка. Ты же знаешь, как сейчас работают эти терминалы.
— Ошибка на восемьдесят тысяч? — Марина посмотрела ему прямо в глаза. — И в кондитерской тоже ошибка? Ты там скупил все пирожные?
— Ну, в кондитерскую я заходил, — он виновато опустил голову. — Проголодался, зашел выпить кофе с эклером. Но там не могли снять тридцать тысяч!
Марин, ну ты что, серьезно думаешь, что я трачу твои деньги на что-то плохое? Я просто запутался в картах.
Достал первую попавшуюся из ящика, думал — это моя старая, кредитка с небольшим лимитом.
— Твоя старая карта заблокирована еще полгода назад за долги, Олег. Не ври мне.
— Вот! — он вдруг сорвался на крик, картинно всплеснув руками. — Опять ты попрекаешь меня деньгами!
Да, я сейчас не зарабатываю. Да, я в творческом кризисе. Но я же человек! Я хочу иногда просто выпить кофе, не чувствуя себя нищим попрошайкой!
А ты… ты превращаешься в сухую законницу, для которой цифры важнее живых чувств!
— Олег, — тихо сказала Марина, чувствуя, как внутри все леденеет. — Ты только что сказал, что в магазине белья ничего не покупал, а в кондитерской выпил только кофе.
Но деньги списаны. И списаны физической картой. Значит, ее кто-то прикладывал к терминалу.
— Я не знаю! — он схватил пиджак со стула. — Я не могу находиться в этой атмосфере подозрительности.
Ты душишь меня своей опекой и своим контролем. Я уйду, прогуляюсь. Мне нужно подышать.
— Иди, — Марина проводила его взглядом. — Только помни, что завтра я иду в банк брать записи с камер видеонаблюдения. Как адвокат, я умею это делать быстро.
Олег замер у двери. Его спина напряглась.
— Делай что хочешь, — бросил он и захлопнул дверь.
Марина опустилась на стул. Тишина квартиры стала давящей.
Она знала Олега семь лет. Когда они поженились, он был востребованным дизайнером, фонтанировал идеями.
Но после закрытия его агентства он словно сломался. Или просто понял, что на плечах успешной жены можно ехать долго и с комфортом.
Она достала телефон и набрала номер, который сохранила в контактах еще пару лет назад после сложного бракоразводного процесса одного из клиентов.
— Алло, Виктор? Добрый вечер. Извините, что поздно.
— Марина Сергеевна? — раздался в трубке спокойный мужской голос. — Для вас никогда не поздно. Что случилось? Опять дело о разделе имущества?
— Почти, Виктор. Мне нужно проследить за моим мужем. С завтрашнего утра. Я хочу знать каждый его шаг. С кем он встречается, куда заходит и на кого тратит мои деньги.
— Будет сделано. Скиньте адрес и номер машины. Завтра в девять утра я буду на позиции.
— Спасибо. И еще… Виктор, мне нужны факты. Фото, видео, чеки. Все, что можно будет предъявить в суде. Или просто бросить в лицо.
— Я вас понял. Не волнуйтесь, сделаем все чисто.
Марина положила телефон на стол. Ей хотелось плакать, но слез не было. Была только странная, звенящая ясность в голове.
Она привыкла выигрывать дела, основываясь на фактах, а не на эмоциях. И сейчас она начинала самое важное дело в своей жизни — дело о собственной свободе.
Она встала, прошла в кабинет и открыла сейф. Там лежали документы на квартиру, дачу и машину. Все было оформлено на нее, но куплено в браке.
«Общая совместная собственность», — пронеслось в голове. Как же глупо. Она сама составляла брачные контракты для сотен людей, но для себя… для себя она решила, что «любовь выше бумажек».
— Какая же ты д..ра, Марина, — прошептала она, закрывая сейф. — Профессиональная, дипломированная д..ра.
Но ничего. Ошибки в документах всегда можно исправить. Главное — вовремя ее заметить.
Она вернулась в спальню, но спать не ложилась. Она ждала Олега. Он пришел под утро, стараясь не шуметь, пахнущий дорогим табаком и каким-то сладковатым, приторным ароматом — так пахнут кондитерские и дешевые духи.
Он не знал, что Марина не спит. Он не знал, что с этой минуты каждое его слово и каждое движение будет задокументировано.
И он точно не знал, что его «поиски себя» только что подошли к логическому и очень болезненному финалу.
***
Встреча с Виктором была назначена в небольшом неприметном кафе на окраине города.
Марина приехала раньше, заказала крепкий черный кофе и теперь невидящим взором смотрела в окно.
Детектив появился ровно в назначенное время. Он выглядел как обычный прохожий: неброская куртка, кепка, внимательный, но спокойный взгляд.
— Добрый день, Марина Сергеевна, — он сел напротив и положил на стол пухлый конверт. — Сразу скажу, новости у меня для вас не самые приятные. Но, как вы и просили, только факты.
Марина сглотнула комок в горле и кивнула.
— Говорите все как есть, Виктор. Я готова.
— Ваш супруг ведет крайне активный образ жизни для человека в депрессии, — Виктор достал первую пачку фотографий. — После того как вы уходите на работу, он отправляется вовсе не в библиотеку.
Вот он в цветочном магазине на Цветном бульваре. Покупает лилии. Оплата, кстати, снова с вашей карты. А вот он у подъезда нового жилого комплекса в том же районе.
— Он снимает там квартиру? — Марина рассматривала фото Олега, который счастливо улыбался, прижимая к себе букет.
— Снимает. На имя некой Елизаветы Покровской. Ей двадцать два года, приехала из Краснодара, учится на вечернем в Академии художеств. Вот она.
На фото была молодая девушка с копной рыжих волос, в короткой кожаной куртке. Она висла на шее Олега, а он сиял так, как Марина не видела его уже много лет.
— Лиза, — прошептала Марина. — Муза. Значит, она художница?
— Да, — Виктор перелистнул страницу отчета. — И ваш муж активно спонсирует ее талант. Вот чеки из магазина «Арт-Мир». Профессиональный мольберт, наборы масел, холсты… Суммы там приличные.
А вот счета из ресторана, где они обедают почти каждый день. Олег Геннадьевич представляется там успешным продюсером и меценатом. Говорит, что вкладывает средства в «будущую мировую звезду».
— Меценат на чужие деньги, — Марина горько усмехнулась. — Как это благородно. Виктор, а откуда он берет наличные? У него же нет доступа к моим основным счетам.
— А вот тут самое интересное. Он оформил микрозаймы в нескольких конторах, используя ваши старые паспортные данные, которые остались в каких-то общих документах.
Но основная часть идет с той самой бонусной карты. Он просто привязал ее к своему телефону через бесконтактную оплату. Вы ведь сами дали ему телефон, когда его сломался?
— Да, — Марина прикрыла глаза рукой. — Сказала: «Возьми мой старый, там все настроено». Я и забыла, что в том телефоне был активный банковский профиль.
— Вот он и пользуется. Причем делает это с размахом. Купил ей планшет последней модели, оплатил выставку в частной галерее, которая планируется в следующую пятницу.
На афишах написано: «Дебют Лизы Покровской при поддержке Олега Соколова».
Марина долго молчала, глядя на фотографии. Она чувствовала себя так, словно ее вываляли в грязи. Пять лет брака. Пять лет поддержки, веры в него, оплаты его долгов и капризов.
— Виктор, спасибо. Продолжайте наблюдение. Мне нужно знать точное время, когда они будут на этой самой выставке.
И еще… проверьте, пожалуйста, счета за аренду той квартиры. Мне нужно знать владельца.
— Уже проверил, — Виктор протянул листок. — Владелец — ваш бывший одноклассник, кстати. Сергей Воронов. Помните такого?
— Сережа? — Марина удивилась. — Конечно, помню. Мы с ним в хороших отношениях. Это упрощает дело.
Вернувшись домой, Марина застала Олега в прекрасном настроении. Он даже приготовил ужин — пасту с морепродуктами, правда, креветки были куплены в самом дорогом магазине района.
— Мариш, ты сегодня какая-то притихшая, — он нежно обнял ее за талию. — Опять суды измотали?
Садись, я все подготовил. Нам нужно больше проводить времени вместе, а то мы совсем отдалились.
— Ты прав, Олег, — Марина села за стол, внимательно глядя на мужа. — Нам действительно нужно поговорить.
Знаешь, мне сегодня предложили крупный проект в другом городе. Нужно уехать на месяц.
У Олега глаза загорелись нескрываемым восторгом, который он тут же попытался скрыть под маской грусти.
— На месяц? Ох, дорогая, как же я буду здесь один? Но работа есть работа, я понимаю. Тебе нужно развиваться.
А я… я пока буду дописывать свою концепцию. Чувствую, скоро будет прорыв.
— Прорыв — это хорошо, — Марина начала есть, не чувствуя вкуса пищи. — А на что ты будешь жить этот месяц? Ты же говорил, что у тебя совсем нет денег.
— Ну… — он замялся. — Может, ты оставишь мне ту бонусную карту? На хозяйство. Чтобы я не отвлекал тебя просьбами о переводах. Я буду очень экономен, обещаю.
— Конечно, Олег. Я оставлю тебе карту. И телефон тот старый тоже оставь себе, он мне не нужен. Пользуйся на здоровье.
— Марин, ты у меня святая женщина, — он поцеловал ее руку. — Я обещаю, когда я стану знаменитым, я куплю тебе весь мир.
— Не надо весь мир, Олег. Мне достаточно будет справедливости.
Всю следующую неделю Марина вела себя как обычно. Она даже подыгрывала ему, обсуждая «творческие муки». Сама же в это время вела активную переписку с Сергеем Вороновым.
— Сереж, мне нужно, чтобы ты расторг договор аренды с этим жильцом, — говорила она в трубку, стоя на балконе офиса. — Да, прямо сейчас. Да, я оплачу все неустойки. И мне нужно, чтобы замки поменяли в следующую пятницу, ровно в семь вечера.
— Марин, я все сделаю, не вопрос, — отвечал Сергей. — Но ты уверена? Твой муж там такое устроил, мастерскую целую. Соседи жалуются на запах краски.
— Уверена как никогда. И еще, Сереж, сделай мне одолжение — подготовь опись имущества, которое там находится.
Все, что куплено им, должно остаться в квартире до выяснения обстоятельств.
— Понял. Сделаем в лучшем виде.
В четверг вечером Марина собрала небольшой чемодан, якобы для поездки. Олег суетился вокруг, помогал закрывать замки, а в глазах его читался обратный отсчет до ее отъезда.
— Мариш, я тебя провожу до такси?
— Нет, не надо, за мной заедет Галина. Мы сразу в аэропорт. Отдыхай, Олег. Твори. Ты ведь так долго к этому шел.
— Да, — он вдохновенно вскинул голову. — Я чувствую, что эта неделя изменит мою жизнь.
— О, в этом я даже не сомневаюсь, — тихо прошептала Марина, садясь в машину.
Как только такси скрылось за поворотом, Марина набрала номер Виктора.
— Виктор, начинаем. Все активы переведены на счета матери?
— Да, Марина Сергеевна. Доверенность аннулирована, счета заблокированы, кроме той самой бонусной карты. Там остался лимит ровно на один поход в ресторан.
— Прекрасно. Встречаемся завтра в семь вечера у галереи. И не забудьте пригласить прессу. Я хочу, чтобы «дебют» молодого таланта запомнился всем надолго.
Она откинулась на сиденье автомобиля. Впереди была бессонная ночь, но Марина чувствовала прилив сил.
Она не просто уходила от мужа. Она демонтировала его мир, кирпичик за кирпичиком, так же методично, как он разрушал их брак.
Холодное блюдо было почти готово, и Марина собиралась подать его с истинно адвокатским изяществом.
***
Галерея «Арт-Пространство» сияла огнями. У входа стояли дорогие иномарки, а внутри сновали официанты с подносами шампанского.
Повсюду висели картины — хаотичные мазки, яркие пятна, которые Олег называл «новым словом в экспрессионизме».
В центре зала, в элегантном белом костюме, купленном, разумеется, на деньги Марины, стоял Олег. Рядом с ним, в полупрозрачном платье, сияла рыжеволосая Лиза.
— Дамы и господа! — Олег поднял бокал, привлекая внимание толпы. — Сегодня мы празднуем рождение новой звезды.
Путь Лизы был тернист, но я, как человек, посвятивший жизнь поиску красоты, не мог пройти мимо этого дара.
Настоящее искусство требует не только таланта, но и веры. И я верил!
Толпа зааплодировала. Лиза нежно прижалась к его плечу.
— Олег — мой ангел-хранитель, — пропела она в микрофон. — Без него ничего этого не было бы. Он не просто меценат, он человек с огромной душой.
В этот момент двери галереи распахнулись. В зал вошла Марина. На ней было строгое черное платье, а в руках она держала ту самую папку с документами, которую Олег привык видеть у нее после тяжелых судебных заседаний.
За ее спиной стояли два крепких мужчины — Виктор и его коллега.
Олег побледнел так, что стал белее своего костюма. Бокал в его руке дрогнул.
— Ма-марина? — заикаясь, выговорил он. — Ты… ты же должна быть в Питере. Что ты здесь делаешь?
— Прости, Олег, рейс отменили, — Марина спокойно прошла в центр зала, и толпа расступилась перед ней. — А когда я узнала, что мой муж празднует такой грандиозный успех, я не могла не прийти.
Лиза, я полагаю?
Девушка растерянно кивнула, переводя взгляд с Олега на Марину.
— А вы… вы та самая сестра, про которую Олег говорил? Которая помогает ему с юридическими вопросами?
— Сестра? — Марина усмехнулась и посмотрела на Олега. — Как интересно. Олег, ты не говорил мне, что у нас есть родственные связи.
Я-то, наивная, думала, что я твоя жена. Пять лет как.
По залу пронесся гул. Гости начали перешептываться. Лиза отстранилась от Олега, ее глаза округлились.
— Жена? — переспросила она. — Олег, ты же сказал, что ты вдовец! Что твоя покойная супруга оставила тебе огромное наследство, которое ты теперь тратишь на искусство!
— Вдовец? — Марина подняла брови. — Олег, ты меня похоронил? Какая экспрессия! Как это в духе твоего нового стиля. Но боюсь, я слишком живая для твоих легенд.
— Марина, давай выйдем и поговорим, — Олег попытался схватить ее за локоть, но Виктор аккуратно преградил ему путь. — Ты все портишь! Это важный вечер для Лизы!
— О, я как раз пришла помочь Лизе, — Марина достала из папки пачку бумаг. — Лиза, вот счета за аренду вашей квартиры на Цветном бульваре.
Мой муж, а точнее, ваш «меценат», забыл их оплатить. Точнее, я забыла их оплатить, потому что карта, с которой уходили деньги, теперь заблокирована.
— Что? — пискнула художница.
— Более того, — продолжала Марина, обращаясь уже к гостям. — Хочу представить вам истинного спонсора этой выставки — мое адвокатское бюро.
Все эти картины написаны красками, купленными на мои бонусы. Мольберты, фуршет, даже этот замечательный белый костюм на Олеге — все это оплачено женщиной, которую он только что назвал покойной.
Олег стоял, тяжело дыша. Его лицо исказилось от ярости.
— Да что ты смыслишь в искусстве, сухая ты воб..ла! — выкрикнул он, теряя остатки самообладания. — Ты только и умеешь, что бумажки перекладывать!
Ты задушила меня своей приземленностью! Лиза — она живая! Она видит мир!
— Она видит твой кошелек, Олег, — спокойно ответила Марина. — Который, кстати, пуст.
Лиза, дорогая, у Олега за душой нет ни копейки. Квартира, в которой вы живете, принадлежит моему другу.
И через полчаса туда приедут грузчики, чтобы вывезти все имущество, купленное на мои деньги.
Ваши картины я тоже забираю в счет погашения долга мужа передо мной.
— Ты не имеешь права! — закричала Лиза. — Это мои работы!
— Имею, — Марина протянула ей документ. — Вот решение суда о наложении ареста на имущество в рамках бракоразводного процесса.
Олег Геннадьевич Соколов официально признан безработным, имеющим огромные долги по кредитам, которые он брал без моего согласия.
В зале повисла тяжелая тишина. Официанты перестали разносить шампанское. Гости начали медленно двигаться к выходу.
— И еще одно, Олег, — Марина подошла к нему вплотную и положила на стол пакет. — Здесь твои вещи. Те, что я сочла нужным тебе оставить. Твои старые эскизы, пара джинсов и бритва. Остальное продано или выброшено.
— Где я буду спать? — прошептал он, глядя на нее с ненавистью и страхом.
— Можешь попробовать поспать на одном из своих холстов. Говорят, они очень «пронзительные».
И еще… Лиза, — Марина посмотрела на девушку. — У него нет даже телефона. Тот, с которого он вам звонил, оформлен на мою фирму и уже заблокирован.
Марина развернулась и пошла к выходу. Олег бросился за ней, но путь ему преградил администратор галереи.
— Господин Соколов, — холодно сказал он. — Счет за аренду зала за сегодняшний вечер не оплачен. Карта, которую вы предоставили, отклонена. Как вы намерены рассчитываться?
Олег оглянулся на Лизу, но та уже собирала свою сумочку.
— Не смотри на меня! — крикнула она. — Ты лжец! Ты ни...жест..во! Ты сказал, что ты миллионер!
— Но я же люблю тебя! — выкрикнул он.
— Любовь на хлеб не намажешь, — отрезала Лиза и, цокая каблуками, выбежала из зала.
Марина вышла на улицу. Ночной воздух был свежим и прохладным. Она села в машину, где ее ждала Галина.
— Ну как все прошло, Марина Сергеевна? — тихо спросила помощница.
— Справедливо, Галя. Очень справедливо. Поехали домой.
Через три месяца Марина и Олег официально развелись.
Благодаря грамотно выстроенной защите, Марина смогла доказать, что муж тратил семейный бюджет на нужды, не связанные с интересами семьи, и обязала его выплатить компенсацию.
Олег, не имея ни работы, ни жилья, вынужден был уехать к матери в деревню, где устроился маляром в местный клуб.
Лиза Покровская быстро нашла нового покровителя, но ее «талант» так и не признали — без щедрых вливаний ее выставки больше никто не посещал.
Марина же вскоре открыла собственный фонд поддержки действительно талантливых и честных художников, а через год встретила человека, который любил ее не за бонусы на карте, а за ту силу и честность, которую она умела защищать.