Шторм в массовой культуре - главный враг моряка. Огромные волны, сломанные мачты, тонущие корабли. Это образ, который работает в кино и литературе - потому что зрелищный.
Но среди опытных моряков парусной эпохи был другой страх - более тихий и более смертоносный. Полный штиль. Зеркальная поверхность океана без единого дуновения ветра. Именно его описывали в дневниках как нечто по-настоящему страшное.
Что такое штиль и почему он убивал
Парусный корабль без ветра - неподвижный. Не медленно движущийся, а именно стоящий. Паруса провисают, руль не слушается, корабль беспомощно качается на зыби. Управлять им невозможно.
- Само по себе это неприятно, но не смертельно. Смертельным становилось то, что следовало за штилем. На парусном корабле запасы воды и еды были рассчитаны на конкретное время перехода плюс некоторый резерв. Но не на неделю неподвижности под экваториальным солнцем.
Историк мореплавания Сэмюель Элиот Морисон в книге «Европейское открытие Америки» (Samuel Eliot Morison, The European Discovery of America, 1971) описывает: именно штили в зонах экваториального безветрия были главным страхом первых атлантических мореходов. Шторм мог потопить корабль быстро. Штиль убивал медленно и неотвратимо.
Зона штилей: где это происходило
На экваторе и в субтропиках расположены две постоянные зоны безветрия, которые моряки называли «конскими широтами» (от 30° до 35° северной и южной широты) и «экваториальными штилями», или «дольдрумс» (от португальского doldrums - уныние, апатия).
- В этих зонах постоянно восходящие потоки тёплого воздуха «съедают» горизонтальный ветер. Корабли застревали здесь на дни и недели. Самый ужасный рекорд, зафиксированный в судовых журналах: бриг у западных берегов Африки простоял в штиле 37 дней в 1801 году. Из команды 80 человек выжили 12.
«Конские широты» получили своё название по одной из версий именно из-за штилей: испанские корабли, везущие лошадей в колонии, попадали в безветрие. Воды не хватало. Лошадей выбрасывали за борт, чтобы сэкономить питьевую воду для людей.
Жажда: первый убийца
Пресная вода на парусном корабле хранилась в деревянных бочках. Деревянные бочки - не лучший резервуар: вода в них начинала тухнуть и зацветать через несколько недель. Именно поэтому моряки предпочитали пиво, вино или ром - алкоголь подавлял развитие микробов.
- В штиль под тропическим солнцем испарение колоссальное. Люди потеют, работают с парусами и такелажем, пытаясь поймать хоть малейшее дуновение. Норма выдачи воды сокращалась. В критических ситуациях её доводили до полпинты в день на человека - около 280 мл. В жару этого катастрофически мало.
Смерть от обезвоживания в условиях жары наступает за 3-5 дней. Но задолго до неё - галлюцинации, потеря ориентации, агрессия, нарушение координации. Команда переставала нормально функционировать ещё до того, как начинались прямые смерти.
Цинга: второй убийца
Длительный штиль растягивал переход - и вместе с ним нарастал дефицит витамина C. Цинга развивается через 4-6 недель без свежих фруктов и овощей. На длинных переходах, затянутых штилями, это было постоянной угрозой.
Симптомы цинги - кровоточивость дёсен, расшатывание зубов, боли в суставах, старые раны открываются снова - делали моряка нетрудоспособным задолго до смерти. На корабле в штиль уменьшение дееспособной команды означало, что поймать ветер, когда он наконец появится, становилось всё труднее - нужно было разворачивать паруса и управлять такелажем.
Джеймс Линд в 1747 году в экспериментах на моряках доказал, что лимонный сок предотвращает цингу - но прошло ещё сорок лет, прежде чем Королевский флот сделал выдачу лайма обязательной в 1795 году. До этого цинга убивала на длинных переходах больше людей, чем враги и шторма вместе взятые.
Жара и безумие: психологический фактор
Неподвижный корабль под экваториальным солнцем - это духовка. Металлические части раскалялись до ожогов. Деревянная палуба невыносима босиком. Внизу - духота и вонь. Наверху - без тени.
Дневники капитанов эпохи Великих географических открытий фиксируют: долгий штиль вызывал деморализацию команды быстрее шторма. Шторм мобилизовал, требовал действий, давал ощущение борьбы. Штиль не давал ничего - только ожидание и медленное иссякание запасов.
Известный дневник капитана Фернана Магеллана, который вёл его помощник Антонио Пигафетта, описывает затяжной штиль в Тихом океане в 1520 году: крысы продавались за полдуката штука (это были деньги), кожаные части такелажа варили и ели, люди умирали от цинги и обезвоживания одновременно.
Пираты и штиль: неожиданная уязвимость
У штиля была ещё одна опасность, о которой редко говорят. Парусный корабль в штиль беспомощен перед гребными судами.
Пиратские галеры, оснащённые вёслами, сохраняли манёвренность при любой погоде. Крупный торговый корабль с богатым грузом, стоящий в штиль, не мог ни убежать, ни развернуть орудия в нужную сторону. Именно поэтому пиратство в Средиземноморье и Карибском море расцветало в летние месяцы - сезон штилей.
Историк пиратства Дэвид Кордингли в книге «Под чёрным флагом» (David Cordingly, Under the Black Flag, 1995) отмечает: большинство успешных пиратских нападений на крупные суда в XVI-XVII веках происходило именно при слабом ветре или штиле. Беспомощность парусного гиганта перед манёвренной галерой была абсолютной.
Долдрумс в культуре: Колридж и Дантов ад
Именно штиль вдохновил одно из самых известных стихотворений о море. Сэмюель Тейлор Колридж в «Поэме о старом мореходе» (1798) описывает корабль, остановленный в штиль как наказание за убийство альбатроса:
«Day after day, day after day, / We stuck, nor breath nor motion; / As idle as a painted ship / Upon a painted ocean» - день за днём стоим без ветра, неподвижные, как нарисованный корабль на нарисованном море.
Это не поэтическая вольность - это точное описание того, что знал каждый моряк. Колридж расспрашивал морских офицеров при написании поэмы и намеренно выбрал штиль как квинтэссенцию морского ужаса. Не шторм. Именно абсолютная неподвижность.
Как моряки спасались
Несколько веков практики выработали стратегии. Главная - планирование маршрута с обходом зон штилей. Португальцы ещё в XV веке открыли, что для огибания Африки нужно уходить далеко на запад в Атлантику - там пассаты надёжнее. Это добавляло тысячи километров, но спасало от долдрумс.
- Вторая стратегия - вёсла и шлюпки. При штиле крупный корабль иногда тянули шлюпками с вёслами. Скорость была черепашьей - 1-2 километра в час, - но это хоть что-то. Команда работала посменно, иначе силы быстро иссякали.
Третья - строжайшее нормирование воды и еды с первых часов штиля. Опытный капитан не ждал, пока запасы упадут до критического уровня, - он немедленно вводил жёсткий режим экономии. Именно это зачастую решало, выживала команда или нет.
Почему шторм был честнее
Моряки парусной эпохи не были трусами - они ежедневно рисковали жизнью. Их страх перед штилем был рациональным, а не суеверным.
Шторм давал шанс: бороться, действовать, делать что-то. Он был быстр - корабль тонул или выживал за часы. Штиль не давал ничего делать и убивал медленно, методично, растягивая агонию на дни и недели.
Шторм - это враг, которого видишь в лицо. Штиль - это враг, которого не видишь вообще. Зеркальная поверхность океана, тишина, неподвижные паруса - и медленно иссякающие бочки с водой. Именно это пугало по-настоящему.
А вы как думаете: что страшнее - видимая опасность, с которой можно бороться, или медленная угроза, которую не остановить усилием воли? Делитесь в комментариях! Ставьте 👍🏼 и подписывайтесь!
-------------------
Читайте так же: