Всем привет, друзья!
Март 1944 года. Красная Армия гонит врага с белорусской земли. Но раненый фашистский зверь огрызается с особой жестокостью. В Гомельской области, у села Озаричи, гитлеровское командование создало лагерь смерти. Пятьдесят тысяч мирных советских граждан — стариков, женщин, детей — согнали в этот ад.
План врага был циничен и страшен: «очистить местность», сэкономить продовольствие и, главное, превратить людей в переносчиков сыпного тифа. Живым заражённым щитом хотели прикрыть свои позиции. Ими рассчитывали заразить наступающие части Красной Армии.
Всего десять дней просуществовал этот концлагерь. Но за десять дней там погибли двадцать пять тысяч человек. Каждый второй. Такой смертности не было нигде. Ни бараков, ни пищи, ни воды. Только колючая проволока, холодный мартовский ветер, гнилое болото и тиф.
Валентина Фёдоровна Шишло (в девичестве Данилова). В 1944 году ей было 8 лет. Её память — живой приговор фашизму.
«Дорога смерти: нас гнали, как скотину»
— Мне было пять, — тихо говорит Валентина Фёдоровна. — В дом вбежал военный Косачёв. Улыбается матери: «Война, геноссе Данилова!» Мать сразу поняла — предатель. Отец, политрук Фёдор Данилов, велел нам уезжать. Больше я его не видела. Позже узнала: отказался с фашистами сотрудничать. Его замучили в Дахау. Расстреляли и закопали в яме. Кто донёс? Тот самый Косачёв.
— Как вы оказались в Озаричах?
— Немцы согнали нас в конюшню. Жили впроголодь. Ходили на поля — копали мёрзлую картошку. Потом ушли к партизанам. Но нас обманули: сказали, что Красная Армия пришла. Вернулись, а в хатах снова немцы. Утром всю деревню выгнали полицаи — в чёрной форме, с собаками и автоматами.
Посадили в поезд. Стояли, держась друг за друга. Остановились — и людей под откос, как поленья. Погнали дальше пешком. Знаете, настоящая дорога смерти? Март, то дождь, то снег, ночью мороз. Кто споткнулся — выстрел. Женщина с ребёнком упала. Её при стр елили, а мальчика подняли на шт ык.
— Куда нас гонят? — спросила мать у украинского полицая. Тот оскалился: «Скоро увидите. Санаторий Адольфа Гитлера!»
Шли несколько дней. Ночевали прямо на снегу. Мать согревала нас своим телом — меня, брата Гарика, сестру Лялю.
«Грамотно нас убивали: болото, голод, тиф»
Пришли в лагерь. Ни бараков, ни крыш. Только железные столбы и между ними колючая проволока. Кругом болото. Стоячая, затхлая вода. Фашисты нарочно выбрали это место — чтобы живыми не выйти. Костры жечь запрещено — расстрел на месте. Еды не давали ни крошки. Один раз привезли хлеб. Бабушка пошла взять буханку — вернулась с ра зби той головой. Хлеб оказался за раж ённ ым. После него начался сы пн ой ти ф.
Пить нечего. Снег — пополам с грязью. А в этом болоте десятки тысяч людей, все справляют нужду тут же. Вода — смертельный яд. Женщины на коленях ползли к полицаям. Золотые кольца отдавали за кружку чистого снега для детей. Полицаи кольца брали… а потом стреляли в женщин.
Я тяжело заболела. Брат Гарик, четырёх лет, заболел. Двое сыновей тёти Мани, Боря и Марат, — тоже. Вскоре все три мальчика умерли. Хоронить негде — в болоте. Завязали глазки тряпочкой, в канавку положили, забросали грязью. Рядом дедушка лежал. Вечером с ним говорили, а утром — уже мёртвый.
Мы думали — конец.
Но пришли наши.
«Пришли красноармейцы. Кричат: «Не выходите, кругом мины!»
Утром смотрим — охраны нет. Из леса выходят бойцы в белых маскхалатах. Кричат: «Не выходите! Дорогу разминируем!» Но многие подорвались. Немцы грамотно всё заминировали. На сук булку хлеба воткнули, а под ней мина. Люди бросаются к хлебу — и смерть.
— Полицаи были хуже фашистов, — твёрдо говорит Валентина Фёдоровна. — Я шла как в бреду, боты разваливались. Меня плётками били. Не плакала. Молчала.
— Я рада, что он сдох, — голос женщины не дрожит. — А украинские полицаи из охраны заразились от нас тифом и тоже подохли. Поделом.
— Господи, как вы всё это вынесли?
— Не знаю. Мне кажется, все мы там, в том болоте, погибли. И я погибла. Беларусь потеряла треть населения. А кто считал тех, кого застрелили по дороге? Пятьдесят тысяч согнали. За десять дней — половина умерла. Это страшнее, чем в немецких киносъёмках. Там на нарах лежат, баланду едят. А мы — в грязи, в нечистотах, под открытым небом, без глотка воды. Я верю — Бог меня спас, кому же ещё?
Валентина Фёдоровна так и не побывала на могиле отца — политрука Данилова, замученного в Дахау.
«Хочу землицы нашей белорусской к нему на могилу привезти, — говорит она. — Да пока здоровье не позволяет. Но может, ещё получится».
---
Таков звериный лик фашизма. Пятьдесят тысяч мирных граждан — стариков, женщин, грудных детей — бросить в ледяное болото на верную смерть. Циничный расчёт: заразить тифом наших бойцов. Не вышло! Красная Армия сокрушила вражеские позиции. Наши войска освободили узников.
Но двадцать пять тысяч человек так и не вышли из той проклятой трясины.
Вечная память павшим. Вечная слава живым героям, вынесшим этот ад.
Статья подготовлена на основе материала Георгия Зотова, опубликованного в „АиФ“
★ ★ ★
ПАМЯТЬ ЖИВА, ПОКА ПОМНЯТ ЖИВЫЕ...
СПАСИБО ЗА ВНИМАНИЕ!
~~~
Ваше внимание — уже большая поддержка. Но если захотите помочь чуть больше — нажмите «Поддержать» в канале или под статьёй. От души спасибо каждому!